За рамками приличия

      Через приоткрытые панорамные окна, с которых открывался вид на ещё спящую Москву, в комнату лились приятные солнечные лучи, прыгавшие на лицо Георгия и иногда скользившие по светлым волосам, и утренний прохладный ветерок, несущий медовый запах очередного зацветшего дерева. Гоша приоткрыл глаза, чувствуя, что его голова в это прекрасное весеннее утро готова просто лопнуть. Он немного привстал, ощутив под ладонью приятную ткань, Георгий обратил внимание, что был одет не в свою рубашку, а в спортивную кофту. С недоумением похлопав глазами, он вспомнил отрывок вчерашнего вечера — как дал Дмитрию пощёчину, когда тот пытался его переодеть. Блондин покраснел: «Неловко вышло», — подумал он, ещё опираясь на одну руку, трогая горячие, красные уши. Сделав ещё одно неуклюжее движение, что спровоцировало новый импульс боли, Гоша ощутил, как с его ног сползло что-то тёплое — нагретое теплом его тела одеяло. «Настоящий интеллигентишка. Аж бесит», — ворчливо заметил Гоша, когда взгляд его упал на белоснежное одеяло и почти сверкающие полы. Да, это явно не то, что блондин привык видеть по утрам — серые обои, пол, на котором тут и там были въевшиеся небольшие пятна, вечно грязные, сколько б не мытые  окна — всё это приветливо встречало в его квартире. Гоша выдохнул, не решаясь сделать движение. В конце концов, это к лучшему — сейчас он мог осмотреть обитель Дока.       Квартира была двухуровневая. Первый уровень, на котором находился Гоша, был разделён небольшой стеной, примерно метра в два длиной, на гостиную и кухню-столовую. Вплотную к стене стоял небольшой камин, в котором вечером так красиво тлеют угольки и танцует слабый огонёк. На его выступе стояли небольшие безделушки, вероятно, привезённые с отдыха, и парочка фотографий в рамке с изображением Дока и его жены, неуклюже играющих роли счастливых супругов. Стены, на которых висели большие тёмные часы, были покрыты декоративной грязно-зелёной кирпичной кладкой. Комнату освещали незашторенные светло-зелёными занавесками панорамные окна, что находились в полуметре от тёмно-зелёного дивана, на котором сейчас лежал гость. Немного пододвинувшись в сторону коридорчика, что явно вёл ко входной двери, Гоша смог разглядеть кухню, совмещённую со столовой. Светлая барная стойка с тёмной столешницей, узкая сторона которой плотно прилегала к стене, также помогала разграничить территорию. Длинная кухня со светлыми шкафчиками и белым холодильником плавно перетекала в столовую с тёмными стульями и столом особо не зацепила Георгия, да и времени на осмотр у него не осталось.       По небольшой ломаной лестнице со стеклянными перилами со второго уровня спускался Док, держащий что-то в руке и явно удивлённый тому, что Гоша уже не спит. — Доброе утро, — лучезарно улыбнулся хозяин квартиры, подойдя к гостю. Гоша лишь немного поморщился, показывая, что для него оно явно недоброе. Дмитрий усмехнулся. — Голова болит? — А ты как думаешь, Док? — прорычал Гоша. Дмитрий пожал плечами: — Никто не заставлял тебя так много пить. Гоша, поняв, что его друг прав, замолчал. Повисла неловкая для него тишина. — Держи таблетку, — доктор заботливо протянул её гостю. Георгий почти сразу положил её в рот, дожидаясь стакана воды, что Дмитрий уже подносил. Запив таблетку, Гоша поморщился. Док похлопал его по плечу: — Терпи, казак, атаманом будешь. Георгию ещё с первой встречи хотелось врезать доктору за его бесячие фразочки — сейчас желание только усиливалось. Что-то прошипев под нос, он подавил это желание. — Завтракать будешь? — доктор поднял с пола одеяло, вновь накрыв им мужчину. — Буду яичницу. Дмитрий кивнул, встав у плиты и надев чёрный фартук, взялся за готовку. Он достал несколько ломтиков хлеба, ловко вырезал из них мякоть и забросил «рамки» на несколько секунд на горячую сковороду, после перевернув их. Далее в ход пошли яйца — он вбил их прямо в отверстия хлеба, накрыл сковороду крышкой. Нарезанными перьями зелёного лука, что были заранее помыты, он посыпал «экзотический завтрак». В этому времени Гоша дополз до столовой, аккуратно сев на один из стульев. Он недовольно потирал виски, будто так боль уменьшалась. Хотя таблетка уже начала действовать, и голова правда раскалывалась чуть меньше.       Док поставил перед мужчиной завтрак, положив слева вилку, а справа нож. Георгий цыкнул: — А ты придерживаешься своего образа, а, Док? — Не понимаю о чём ты, — пожал плечами Дмитрий, немного улыбаясь. Хозяин дома сел рядом с гостем, приступив к еде. — Бесишь, — хмыкнул Гоша, начав есть и подмечая довольно приятный вкус. — Док, а как называется? Дмитрий сначала удивился, но после принял обычное выражение лица. — Французская яичница, нравится? Гоша одобрительно кивал, дожёвывая очередной кусочек. Док улыбнулся и последовал его примеру.       С каждой минутой солнце становилось всё ярче и теплее, окутывая мужчин приятным чувством — чувством наступившей весны. Под окном уже была слышна суета: крики людей, что в свой выходной хотели отдохнуть. Как-никак суббота — райский день. Док улыбнулся этой мысли: наконец закончились сеансы, он мог отдохнуть. Приятную улыбку с лица доктора сбил всплывший в памяти невинный поцелуй. Он спокойно забрал пустые тарелки, поместив их в посудомоечную машину, и поставил чайник. — Гош, а ты помнишь что-то о вчерашнем дне? — как бы невзначай поинтересовался мужчина, наливая в кружки заварку. — О вчерашнем дне? Помню, что мы все были в кафе; помню, как начал пить с тем придурком, — Гоша запнулся, видимо, вороша все полочки памяти. — О, помню, как плюхнулся на твой диван. Голос Георгия чуть дёрнулся: — Помню, как дал тебе пощёчину… Прости за это, Док. — Гоша ненавидел извиняться, его искренне это раздражало, но в этой ситуации извинения были необходимостью. — А ещё что-то помнишь? — спросил доктор, не смотря на своего собеседника. Он отлично умел узнавать по интонации — врёт человек или нет. За это спасибо ужасным годам в нелюбимом институте. Георгий немного замялся — он вспомнил поцелуй, тут же желая вновь его забыть. — Нет, больше ничего, — блондин произнёс это крайне убедительно, что в это можно было поверить. Но не Доку, на лице которого заиграла заговорческая ухмылка. Хоть Дмитрию было не свойственно, но он очень хотел проучить Гошу за обман. Да и, честно сказать, уж очень ему нравилось иногда подтрунивать над другом, ведь тогда он становился таким смешным. — А что такое, Док? — спросил обманщик, выводя доктора из размышлений. — Просто интересно стало, — улыбнулся Дмитрий, ставя перед Георгием чай, что уже успел налить. Георгий недоверчиво посмотрел на Дока, но почти сразу принялся за чай. Доктор опёрся обеими руками на спинку стула, на котором сидел Гоша, и произнёс бархатным голосом: — Не обожгись, — хотя обжечься можно было явно не от чая сейчас. Георгий немного покричал на Дока за такие «нежности», высказав, как его это бесит. Он обиженно принялся пить чай, иногда нервно сглатывая. Док лишь, извиняясь, потёр затылок. Кажется, сейчас он знал, как можно побесить Гошу за то, что тот его обманул.