Let it snow

Тем вечером Элизабет рано пошла спать. Она долго лежала на тёплом соломенном настиле, закрыв глаза, но заснуть не могла. Что-то её беспокоило, тревожило. Неужели глупые, насмешливые слова Джека выбили её из колеи? Неужели её и правда волновали смутные, но такие сладкие воспоминания о Рождестве, сказочном празднике её детства, обещавшем подарки и ни с чем не сравнимое, трепетное ощущение счастья? Элизабет не знала ответа на этот вопрос и беспокойно ворочалась с боку на бок. Заснула она окончательно, только почувствовав, что Джек зашёл в хижину и лёг рядом, по привычке зарывшись лицом в её волосы. Элизабет проснулась почти сразу. Во всяком случае, ей показалось, что не прошло и минуты. Однако ночное небо, прошитое блестящими иголочками звезд, было тёмным и мрачным, сливалось в линии горизонта с тихим, молчаливым океаном. Сначала мисс Суонн не могла понять, почему она проснулась, но потом осознание снизошло на неё, заставив на секунду испугаться. Океан не шумел. За два года жизни на острове она настолько привыкла к постоянному бегу волн, к их неспешному шипящему накатыванию на берег, что даже не представляла, что может быть иначе. Но той ночью океан молчал. Ни всплеска, ни звука. К этой странной, зловещей тишине прибавилось и ещё кое-что – Джека не было рядом. Нет, это было не страшно. Так бывало иногда посреди ночи он уходил вглубь острова, бродил там до рассвета, а потом возвращался то с сетью, полной рыбы, то со шляпой, наполненной бананами. Но в этот раз всё было по-другому. Океан молчал, Джека не было. Элизабет встала с постели и вышла на улицу. Луна, похожая на потёртый, серебристый пенни, зависла над самой хижиной, освещая песчаный пляж своим неземным холодным светом, делая его похожим на снег. Даже сейчас Элизабет не могла отделаться от странной ассоциации, поселившейся в её голове этим утром. Даже не ассоциации, предчувствия. Девушка как будто знала, что должно случиться что-то необычное, может, прекрасное, а возможно, страшное. Она не знала, но ждала с нетерпением. Неведение было хуже горькой правды. Джека нигде не было видно. Побродив около хижины, девушка дошла до кромки океана, лениво накатывавшего на берег, и замерла. Спокойные воды серебрились от лунного света, напоминая ледяной панцирь – гладкий и прочный. На всякий случай Элизабет даже попробовала воду ногой – ничего не изменилось, она была тёплой, ласковой, как и всегда, как и все прошедшие два года. Не зная, зачем, Элизабет побрела по кромке пляжа, уходящей за горизонт. Темнота была почти неосязаемой, прозрачной. Звёзды равнодушно сияли в небесах, дополняя собой холодный неживой свет луны. Вдруг женщина почувствовала, что ужасно замерзла. На острове с ней ещё никогда такого не случалось. Здесь всегда было одинаково жарко, температура оставалась практически одной и той же круглый год. Но не сейчас. Элизабет вздохнула. Секунду ей казалось, что вместе с её дыханием изо рта вырвутся и клубочки белого пара, но это была лишь игра воображения. Холодно было внутри, а не снаружи. Сделав ещё несколько шагов, Элизабет увидела в глубине острова отблески костра. Джек. Никто кроме него не стал бы среди ночи жечь огонь, да никого кроме него на острове и не было. Женщина почти радостно поспешила к костру. К теплу. К Джеку. Где-то на периферии сознания маячила навязчивая мысль: «А зачем Джек там сидит?», но радость заглушала её. Элизабет тихо подошла к костру и, улыбнувшись, села рядом с ним. Она не спросила разрешения, а он не возражал. Она положила голову ему на плечо, а он едва заметно сжал её руку в своей. Может быть, он хотел, чтобы она пришла. Вот так просто вышла из темноты одной из ночей, которые он проводил в тоске и одиночестве? Элизабет не знала. Она сидела, вдыхая запах его тела, терпкий, привычный, такой домашний что ли, и наслаждалась тем, что в холодной звездной ночи он оставил для неё место у огня. Неожиданно она почувствовала его губы на своей макушке, а затем и тихий шёпот . — Тебе никогда не кажется, что ты здесь в западне? Элизабет вздохнула. Он никогда раньше не говорил об этом. Джек дурачился и веселился днями напролёт, заставляя и её саму смеяться вместе с ним, но ведь она знала, как он чувствует себя, будучи столь близок к заветному океану, окружен им, но не в состоянии оседлать волну, как в прежние, наверное, лучшие времена. Знала, но верить не хотела. Это было слишком неприятно. Он ведь стал центром её маленького островного мира, а она? Нет, не стала и никогда не сможет. — Иногда, как и тебе, — тихо ответила она, прижимаясь к нему теснее, греясь не от костра, а от тепла его тела. — Неужели ты не хотела бы выбраться? — спросил Джек, ворочая суковатой палкой головешки, тлеющие в огне костра. — Ты знаешь, что это невозможно, я предпочитаю держаться за то, что у меня есть, — ответила мисс Суонн, не задумываясь. Что бы она ни говорила, для себя она уже не представляла другой жизни, кроме как на острове, вместе с ним. Если бы они вдруг вернулись к цивилизации, то были бы вынуждены разойтись в разные стороны, заняться вещами, ставшими для Элизабет за два года далеким сном. Единственной реальностью для неё были остров, океан и Джек. — Сегодня мне показалось, что ты тяготишься тем, что у тебя есть, что ты расстроена тем, что у тебя нет того, что ты хочешь, — сказал Джек пространно. Привычка витиевато выражаться в нем была неизживаема. Даже, несмотря на то, что они говорили только друг с другом в течение двух лет, Джек оставался таким, как раньше. — Да нет же, у меня есть всё, чего я хочу, — ответила Элизабет, её рука ласково погладила его заросшую щеку. Порой они возвращались к этому разговору, но обычно всё сводилось к шутке. Сейчас же Джек даже не улыбнулся. — Нет, не всё, — сказал он, высвобождаясь из её объятий, — Закрой глаза. У меня есть то, что тебе сейчас нужно больше всего, — вдруг заговорщически добавил он. —Джек! — Элизабет начинала сердиться. Она приняла его неотмирную печаль за что-то настоящее, тогда как на самом деле всё было обычным шутовством, фарсом. —Не спорь с капитаном! — строго сказал Джек, но так и не смог сдержать улыбки. — Ладно, ладно, — пробурчала Элизабет, закрывая глаза. — И не подглядывать! — произнес из темноты голос Джека. — Да знаю я, — рассердилась Элизабет, но зажмурилась ещё крепче. Сначала ничего не происходило. А потом на лицо упал первый прохладный комочек. Элизабет тихонько ахнула. Снег кружился и хлопьями падал на неё, оседая нетающей крошкой на волосах и ресницах. Сердце забилось часто-часто. Предвкушение превратилось в реальность. Чудеса порой случаются, если очень сильно захотеть. Элизабет открыла рот, и, совсем как в детстве, стала ловить снежинки языком. По вкусу они напоминали кокос. Она распахнула глаза и уставилась на Джека. Он прекратил разбрасывать над её головой мелкую кокосовую крошку и, прежде чем поцеловать её в губы, прошептал: - С Рождеством, Элизабет .