Черная Смерть

Побег — вещь, недостойная викинга, но что еще будешь делать, когда за тобой гонится десяток разьяренных крылатых рептилий? То и дело пропуская мимо себя огненные залпы, братья лавировали в частоколе густого леса, надеясь, что стволы хаотично растущих сосен задержат драконов, как сито задерживает камни и песок. Выпуская один за одним арбалетные болты в сторону драконов, Гриммель спасался вместе с ними; драконы падали, но почти сразу вставали и продолжали погоню. Справа приближалась вторая половина стаи, прежде искавшая людей в лесу. Кольцо вокруг людей все сильнее сжималось — драконы наседали сверху, справа и сзади, попросту выдавливая беглецов из леса. Вокруг все пылало огнем, лесной пожар охватывал все больше земли, шары огня то и дело врезались в деревья рядом с братьями, обдавая их горящими брызгами, а слева уже виднелось море, освещенное луной — брызги воды от крыльев и шум прибрежной гальки под тяжелыми лапами верно говорил о неминуемой кончине любого, кто вырвется из леса. Но куда еще бежать, если не туда? — Гриммель! Нас окружают! Куда дальше? — Вперед, вперед, вдоль берега! — прокричал он, в очередной раз заряжая арбалет. На что он надеялся? Это остров, тролль его побери, им отсюда никуда не убраться! Кольцо драконов сжималось все сильнее. Полыхающее, как тысяча костров в ночи, Ужасное Чудовище выскочило наперерез людям. Локир оттолкнул полуслепого брата за дерево и сам укрылся за соседним, спасаясь от потока огня из пасти огромного зверя. В следующую секунду парень на ходу воткнул меч прямо в пасть дракона, пробив череп через небо; дракон упал замертво, но клинок намертво заклинило костями. Доставать его не было времени. Почти тут же слева и спереди в лес проник Злобный Змеевик. Защищаться было нечем. — Гриммель! На помощь! Охотник не мог ничем помочь — он сам отбивался от Пристеголова, который сбил его с ног. Наугад выстрелив куда-то в него, Гриммель сбил с себя драконью лапу и бросился на помощь братьям; дракон же, пробежав пару метров, упал, усыпленный. Впрочем, помощь братьям уже не требовалась — опаленный Чудовищем ствол старой сосны не выдержал собственного веса и рухнул аккурат на голову Змеевику, размозжив череп в кровавую кашу. — Живей, живей, бестолочи! — Гриммель на ходу поднял за шиворот упавшего Локира. Дела вокруг обстояли хуже некуда, но в глах его был не страх, а надежда и расчет. Что задумал этот наемник? Проблески черного океана виднелись уже не только слева, но и впереди. Людям удалось совсем немного оторваться от драконов — овраг был неприступной преградой для тех, кто не может пройти по полугнилому бревну, и перелететь его среди частокола сосен не было никакой возможности. Теперь драконы преследовали их вдоль берега и сверху, над кронами деревьев — впрочем, и этого было достаточно для бесславной кончины. Впереди, у самой воды чернел остов небольшого драккара — это явно была не Королева Ветров. — Это твой корабль? — на бегу спросил Олаф. — Да, шевелитесь, быстрее! — Гриммель выпустил последний арбалетный болт по Громмелю. — Нам надо забрать нашу лодку! — Мы никуда не поплывем, нас догонят и сожгут! — Да что ты тогда хочешь? — Нам придется принять бой! Одним махом Гриммель заскочил на корабль и сразу же бросился к станковому арбалету на носу корабля. Выстрел — и Ужасное Чудовище рухнуло в воду. Гриимель уперся ногой в стойку, оттягивая на себя рычаг, взводящий тетиву, положил стрелу в ложе, сделал еще выстрел — снова дракон рухнул замертво, пробитый полуметровым снарядом! На корабль взобрались Олаф и Локир: — Что делать будем? — Будем защищаться здесь, прикройте меня с земли! Оружие в трюме! Олаф и Локир спустились под палубу и обнаружили настоящий арсенал всевозможного оружия — начиная от кинжала и заканчивая полутораметровыми мечами-клейморами. Только лука и стрел, которые так горячо любил Олаф, здесь не было. Он вытащил из бочки секиру, прикинул вес на руке и устремился к выходу; Локир последовал за ним: — Олаф, постой, может, здесь переждешь? С такими ранами… Я боюсь, ты не справишься. — Сдурел? Ты думаешь, ты сможешь зарубить три десятка драконов в одиночку? Пошли. Убью столько, сколько смогу. На прибрежной поляне уже начиналось сражение. Драконы, наконец, вырвались из лесного частокола и устремились к кораблю, на котором Гриммель так отчаянно старался высвободить заклинивший рычаг перезарядки. Ударом секиры железка была на ходу выбита с мертвой точки. Братья спрыгнули на каменистый берег — теперь они двое были последним рубежом обороны и всем, что могло защитить их самих. — Ну что, таков будет наш конец? — Всяко лучше, чем поперхнуться эликсиром бессмертия, верно? Огромный ураган из чешуи и крыльев накрыл братьев со всех сторон. Гриммель выстрелил, не целясь — это было все равно, что кинуть камень в реку и попасть по воде. Локир бросился на Злобного Змеевика, трижды проткнув его голову длинным клинком, затем ударом в шею заколол Ужасное Чудовище, увернувшись от чьих-то когтей, ранил в плечо Престиголова. Олаф ударом секиры расколол пополам череп Громмеля, отрубил одну из лап Змеевику, забил топор в пасть Древорубу, пожелавшему перекусить его пополам, тычком рукоятью в глаз ослепил Ужасное Чудовище, после чего прикончил и его. Локир повалился на землю, сбитый с ног ударом хвоста, и в следующую секунду быть бы ему затоптанным, но дракона насквозь прошил арбалетный болт. Он поднялся и снова бросился на драконов — меньше их вокруг как будто бы не становилось, но он не смотрел на это, а лишь сражался, сражался, сражался… Небо — все, что теперь видел Локир, когда неизвестный по счету дракон вновь упал, пронзенный клеймором. Чистое ночное небо, на котором маленькими кристаллами сияли точки звезд, складывающиеся в хитросплетение созвездий — в нем не было ни единой крылатой тени, никто не ревел рядом, угрожая жестокой смертью, никто не бросался на него, остервенело желая лишь сжечь и затоптать. Неужели… Быть того не может. Но нет, стоя по пояс в крови, он чувствовал на себе ее вязкую влагу, ощущал боль от множества ран на теле, слышал безумную слабость ног, едва державших его. Три десятка драконов пали сегодня от их рук… но где же брат? Гриммель, выскочив из-за арбалета на корабле, бросился куда-то вправо. Там лежал раненый Олаф, в окружении десятка мертвых тел. Единственная рана его была бы такой мелочью по сравнению с полусотней кровоточащих язв на теле Локира — если бы она не оказалась так серьезна. Вырванный драконьими зубами кусок его живота лежал в полуметре, еще теплый и живой. Сам он медленно умирал, не в силах остановить неумолимую кровь. — Олаф, Олаф, слышишь меня? — Гриммель, опустившись на колено, осматривал рану. — А? Такое красивое небо сегодня… — Зажми здесь. Говори с ним, не дай потерять сознание, — наказал Локиру Гриммель и помчался на корабль. Кажый из них понимал — такое уже не заживет, но нужно было хоть как-то проявить милосердие и попытаться помочь умирающему. Он сидел на коленях перед братом, изо всех сил сжимая рану и стараясь не заплакать. — Лок… не нужно. Хватит. — Не бойся, все будет хорошо. Гриммель наверняка знает, что нужно делать. — Нет… Хорошо мы с тобой повоевали, а? Жаль, что так мало. — И еще повоюем, не говори так. Не забывай, нам еще нужно убить Фурию. — В этот раз без меня, братец. — Не говори ерунды. Сейчас мы тебя подлатаем, вот увидишь. — Не надо, прошу… Я устал… от боли. Устал вечно испытывать это. Вырванные ногти, раны, переломы — черт с ними. Мне надоело жить местью. Терять близких мне людей. Сражаться за тех, кого уже нет. Какой смысл? — Прошу не надо, я не смогу без тебя. Ты единственный, ради кого я живу. — Лок, не позволяй мести овладеть тобой. Я… Ты… — Нет-нет-нет-нет-нет, Олаф? Олаф? Не смей! Открой глаза! Олаф! Гриммель, скорее! Олаф закрыл глаза, ослепленный собственной болью. Он не умирал — он просто уходил домой. Туда, где его все ждут. Локир все пытался оживить бездыханное его тело, когда Гриммель вернулся с инструментами. Как же так — он всегда шел за ним, за братом, где бы он ни оказался, он всегда прикрывал ему спину, всегда был рядом с ним, всегда… А теперь он мертв. Он не уберег брата. Еще одна смерть, снова убит тот, кем он больше всего дорожил. Да сколько можно!.. — Ну же! Скорее! Помоги ему! — Локир… Хватит. Его уже не вернуть. — Нет-нет-нет-нет-нет. Он не мертв. Я чувствую. Он не может умереть. — Уже слишком поздно… — Заткнись! Я не брошу его! — Дай ему уйти, Локир. Это лучшее чем ты можешь ему сейчас помочь. — Нет… Еще кое-что я могу сделать, — Локир поднялся с земли и поднял двуручный меч, — его дело не закончено. Он будет здесь, пока мы его не закончим. Среди тел нет Ночной Фурии. Идем. — Подожди. Нужно осмотреть твои раны… В ярости и бессильной злобе Локир набросился на Гриммеля. Ноги его оторвались от земли, и охотник повис на руках опьяненного злобой воина: — Да что тебе еще не так? Что теперь тебе мешает убить его? Вся стая мертва, можешь делать с его телом все, что захочешь! Просто помоги мне! Я что, многого прошу? Ты же сам пришел сюда за этим! Не хочешь помочь мне — сделай это ради Олафа! Если ты со мной, то пошли, а если нет, то я лично прикончу тебя! Клянусь всеми богами! Я заставлю тебя умирать, как он, чтобы никто не смог исполнить твою последнюю волю! Выбирай. Гриммель не нашелся, что ответить. Руки, наконец, опустили его на землю и вручили оброненный впопыхах арбалет: — Шагай. Остров был совсем другим без драконов. Жуткая и манящая тишина, будто шелк, покрывала все вокруг, деревья мерно покачивались от соленого морского ветра, в небе светила полная луна… Убить, убить, убить дракона. Отомстить за всех погибших. Защитить Олух. Выжечь весь остров дотла. Вот и гнездовье, где мерным, но обеспокоенным шагом ходит последний дракон. Гриммель схватила Локира за поясной ремень: — Стой. — Ну что у тебя еще… Да чтоб тебя. Последним, что Локир ожидал увидеть перед собой, был наконечник болта в заряженном арбалете, направленный точно в него. Тихий шепот Гриммеля звучал, казалось, на всю округу: — Ты не убьешь этого дракона. У тебя есть выбор: либо забирай тело своего брата, садись на свой корабль и уплывай отсюда, либо прямо сейчас этот болт пронзит твой хребет и ты умрешь в мучениях. Я пришел сюда не за ним. Точнее, не для того, чтобы… Мощный удар плазмы расшвырнул Гриммеля и Локира в разные стороны. Послышался ужасный хруст костей — Гриммель ударился спиной об пень и сломал позвоночник. На арене оставались только двое — Локир и Ночная Фурия. — Ну давай, гаденыш, посмотрим, чего ты стоишь, — Локир двумя руками держал меч перед собой, готовый пронзить любого, кто дернется в его сторону. Дракон, не будь дураком, тоже не спешил атаковать. Сдвоенный плазменный залп открыл схватку. Локира отбросило на несколько метров, он тут же поднялся, ведомый слепой яростью и бросился в атаку. Всем своим духом, всей злобой он вложился в удар, нанесенный по черепу дракона — пришел твой конец, зверь, тебе впервые в жизни страшно, я вижу это! Еще несколько ударов, рассекающих плоть, он успел нанести, прежде чем Ночная Фурия подмяла его под себя. Ничто не спасет от заряда фиолетовой плазмы, направленного прямо в лицо… кроме острого клинка. Воткнутый в глотку меч заставил дракона поперхнуться собственным залпом и отступить. Тебе отныне никуда не скрыться! Удар за ударом заставлял дракона отступать, еще немного, и он будет повержен! Нет, как бы не так — он может то, чего не можешь ты. В один момент схватив Локира, Фурия поднялась в небо. Закованный внутри когтистых лап, он не мог пошевелиться, не мог ничего сделать, чтобы предотвратить свою кончину… С резким движением дракон затормозил и разжал когти, подкинув парня вперед и вверх, еще выше и еще дальше, и тут же резкая боль пронзила крыло, на ходу разрубленное мечом. Если погибать — то вместе! Падение было долгим. Ночная Фурия, спасаясь, все сильней и все отчаяннее махала единственным работающим крылом, все глубже сваливаясь в штопор, Локир, мертвой хваткой вцепившись в ее шею, один за одним наносил удары по ее голове и телу, желая лишь одного — убить, убить, убить дракона, забрать его в Хель с собой! Смяв несколько сосен собственным телом, дракон рухнул в лесу, сломав крыло и вывихнув лапу. В нескольких метрах от него повалился Локир, затормозив об скалу — приземлившись прямо на Фурию, он продлил свою жизнь еще на несколько мгновений. Все тело безумно болело от колоссального удара, дыхание сбилось, сердце отказывалось нормально биться… Он встал, ведомый праведным гневом. Прямо перед ним стоял дракон. Теперь, когда позади тебя сплошная каменная стена, а Фурия стоит прямо перед ним, шансов спастись от фиолетового огня не было. В последний раз он поднял меч перед собой — кем бы ты ни был, умирать следует с оружием в руках. Залп. Локир не знал, что будет дальше, по ту сторону, потому просто махнул клинком наугад — быть может, удастся этим ударом добить дракона. Ужасная боль от того, как разрывается твое тело в смертельном огне, оказалась лишь легким толчком рукояти меча в руках. Он открыл глаза — Фурия лежала мертвым телом, а в руках его оставалось лишь полметра обломка клинка. Контуженный отраженным залпом, дракон уже ничего не чувствовал. Его смерть будет быстрой и безболезненной. — За Олафа. Острый, как игла, обломок меча вонзился в грудь Ночной Фурии. Ее сердце еще продолжало биться, но каждый его удар лишь расширял раны и приближал конец. Темная, почти черная кровь бежала из раны уже не фонтаном, а тихим ручьем. Только тогда Локир позволил себе извлечь клинок. — Гриммель! Он мертв! Я пощажу тебя! — Всё-таки добился своего, да? — хриплый и надрывный кашель послышался из-за дерева. — Вставай, — откинув арбалет прочь от неподвижного охотника, Локир попытался поднять его на ноги. — Нет, нет, погоди… Ааа! — с криком охотник повалился обратно. — Не трогай меня. Похоже, хребет переломило мне… Так что недолго мне осталось, — он с усмешкой провел пальцами по покрасневшему от собственной крови снег. — Воды. Локир снял с пояса полупустую фляжку: это было немного, но все же лучше, чем ничего. — Ахх, черт подери, надо было сразу тебе рассказать, — Гриммель сделал несколько глотков и отдал фляжку обратно. — Или сразу же тебя прикончить. Знаешь, что это за знак? — он продемонстрировал нашивку в виде меча и драконьих крыльев на своем плече. — Первый раз вижу. Нет, постой… Видел однажды в книге, на Олухе. Вспомнил — Защитники Крыла. Значит ты… — Да, да, парень, я охотился за этим драконом, но чтобы спасти его! Это вымирающий вид, они… — Ты сумасшедший … Из-за таких, как ты, эти твари и плодятся как кролики! — Ты не понимаешь, их с каждым днем все меньше! Люди убивают их десятками, они умирают в схватках с другими драконами, их… — А о НАС ты подумал?! О людях, о тех, кто живет рядом с тобой? Мы сотнями погибаем от этих тварей! Я ЛИЧНО потерял пять самых близких людей в его огне! Их кровь и на твоих руках тоже! — Ты не понимаешь! Мы можем жить в мире с драконами! Людям совершенно необязательно их убивать! Если бы… — Ты просто сумасшедший фанатик… Эти твари только и делают, что убивают нас и сжигают наши деревни! Мир с драконами — чушь, или мы умрем, или они! Что ты хотел сделать с Фурией? Говори! — А какая разница? Теперь это бессмысленно. —Возможно, ты еще сможешь спасти свою жизнь. — Не глупи парень, я ничего не чувствую ниже шеи. Мне уже конец. — А где находится лагерь Защитников? — Я скорее умру, чем скажу, чертов… — Твой выбор. Обломок меча пронзил шею Гриммеля. Непонятно, был ли это акт милосердия к умирающему, или правильное наказание для ублюдка. Друг моего врага — мой враг, и никак иначе. В лучах рассвета, красных на черном небе, горел такой же алый костер. От него серой пеленой вверх поднимался дым — он уносил с собой холодное тело Олафа. Даже пламя костра не может вновь наполнить его теплом, вернуть его к жизни. А перед костром сидел Локир Ларсен, последний из рода. Все, чем он жил и дышал, свершилось. Но какой ценой? И что же ему делать дальше? Он думал, он очень много думал. Возвращаться назад? Там его не ждут. Дом наверняка уже разобран на бревна или занят очередными погорельцами, земля истоптана, скот убит… Нет, домой возвращаться бессмысленно. Слишком много там всего, что напоминает о прошлом. Этот тяжелый груз, тоскливой болью отзывающийся в груди, необходимо сбросить. Нельзя жить прошлым. Нельзя возвращаться. Костер горел, и вместе с ним сгорало все. Что же Локир Ларсен теперь может? Пожалуй, только одно — убивать драконов. Он жил лишь этим последние месяцы, уничтожение крылатой угрозы было его миссией, его целью. Теперь дракон мертв. Но ведь есть и другие, верно? Десятки и сотни черных драконов только и делают, что разоряют города и убивают семьи. Нужно довершить начатое — избавить мир от Ночных Фурий. Локир вернулся к телу Гриммеля, надел его кожаный плащ, накинул капюшон на поседевшие волосы. В самую пору, только слегка липнет от крови. Арбалет оказался необычайно удобен для стрельбы — не чета устаревшему луку. Труп не будет против, если живой присвоит себе его имя. Гриммель Ужасающий — так себя звал теперь Локир Ларсен. Не то чтобы ему хотелось своими деяниями оскорбить, или, наоборот, восстановить честь погибшего — просто его имя наверняка уже было на слуху, а собственное он не желал слышать. Теперь в его голове возникали грандиозные планы. Прежде всего, нужно перерыть землянку в лесу — наверняка охотник оставил там полезные записи. Затем следует найти изготовителя яда для арбалетных болтов — без такого устройства ему просто никуда. Потом наведаться к Валке — наверняка у нее уже завелась чернокрылая гадина, а то и не одна. Наконец, нужен лишенный собственной воли дракон, а лучше несколько — на корабле далеко не уплывешь. А на драконью поляну, в опустевшее гнездо, вернулась маленькая Ночная Фурия. Про детеныша в пылу сражения все забыли, и теперь он остался один на всем острове, осиротевший и никому не нужный. Сердце его не пропитается злобой к людям — и однажды человек пощадит его.