Let it snow

Элизабет умирала от жары. Пот ручьями тек по лицу и шее, голова раскалывалась от невыносимой духоты, стоявшей в воздухе, подобно тяжелому, приторному аромату. Элизабет чувствовала себя рыбой, выброшенной на сушу, не способной дышать. Потрескавшаяся на солнце кожа саднила, а прикрыть её было нечем, кроме старого, потрепанного нижнего платья, которое она носила уже два года. Нестерпимо хотелось пить, но до ручья, протекавшего в глубине острова, нужно было идти. Встать и идти. Элизабет же чувствовала себя слишком усталой, даже чтобы просто двинуть рукой. Жара делала с ней странные вещи – превращала в аморфное, ленивое, не способное мыслить существо, которое только и делало, что лежало на горячем влажном песке и пялилось на золотящуюся в лучах солнца линию горизонта. Элизабет лениво потянулась и перевернулась на живот. Взгляд её остановился на мужчине, сидящем в тени раскидистой пальмы. Соломенная шляпа надвинута на самые глаза, рукава рубахи закатаны до локтей, бронзовая от загара, влажная от пота кожа переливается на солнце, блестит. Казалось, будто мужчина отдыхает, однако, Элизабет точно знала, чем он занят. Он вырезает из коры очередную маленькую лодочку, точную копию настоящего большого корабля, так и не приставшего к берегам этого богом забытого острова. — Эй, Джек! — крикнула она, из последних сил перевернувшись на живот, — Иди, проверь сети! — Цыпа, — ответил мужчина, не поднимая головы, — чего ты орешь? Успеется, — добавил он лениво и снова вернулся к своей незамысловатой работе, отточенными движениями срезая кусочки коры с поделки. — Ну, Джек! — заныла Элизабет, — Есть же хочется! — На такой-то жаре?! — хмыкнул Джек удрученно, но всё-таки отложил игрушечный кораблик, — Ты в могилу меня сведёшь, Лиззи, — пробурчал он, нехотя вставая и отряхивая потрепанные штаны от песка. Элизабет наблюдала, как Джек, чертыхаясь сквозь зубы, медленно побрел по горячему, обжигающему песку к кромке океана. Её сердце не дёрнулось в груди, не участило свой ритм, эта стадия их отношений закончилась очень давно, почти два года назад, когда страшный пират Джек Воробей и губернаторская дочь Элизабет Суонн только попали на этот с виду райский островок, на деле оказавшийся страшной ловушкой. Помнится, она тогда кричала, что отец придёт и заберет её, но всё оказалось намного проще, её и не стали искать, просто смирились с мыслью, что она погибла. Отрицание. Смущение.Желание. Из этих компонентов получился неплохой союз. Сначала только плотский, затем все больше духовный. Раньше при виде Джека, его вихляющей походки сердце Элизабет пропускало по два удара, замирало в груди, сейчас же её губы трогала лёгкая улыбка, не более. Ведь гораздо важнее иметь не искусного любовника, а хорошего друга. Со временем они стали друг для друга спасением, отдушиной, некой иллюзией стабильности. Выжить на острове в одиночку невозможно, но вдвоем они прекрасно справлялись. Пока Элизабет размышляла, Джек вернулся с отмели и плюхнулся рядом с ней, растянувшись на влажном от прибоя песке. — Ешь! — насмешливо сказал он, бросив Элизабет на живот сеть, полную рыбы. — Фу, Джек, — лениво возмутилась женщина, спихивая с себя вонючий куль, — Убери это немедленно. — Но ты же хотела есть, цыпа? — беззлобно рассмеялся Джек, забирая от неё сеть. — Ох, Джек, всё ты со своими шуточками, — насупилась Элизабет и попыталась отвернуться от него. Но Джек ловко схватил её за руку и развернул к себе. — Цыпа, не будь такой хмурой! Разве обстановка не располагает к веселью?! — спросил пират, состроив свою коронную смешную гримаску. — Ещё как располагает – всё время жара да жара, — устало отмахнулась Элизабет, — Хоть бы снег что ли пошёл, — немного грустно добавила блондинка. Джек секунду молчал, будто обдумывая её слова, а потом осторожно, почти боязливо спросил. — Цыпа, а что такое снег? Глаза Элизабет сами собой округлились. От удивления она даже привстала, забыв о жаре и извечной лени. Она всё ещё думала, что Джек разыгрывает её, но его лицо было столь серьёзным и озабоченным, что волей-неволей пришлось поверить в его неосведомленность. —Ты, правда, не знаешь, что такое снег? – тупо переспросила Элизабет, надеясь, что он всего лишь смеётся над ней. Джек лишь отрицательно покачал головой. Элизабет снова легла рядом с ним, удобно устроив голову на его плече. — Ну, понимаешь, снег… он такой белый и пушистый, холодный. Он тает на руках, превращаясь в капли дождя, — попыталась объяснить Элизабет Джеку. Но получалось не очень, это было похоже на попытку ответить на вопрос, почему небо голубое или трава – зеленая. — Белый? — эхом повторил явно заинтересовавшийся Джек, — Как песок? — Нет, — засмеялась Элизабет, гладя его по волосам, словно ребёнка, — ещё белее. Как ракушки, наверное. В детстве, ещё в Лондоне, я выходила на улицу, открывала рот и ловила языком снежинки. Мне казалось, что они сладкие, словно сахар. На этот раз засмеялся Джек. — Никогда не думал, что в мире существует что-то такое. Подумать только. И когда же идёт этот твой снег? — Зимой, — ответила Элизабет, чувствуя, как его сердце бьётся под её рукой, — Представляешь, весь город был под Рождество в снегу! Мы наряжали елку пряниками и конфетами, а под утро Святой Николай приносил нам подарки! — Елку? — снова озадаченно переспросил Джек. Про Рождество и подарки он много слышал и даже кое-что видел своими глазами, но это загадочное существо заинтриговало его. — Дурачок! — рассмеялась Элизабет. Глаза её искрились от смеха, ей казалось, что вокруг вовсе не тяжелая карибская жара, а морозный лондонский вечер, — Елка- это дерево такое, всегда зеленое, с иголочками. Джек нахмурился. Эту небылицу он уже представить себе не мог. А Элизабет уже вскочила и начала разгребать руками песок. Джек сел и подобрал под себя ноги, давая ей место. Через секунду на песке появилась немного корявая картинка сказочного дерева. — Что-то знакомое, — пробормотал пират, — где-то я такое уже видел. —Конечно! — ухватилась за его слова Элизабет, — Это же ель! Елка! — Возможно, — Джек растерянно поскреб заросший подбородок, — никак не могу понять, что в этом празднике такого особенного? Элизабет задохнулась, открыла рот и закрыла. На этот вопрос она ответить не могла. Вокруг вдруг снова стало чудовищно жарко. Солнце слепило глаза, пот тек по лбу струйками. — Пойду почищу рыбу, — тихо сказала Элизабет, взяла в руки вонючую сеть и медленно побрела к хижине, которую уже два года называла домом. Джек остался сидеть на песке, так и не понимая, отчего же расстроилась Элизабет. Она часто дулась, по поводу и без, но всё это было не всерьёз, в шутку. Сейчас же она выглядела подавленной и усталой, взгляд её потух, а плечи опустились. Элизабет грустила. Но почему? Неужели из-за глупого детского праздника?