Гнильё и Вечная Весна

— Ну, послушай, ничего… Ничего в общем. Пошли, нам пора. — Харошо… Вышла из комнаты красновато-смуглая, прекрасная в своей юности персидка. Может быть, османка, иранка? В ушах её позвякивали тяжелые золотые серьги-кольца, неловкие движения окутывались красивой шелковой одеждой. На бедра она накинула багровый платок. — Послушай, хотова. Протянула руку — правда готова. Парень подхватил её мешок с вещами, грубовато цапнул ее саму за ладонь, потащил на выход. Сладкий грушевый аромат вскружил ему голову. Они сцепили пальцы. — Куда мы поедем? Далико? — Узнаешь, — недовольный буркнул Тенмей, — еще дольше собирайся… Вышли — разорванный труп собаки. Громкий женский визг разорвал утреннюю тишину — и тут Кира заплакала. — Саб… Сабачка… Маленькая сабачка… Это неправда, друх? — Не правда, Кира, нет. — с силой прижал Какёин ее к груди, — не смотри. Будь тише. Пошли… Обернулись — трупа как и не бывало. Парень же невольно обтер свои руки о штанины. — Мне тебя теперь везде с собой таскать? — Да!

***

— Э-э! Чё-ё-ё-о?! Всмысле, приятель? Как это ты не продашь нам самолет? Коммунистическая сучка! Ты же сказал, что продашь его нам, даже денег взял! Ур-род! — Джозеф напрягся, — Скотина! Так не делается! — Ну тише, тише, деньги я верну… Папаша, у нас тут ребенок с температурой, а в этой деревне нет врача… Короче, поэтому, нужно доставить его в ту деревню, в которой он есть. — Ребенок?! Да мне насрать на этого маленького ребенка! — Папаша, да не могу я оставить несчастного ребенка умирать! — Тут же дети… — «Тут дети», да плевать мне что тут дети, мало ли тут какие дети! — А что, у вашего ребенка уже зубы лезут? — Нахмурился Какёин. Только было протянул руку, как ребенок заплакал, — Я… Я… Простите меня! Я не хотел… Я… — Ладно, похоже, единственный вариант — взять его с собой. Что думаете? — Меня вот больше беспокоят летные навыки деда… — Тогда ребенка — девчонке! — Влез Польнарефф, — Она-то уж разберется, что с ним делать… Ну и бессовестно пихнули корзину с ребенком. А чё поделаешь? Ничё…

***

— Ох, seigneur, я так устал… В принципе, можно и вздремнуть… Тихо, спокойно, самолет взлетел ввысь. Мирный гул винтов убаюкивал так, как не убаюкает и мать родная, или незнакомая соплячка в краденых вещах. Странно и страшно, это все. Пару месяцев прошло, а что к чему? Зачем это все? Какая мотивация? Вообще не понятно. Понятно лишь одно — кто-то, чё-то умирает, надо помочь, и надо мыться, хотя бы иногда. Добрые шайтаны, оказывается, бывают почти у всех, а еще не все мужчины страшные, ну, кроме тех, что в модных брючках. Бесплатно и хрен сладкий, пока кормят, верно? Вот странно все это — сначала шатаешься по миру, живешь воровством, а тут на тебе — в Африке с мужиками детей няньчишь. Ну, хотя бы не еб…      

***

— Да фу, бли-ин! Тут рэбенка сделал! Фу, мамаша! — Кира, сжатая между Польнареффом и Какёином, пыталась привлечь к себе внимание. — Йя не делаю! Тут это! — Ну, знаешь, все дети имеют свойство какаться в пеленки, ничего такого в этом нет… Попробуй растолкать Польнареффа, ему не привыкать. — Йяя-а не мочь! Ты чо!