Забытое

Эдуарду пятнадцать. Его одноклассницы составляют списки самых симпатичных парней и ставят Эдика на второе место, не забывая при этом говорить, что никогда бы не вступили с ним в отношения. Подруги соглашаются, а на вопрос новеньких в компании «Почему?» отвечают, что он мрачный и нудный. На первом месте неизменно на протяжении трех лет красуется имя нового старосты класса — Олега. Конечно, он ведь идеальный мальчик. Ухоженный, стильный, добрый и общительный. В пятом классе, после назначения старосты, Олег очень злится. Он привык быть лучшим в своей прошлой школе, ему обещали титул старосты без голосования, а в новом коллективе о его достижениях никто не стал и слушать. Поэтому, руководствуясь злостью на учителей, на одноклассников и на своего соседа по парте, мальчишка решает использовать тяжелую артиллерию. Он получает только хорошие оценки, выбивается в категорию любимчиков у учителей, за что те иногда могут поставить ему лишнюю пятерку, так сказать, за красивые глазки. В конце пятого класса, вооружившись кучей грамот за активность и победы в различных олимпиадах, а также рекомендациями учителей-предметников, Олег уверен, что в следующем учебном году старосту обязательно переизберут. И он не ошибается. На первое сентября, после торжественной линейки, классная руководительница приводит всех в кабинет для обычной речи, а-ля: «Надеюсь, вы хорошо провели каникулы и готовы к работе!». Во время этой речи она недвусмысленно намекает, что староста будет переизбран из-за того, что прошлый ученик якобы не справляется со своими обязанностями. Эдуард в тот момент лишь тихо цокает и закатывает глаза, являясь свидетелем того, как мать Олега и учительница не раз разговаривали на повышенных тонах о «статусе» Олега. Вспыльчивая женщина постоянно размахивала руками и кричала о том, что ее сын достоин лучшего, что он чуть ли не гений, а с ним — о ужас! — обращаются как с обыкновенным учеником. Возможно, именно это и стало причиной переизбрания, а возможно, Ванька — прошлый староста — действительно плохо справляется. Этого Эдик не знает наверняка, ведь он стабильно прогуливает школу несколько раз в неделю. Шестой класс становится невыносимым. Олег регулярно цепляется к Эдику из-за прогулов и неудовлетворительных оценок. — Тебе-то какое дело? — вяло отвечает на очередное замечание Эдик, подперев голову рукой и рисуя геометрические фигуры в тетради по математике. — Это моя успеваемость, а не твоя, так что прекрати визжать на меня, как свинья. Последнее сравнение довольно сильно задевает Олега, и вместо того, чтобы оставить явно не желающего с ним разговаривать одноклассника в покое, он продолжает: — Твое поведение и оценки сказываются на классном руководителе! Из-за тебя она может получать замечания и ее могут уволить! Ты понимаешь, что кроме нее тебя никто не стерпит?! — Бирюков, отцепись, а? — Эдик все же отрывается от тетради и поднимает измученные глаза на Олега. — Я один из класса учусь на двойки, твоей любимой классной ничего за меня не будет. В этом случае дебил я, а не она. Олег довольно улыбается, разворачивается, бросая какую-то шуточку про идиота, и уходит.

***

Противный звон звучит прямо под ухом Эдуарда. Несколько секунд он старательно его игнорирует, надеясь, что все выключится само. Но когда стало понятно, что заснуть теперь все равно не получится, Эдик разлепляет глаза, приподнимается на локтях и всматривается в экран. Контакт не сохранен, а номер без очков не разглядеть. Поднимает трубку. — Кто? — сонно спрашивает Эдик, снова падая на подушку. — Почему тебя снова нет в школе? Третий день после каникул, третий день ты не ходишь, ты понимаешь, что потом тебе нужна будет справка? — со временем Олег стал менее агрессивно относиться к странному однокласснику, они даже неплохо общаются, но над Олегом могут начать издеваться из-за этого, поэтому на людях они либо ругаются, либо просто не показываются вместе. — Вот завтра и приду, не трогай меня, — взгляд светло-карих глаз скользит по часам на прикроватной тумбочке. 8:02. До уроков чуть меньше тридцати минут. Из трубки до слуха Эдика доносится женский веселый смешок. Эдуард хмурится. Голос ему не знаком. — Не понял, — он окончательно просыпается и садится на диване. — С кем ты? — А, да, у нас новенькая. Приехала из Москвы, пришла к нам сегодня, — слышно, что Олег улыбается. — Маша. Мурашки бегут по всему телу, потеют ладони. — Я буду. Бросает трубку, собирается за десять минут, кидает в рюкзак пару тетрадей и пулей вылетает из дома. Неважно, та ли эта Маша или нет, в любом случае нужно проверить. В школу едет на велосипеде — все равно в городе ни одной снежинки за прошедший месяц не упало. В 8:28 Эдик влетает в школу. Олег ошивается у гардероба, что-то выискивая в телефоне. — Меня ждешь? — с ухмылкой спрашивает подошедший Эдуард. Несмотря на то, что он всеми силами давит из себя улыбку, Олег видит, что он взволнован. — Да, тебя. Ты чего прилетел? Парень поджимает губы и слабо качает головой.

***

Какая уж тут география с контурными картами, условными обозначениями залежей угля, золота и остальной ерунды? В голове крутятся десятки Машиных фотографий, сотни истерик, тысячи бессмысленных и однообразных дней. Все ради того, чтобы увидеть ее, такую близкую и такую далекую, сидящую через ряд на первой парте с Олегом. Постепенно у Эдуарда назревает план. Раз Маша ничего не помнит, в чем еще стоило убедиться, нужно стать ей новым другом. «Только как? Если она подружится с девчонками, они, конечно, расскажут о моей внешности, зато посоветуют держаться подальше. Ладно, сам виноват. Значит, нужно либо подловить ее одну, либо уговорить Олега нас познакомить…» — Ратников! — уши режет визг географички. — Надеюсь, на своем огрызке бумаги ты отмечаешь места добычи нефти, поэтому назови-ка мне основной нефтедобывающий регион Западной Сибири. По всему классу проносится волна смешков. Маша, вслед за своим соседом по парте, удивленно оборачивается назад. — Не имею ни малейшего понятия, Светлана Владимировна, — с тяжелым вздохом отвечает Эдуард. — Никто и не сомневался, Ратников. Ты собираешься нормально учиться? Небось, еще и до одиннадцатого собираешься идти? Ну так я лично позабочусь о том, чтобы тебя не допустили, — читает свою очередную лекцию учительница, вырисовывая оценку в журнале синей ручкой. — Ага, спасибо, — Эдик вытягивает руку на парте, ложится на нее и продолжает закрашивать клетки на «огрызке бумаги». Так тянется урок за уроком. Проходит три перемены, каждую из которых Эдуард не решается познакомиться с новой одноклассницей, а Олег обходит друга стороной, хотя весь день проводит с Машей, показывая ей школу. — Эд? Дверь в школьный туалет закрыта, а из небольшой щели между ней и стеной просачивается тонкая струйка дыма. — Эд, тебя не было на уроке семь минут, — Олег опирается спиной на холодную голубую стену. — Так, просто напоминаю. Дверь с противным скрипом открывается, и в проеме показывается бледный Эдуард с сигаретой в руке. На подоконнике валяется наполовину пустая пачка «Столичных». Эд выглядит замученным. Он ждет, пока староста сумеет выразить словами, чего хочет от него. — Ты же в курсе, что… — Да, я в курсе, Олег, и мне плевать, — Эд закатывает глаза, делая затяжку. — Будешь? Он быстро выуживает сигарету из пачки и протягивает ее Олегу. Тот крутит ее в руках, пробегается по подоконнику глазами, выискивая зажигалку. — Извини, я использовал последнюю спичку. Олег улыбается, заходит и закрывает дверь чуть плотнее. Достает из кармана небольшую черную зажигалку, запрыгивает на подоконник и поджигает сигарету, с наслаждением затягиваясь. — В хорошей компании и плохие сигареты классными кажутся, — выдыхая дым и подмигивая, улыбается Олег. — Что с тобой сегодня? Никогда не видел, чтобы ты по моему первому звонку срывался на уроки, да еще и не опаздывал. Плохой день? — Других и не бывает, — Эдуард не отрывает взгляд от грязного потрескавшегося кафеля на стенах. — Расскажи про новенькую. Староста удивленно округляет глаза. Обычно Эда никаким образом не интересует жизнь одноклассников, а тем более новеньких; с последними он очень груб, лишь бы больше не подходили. — Про кого? — Олег кладет руку на плечо одноклассника, от чего тот вздрагивает и поворачивает голову. — У тебя все нормально? — Что за дебильные вопросы? — странно, но чужая рука все еще лежит на его плече. — Просто расскажи про новенькую. Трофимову. Машу. Как оказалось, со старостой она за день уже успела подружиться. Сидели за одной партой и много разговаривали. Мария переехала сюда из Москвы из-за работы отца. Она с родителями поселилась рядом с домом Олега. Как только зашла в школу, наткнулась на старосту с телефоном — он пытался дозвониться до Эдуарда. Познакомились и теперь уже вместе ждали ответа одноклассника. Машу достаточно легко впечатлить и удивить, поэтому все, что рассказывал Олег о школе, вызывало у нее радостную улыбку. Староста отзывается о новенькой крайне положительно, иногда отводя глаза в сторону и запинаясь в описании ее внешности и особенностях общения. — Понравилась, да? — выдавливает из себя Эд, стараясь, чтобы вопрос звучал как можно более равнодушно. — Нет, что ты, — Олег удивленно раскрывает глаза и смеется. — Пойдем, мы прогуляли уже достаточно. Эдуард тушит сигарету и бросает ее в открытую форточку, Олег соскакивает с подоконника следом за ним. Эд прячет пачку в глубокий карман черных брюк, одергивает белую, слегка помятую рубашку и направляется к выходу из уборной.

***

Когда парни возвращаются, до конца урока остается около пятнадцати минут. Из них примерно пять преподаватель отчитывает Эдуарда за очередной прогул, за едкий запах сигаретного дыма, распространившийся по всему кабинету. И, конечно же, хвалит старосту класса — Олега, так храбро вызвавшегося пойти и вернуть в класс нелюдимого одноклассника. Но только Мария при разговоре с соседом по парте чувствует тот же самый запах табака. После уроков в гардеробе собирается лишь параллель девятых классов. Добровольно-принудительная подготовка к ОГЭ отнимает слишком много времени, и поэтому к окончанию учебного дня девятиклассников в школе остаются лишь они и персонал. Эдуард неспешно накидывает на шею шарф, как можно более незаметно перекладывая пачку сигарет из брюк в карман объемной черной куртки. В гардеробе стоит мерзкий гул, подростки снуют туда-сюда в поисках своих вещей, как обычно перевешенных на другие места под «зорким глазом» гардеробщицы. Сама женщина кричит на всех без перерыва. Возможно, просто для галочки, а не потому, что кто-то провинился. Сквозь прозрачную заляпанную стену Эдуард видит темно-зеленую куртку Олега и, собственно, его самого. Он иногда поглядывает в гардероб. Очевидно, кого-то ждет. — Куришь? Эдуард вздрагивает от резкого голоса рядом с собой. Быстро запихивает пачку подальше, в дыру в кармане куртки, и оборачивается. — Ты мне? Около него стоит Маша с милой улыбкой. Она протягивает ему свою руку с длинными розовыми ноготками. — Ага. Я Маша, — она уверенно сжимает слегка дрожащую руку одноклассника. — Новенькая, если помнишь. — Да, помню, конечно, — он пожимает маленькую теплую ладонь Марии. — Эд. Эдуард. Да, курю. К тому моменту, как Маша с Эдуардом выходят в общий коридор школы, Олега уже не видно: видимо, дождался своего друга и ушел. Эд, вспоминая его блестящие глаза, смущение в голосе при разговоре про Марию и приняв такое состояние за симпатию к девушке, не то чтобы рад, но доволен сложившейся ситуацией. Он предлагает проводить новую одноклассницу до дома, на что она отвечает согласием. Несколько лет и многочисленные пропуски школы ради благого дела дают свои плоды: Эдуард обходится с Марией так, будто у него уже был опыт общения с девушками, и не однажды. Он открывает перед ней двери, в процессе беседы спрашивает о ней и ее жизни, внимательно слушает, старается не лажать с ответами на ее истории и рассказывает о себе лишь тогда, когда сама Маша что-то спрашивает. Все так, как пишут на различных форумах и в потрепанных отцовских книжках. Маша за половину пути успевает скурить выпрошенную у Эдуарда сигарету. Он же все идет и не может поверить, что любовь всей его жизни так близко, непринужденно болтает с ним и совершенно не помнит, что провела с этим человеком почти все свое детство. Но Эд не спешит напоминать об этом. Возможно, раз она забыла столько лет своей жизни, ей это и не нужно. Он собирается стать совершенно новым человеком и другом для нее. Дорогу к дому Марии Эдуард знает наизусть. Она живет через два дома от Олега, как раз около самого ближайшего к дому Эда табачного ларька. Только в нем продаются такие дешевые сигареты, которые еще и на вкус не походят на школьные половые тряпки. На улице крупными пушистыми хлопьями валит снег. Видимо, появление Эдуарда на первом уроке сыграло свою роль. Дорожек уже почти не видно под плотным белым ковром, дети выбегают на улицу, завернутые в кучу слоев одежды, чтобы поглазеть на снег и попробовать поймать снежинки языком. Горожане постарше тоже жутко рады снегопаду. Маленький городок не видел снега с прошлого февраля. Происходящее на улице вызывает у Эда невольную счастливую улыбку. Мария же, кажется, абсолютно не рада происходящему. Она активно смахивает снежинки со своей головы и приглаживает волосы. Незаметно для себя Маша вдруг ускоряет шаг. Эдуард следует за ней. До дома Маши остается пройти лишь пару небольших дворов. Это расстояние они проходят быстрее, чем должны были. Эдуард не решается спрашивать, почему Маша так ускорилась, а сама она что-то расстроенно бормочет себе под нос. Одноклассники заговаривают только тогда, когда подходят к подъезду девятиэтажки, в которой живет Мария, и забираются под небольшую узенькую крышу. Маша устало закатывает глаза и выдыхает. Смотрит на усыпанного снегом Эда из-под накрашенных ресниц и коротко хихикает. Парень стоит перед ней абсолютно не в зимней одежде: легкая короткая куртка, покрывшаяся большими мокрыми пятнами, тонкий темно-синий шарф, старые кроссовки, отсутствие шапки. И улыбка. — Не хочешь зайти, переждать снегопад? — Маша явно обеспокоена. — Холодно, да и тебе идти далеко. Наверно. Сердце Эдуарда пропускает несколько ударов. События развиваются неожиданно быстро. — Если ты предложила не из вежливости, то я не против. И только поднимаясь по лестнице на третий этаж, Эд понимает, что чего-то не хватает. Его это довольно сильно тревожит, ведь он, как ни пытается, не может вспомнить, чего именно. Уже на пороге квартиры в голове резко возникает мысль: «Велик. Я оставил его у школы».