Сон Осаму.

***

Чуя проснулся от приятного аромата, который, казалось, окутал всю квартиру и насквозь пропитал её собой. Сон как рукой сняло. И рыжий альфа встал с кровати, намереваясь дойти до кухни, дабы попить. Но до своей цели он так и не добрался, остановившись около ванной. Определенно, именно здесь запах усиливался. Парень вдохнул глубже. «Какой вкусный аромат… И… Так возбуждает…» — подумал он. Корица, эвкалипт, тонкая нотка то ли ванили, то ли ванильного сахара, осенние листья и свежесть дождя — это потрясающее смешание кружило голову лучше всякого вина. Из-за двери послышался негромкий шум — тот, кто был по ту сторону, видимо, подошел ближе. Учитывая то, что в квартире кроме Накахары был только Дазай, то сомнений не осталось: — У тебя… Течка? — он удивился тому, насколько хриплым оказался его голос. В щели между дверью и косяком, в темноте сверкнули кофейные глаза, покрытые пеленой… Желания? Чуя не успел ничего не то, что сказать, а даже подумать, потому что дверь захлопнулась также неожиданно, как и открылась. По ту сторону послышалось шуршание, как будто кто-то пытается поудобнее усесться, и протяжный вздох, скорее смахивающий на стон. Чуя прекрасно понимал, что ему и думать-то нельзя об Осаму сейчас, что просто красной табличкой воспрещаются мысли о том, чтобы зайти. Надо поскорее попить водички и уйти подальше. А то если он, вдобавок к этим потрясающим феромонам, еще и самого Дазая сейчас увидит, то точно не сдержится. Тем более учитывая то, что напарник его и так возбуждает, что (не) всегда удобно. Рыжик уже был около входа в кухню — хоть и пить совсем расхотелось, но просто лечь он не мог — как из ванной послышался тихий низкий голос, немного срывающийся, что, учитывая особенность ситуации, неудивительно. — Ч-чуя… — он замолк, понимая, что это неправильно. Альфа подошел к двери и, прислонившись, произнес: — Что? Блокаторы принести? Но я не смогу передать их тебе, ты ведь понимаешь почему, да? — скорее утвердительно закончил он. — Их все равно нет… Я не… Не купил их… — прошептали в ответ и наступила тишина. Накахара постоял с минуту, но потом, все еще не слыша не звука, настороженно поинтересовался: — Ты там… Как? — в ответ не донеслось ни звука, лишь на улице гудели, проезжая, редкие машины. Это всерьез испугало его. Мало ли что с Осаму может произойти в таком состоянии? Поэтому, услыша, наконец хоть что-то — этим оказался тихий полувсхлип — он, щелкнув выключателем, открыл дверь и решительно вошёл, стараясь игнорировать сладкий запах. Яркий свет залил все небольшое помещение, заставляя на миг зажмуриться. Открыв глаза, Чуя замер от столь прекрасной картины: на темной клеёнке, что покрывала стиральную машину, сидел Осаму с разведенными ногами. Низ его футболки намок от выделившейся влаги, а рука тянулась к возбужденному отверстию. Омега поднял голову и посмотрел на рыжего затуманненым взглядом. Его застукали. Было, конечно, немного стыдно, но все смущение мигом улетучилось — ведь рядом был его напарник, в которого он тайно влюблен, и он так на него смотрел… Он быстро свел ноги вместе, морщясь от неприятных ощущений, что дарила ткань футболки, касаясь возбужденной плоти. О, как ему хотелось снять её! Но он решил потерпеть, наивно опасаясь того, что Накахаре будет неприятно смотреть на голого него. А Чуя в это время, не зная зачем, вдруг ляпнул: — Хочешь помогу? — он стремительно покраснел, поняв, что именно сморозил, и то, что если сейчас его пошлют куда подальше, то он никогда не простит себе того, что лишился возможности хотя бы находится рядом с любимым омегой. Из омута мыслей его вывел соблазнительный шепот: — Д-да. — Осаму сказал это с твердым намерением открыть свои чувства. «Или сейчас, или никогда!» — подумал он и, заливаясь румянцем, прошептал: — М-м… — он зажмурился, — Ты мне… Я люблю тебя… Очень… — притянул к себе футболку, пряча в нее лицо и сводя ноги еще ближе. Он очень боялся того, что напарник не поймет, отвергнет его и хуже всего будет, если перестанет с ним вообще общаться, даже на миссиях не говорить лишний раз ни слова. — Да? — Накахара отказывался верить своим ушам. Получив в подтверждение кивок головой, он подался вперед, обнимая напарника, и удивленно-сдавленный отстранился, услыша сдавленный стон. В порыве чувств Накахара забыл о течке и теперь принимал плоды своей невнимательности: его бёдра несильно обхватили чужие ноги, притягивая ближе, а руки обвили талию, поглаживая то спину, то переходя на торс. Опустив глаза, он встретился с виноватым взглядом — обнимающий его парень тихо, сбивчиво произнес: — Извини… Тебе лучше уйти пока не поздно, я-я… Пойму. На что рыжий лишь, саркастически изогнув брови, приблизился к красному ушку и шепнул, обжигая дыханием: — Я же обещал помочь своему… Любимому… — он улыбнулся тому, что его чувства оказались взаимны, и лизнул горячим языком мочку. — Или… — он с удовольствием вслушался в стон и продолжил. — Ты этого не хочешь, м-м? Омега содрогнулся от таких прикосновений и смущенно простонал: — Хочу… Оч-чень си..льно… — он стиснул своими ногами его бёдра сильнее, ближе прижимаясь голой задницей к его промежности. «Возбужден» — отметил про себя, радостно улыбаясь, и обхватил руками его голову, зарываясь в мягкие и длинные рыжие пряди. — Раз так, то я постараюсь сделать тебе как можно приятнее, ты ведь этого хочешь, да, малыш? — сказал это в самое ухо, очень тихо и от того это звучало еще интимнее. Он спустился ниже и, уткнувшись носом в шею, постарался как можно глубже вдохнуть сводящий с ума аромат, затем прижался сухими губами к бледной коже, целуя, но, желая получить ответ на свой риторический вопрос, переместился чуть левее, целуя настойчивее, ставя засос. Наконец, ответ был получен: — Да-ах. — напарник откинул назад голову, и Чуя просто не мог упустить возможность провести языком по кадыку, вырывая еще один тихий полустон. Он подхватил любимого под бёдра, укладывая на стиральной машине и устраиваясь поудобнее между его ног, разводя их. Он прикоснулся подушечкой пальца к часто сокращающемуся колечку мышц, с удовлетворением отметив, что смазки, которая выделилась, вполне хватает для того, чтобы не причинить боли партнеру. Он аккуратно вводил пальцы и когда Дазай начал извиваться намного сильнее, чем до этого, пытаясь насладиться глубже, то Накахара, стараясь не сделать это слишком резко, вынул пальцы. Потом поднес их ко рту и, слизав жидкость, неприлично соблазнительно прошептал в самое ушко: — Ты очень… Сладкий. — И, отстранившись, оставил шатена лежать, тяжело дыша, а сам забрался в ванную и включил душ. Через пару минут до Дазая дошло, что рыжик действительно решил принять душ. Осаму стало немного обидно, ведь его желание никуда не делось, став от действий напарника лишь еще больше. Поэтому кареглазый отодвинул шторку и, не спросив разрешения, залез. Прямо в футболке, которая и так была влажная, он прижался к рыжику и, склонив голову ниже, спросил: — Это все? Я думал, мы займемся чем-нибудь еще… — он обиженно надул губки, словно ребенок. Послышался смешок: — Хоть бы одежду снял, все равно же мокрая, — но потом голос стал серьезным. — Ты действительно хочешь, чтобы твой первый раз был именно таким? Это же твой первый, да? — ответ прошептали на ухо: — Да. Очень хочу. И… — напарник, успевший снять мокрый предмет гардероба и снова полезть обниматься, выдохнул, скользя руками вниз, слегка затрагивая все еще возбужденный пах. — Это будет наш первый раз, да? — Накахара не стал спрашивать откуда ему известно о том, что он все еще девственник, лишь поворачиваясь к любимому и прижимая того к стенке. — Раз так… — он развернул его спиной к себе и прижал руки к чужому достоинству, трясь своим о столь привлекательную задницу. — Я буду нежен, а ты… — он прижался еще сильнее, слыша вздох удовольствия. — Ни в коем случае не сдерживай себя, Осаму. — «Уже от этого шепота можно довести себя до пика удовольствия» — пронеслось в тёмной головушке. Раз шатен был достаточно растянут, то альфа сразу вошёл в него, предварительно размазав по органу выделившуюся смазку. Омега, который еще с начала течки жаждал почувствовать заполненность, наконец получив то, чего так хотел, сладко застонал. Чуя двигался предельно аккуратно, постепенно набирая темп и с удовольствием наблюдая за тем, как выгибался партнер, сам насаживаясь на его член глубже, тесно обволакивая плоть, девственными, никем не тронутыми до этого, горячими стенками. Когда он нашел точку, что обещала принести еще большее наслаждение, то начал медленно выходить, сразу входя на всю длину только под этим углом, касаясь простаты и вырывая эти желанные стоны. После нескольких таких толчков они достигли пика: Чуя излился в любимого и очень желанного напарника, а тот в руку рыжика, которой последний гладил его, водя то вверх, то вниз, чтобы доставить еще больше удовольствия.

***

Рыжик обнимал шатена, что сейчас голый лежал спиной к нему, и, уткнувшись носом в мягкие каштановые пряди, внюхиваясь — пытаясь запомнить запах, а лучше — самому пропитаться им. — Скажи… — услышав вопрошающее мычание, он продолжил. — А с чего у тебя вдруг течка началась? — Не знаю. По идее, она должна была начаться только на следующей неделе, поэтому у меня даже подавителей не было… — он прижал к щеке руку, отворачиваясь и пытаясь скрыть выступивший румянец. — Да-а? — похоже, альфа что-то подозревал. — М… Мне приснился… Кхем… Сон. — омега попытался уткнуться носом в подушку, но его развернули к себе и, заглядывая в глаза, спросили томным шепотом: — Да? И кто же был в твоём сне? — М-мы… — шатен немного отвести в от этих затягивающих в себя синих омутов, в глубине которых плескались искры похоти. — И что мы делали? А еще: где? — на губах синеглазого плясала довольная улыбка. — Мы занимались… — он запнулся, краснея еще больше. — Ну… Тем, чем в душе, только… На кровати… — он хотел добавить еще что-то, но захлопнул рот, видимо, стесняясь. — А ты… — Чуя навис над своим возлюбленным, — Ты хотел бы попробовать, Осаму~?

***

Так они и начали встречаться.