Черная Смерть

Красные паруса тихо развевались на ветру, крепкий, но потертый временем корпус со скрежетом наползал на каменистый берег, и дождь со снегом размывал чернила на картах Локира. Он еще раз прошелся по пергаменту кожаной наручью — помогло это слабо, но он и так знал, что их искания завершаются. Среди серого моря темно-зелеными лесами возвышался остров, помеченный на карте пересечением двух курсов. Еще немного, и все закончится. Они наконец-то вернутся домой с головой Ночной Фурии — и все будет хорошо. Родители упокоятся с миром, Олух свободно вздохнет, освобожденный от натиска черного зверя, и… и все будет хорошо, что тут еще сказать. Нужно только добраться до него. Время шло к ночи, и в темноте проблем с этим не будет. По звериной тропе (если так можно назвать чуть ли не просеку, вытоптанную местными драконами) братья шли совершенно молча. Говорить не хотелось, да и не получалось — ветки вечно хлестали прямо в лицо, под ногами хлюпала грязь, и постоянное чувство чьего-то взгляда на собственной спине заставляло вести себя тихо. План был прост и изящен: найти гнездо, разворошить, навлечь на себя гнев Ночной Фурии и отстрелить ей последний глаз. Слепой дракон — даже более мертвый дракон, чем сбитый дракон. Но кто в этой охоте был охотником, а кто — жертвой? Откуда-то сверху послышалось тихое шипение. Олаф, шагавший вслед за братом, развернулся и… никого за собой не увидел. Естественно, ведь смотреть нужно было вверх. Залп фиолетовой плазмы, выпущенный с макушки вековой сосны, сбил наплечник, вырвал ремень колчана и проломил оперение всех стрел в колчане. Можно подумать, дракон промахнулся, но нет, этот дракон почти никогда не промахивается. Ему хотелось сыграть в кошки-мышки, а вооруженная мышь ему совершенно ни к чему. Плевать, что эти двое убили его самку и выкололи правый глаз — она была слабой и чересчур доброй, и это ее погубило, а сам он урок усвоил и повторения истории не допустит. Тихо осыпались на землю стрелы из разбитого колчана, и сам он с громким шлепком ударился в подножную грязь. — Главное не делать резких… — Бежим! Перемахивая через поваленные деревья и спотыкаясь о камни, братья бежали вдоль по тропе, а за ними, не отставая ни на шаг, с ужасным ревом гнался разьяренный дракон. Вот так вот, сначала помышляешь о геройстве, а потом жизнь резко ставит тебя на место. На совсем иное и совершенно неприглядное место. Бешено билось сердце в груди, ноги сами несли куда-то вслед за братом, дракон, казалось, прямо в эту секунду навалится на тебя тяжелыми лапами, а в голове стучала всего одна мысль: «Твою мать — твою мать — твою мать — твою мать — твою мать!» Ветки, как острые клинки, хлестали в лицо, позади раздавался полный ярости голос дракона, глина и снег под сапогами скользили, заставляя падать на колени и снова вставать, унося ноги… Неужели и правда его кончина будет такой? Дальше бежать не было сил. Ноги подкашивались, печень разрывалась от пронзающей боли, хриплый кашель сдавливал горло, перекрывая последнюю струйку воздуха… Олаф повалился на землю, задыхаясь. Локир, заметив это, подхватил брата: — Хель, давай, Олаф! Вставай! — Нет, кто-то должен его отвлечь! — он встал, и меч с железным лязгом вышел из его ножен. — Ты что творишь?! — Вместе нам не удастся сбежать. Так пускай хотя бы ты сможешь спастись. — Ты обезумел?! Бежим! — Пошел! Времени нет! — пинком ноги он вырвал свою руку из хватки Локира. — Прикончи его, за всех нас! Дракон выскочил из-за поворота; забуксовав на глине, он врезался боком в сосну, после чего помчался на братьев. Локир в ужасе ринулся прочь, исполняя последнюю волю своего брата. А Олаф… А Олаф с криком впавшего в ярость медведя пошел на дракона. Меч да зубы, все, что у него было. Даже щит он не взять не успел. Бежать, бежать, бежать! В грязи и снегу, окончательно выбившись из сил, Локир старался найти путь к морю из проклятого леса. Тропа оборвалась и затерялась в пожухлой траве, высокие деревья плотным забором закрывали горизонт и небо, а где-то впереди слышалось хищное шипение рыскающих по земле драконов, растревоженных ревом вожака… Нет, нет, его смерть не будет такой! Чувство безысходности и отчаяния сменило браваду и смелость. Спасаться бегством не было сил, принять бой против стаи драконов — верная смерть, сдаться просто так, без боя — смерть, попытаться добраться до вожака… Смерть, смерть, смерть! Бесславный и глупый конец — все, что ждало братьев на этом острове. Горе тому, кто навлечет на себя гнев драконов. Локир повалился рядом с валуном и забился в щель между ним и землей. Возможно, драконы его не найдут. Возможно, в этот раз повезет. Но играть с ними в прятки вечно тоже невозможно. Совсем рядом раздалось тихое гоготание Злобного Змеевика. След жалкого человечишки оборвался, но он не мог пропасть отсюда просто так. Под грузом многотонных тел со скрипом пошатнулись несколько сосен. Нужно затаить дыхание, но как это сделать, когда еще минуту назад ты, как бешенный, несся по лесу? Только бы не нашли. Валун над Локиром пошатнулся и зажал его ногу — на скалу запрыгнул Злобный Змеевик. Ужасная, выворачивающая наизнанку боль сковала голень, вытащить ее не было никакой возможности, казалось, сейчас захрустят и вопьются в плоть ломающиеся кости. Кричать было нельзя. Ни в коем случае. Но от каждого движения дракона камень опускался все ниже и давил все сильнее… Наконец, Змеевик спрыгнул с злополучного валуна, и он вернулся в прежнее положение, освободив ногу. Локир все так же лежал неподвижно, не дыша, не моргая, казалось, даже сердце свое он смог остановить. Змеевик что-то вынюхивал на земле. Он прошел около валуна туда, обратно, сделал еще полный круг, сосредоточенно что-то высматривая на манер птицы… Порывом ветра с валуна сдуло маленький камушек, и Змеевик тут же развернулся на источник звука. Прямо перед ним прятался Локир. С хищным хрипением дракон ринулся под камень, стремясь извлечь оттуда Локира. Только одно спасло его от мучительной смерти в драконьих зубах — широкая морда не пролезала под валун. Парень несколько раз пнул дракона в нос; он попятился и раскрыл пасть, в глубине его глотки зародилось пламя… Локир рванул прочь из укрытия, и залп магниевых искр пришелся мимо. Щит спас от плевка огненной слюной Ужасного Чудовища, горящие его остатки пришлось сбросить. С деревьев снялся огромный Древоруб, спикировав вниз, он чуть не разрубил парня крылом, затем огненная струя Престиголова чудом прошла поверх головы, толстый Громмель не вписался в поворот на крутом склоне. Парень сам чуть не падал, а драконы были все ближе, еще немного, и его схватят, задавят, задерут, как дикого кролика! Вдруг откуда-то справа раздался короткий, но пронзительный присвист. Локир обернулся — из-под камня, нависающим над склоном, высовывалась человеческая фигура. Высокий и худой некто несколько раз махнул рукой — сюда, живее! Не веря до конца в происходящее, Локир рванул к видению. Человек оказался вполне реальным. Локир запрыгнул за ним в подземный ход, ведущий в весьма просторную землянку, и захлопнул за собой обитый железом люк. В следующую же секунду с той стороны раздался скрежет когтей по металлу и шипение крылатых рептилий — сейчас они откроют дверцу, и им обоим конец! Локир повис на ручке люка, своим весом оттягивая его на себя: — Закрывай! Быстрее! Незнакомец поднялся по лестнице и с издевательским видом накинул на петлю на люке маленький проволочный крючок: — Расслабься. Они не знают, как его открыть. Слова его звучали очень глупо и самонадеянно, но Локир не мог держать эту дверцу вечно. Он разжал хватку и спрыгнул вниз, на пол землянки. Скрежет когтей по ту сторону переходил в удары, огненные залпы и яростный рев, но люк даже и не думал поддаваться — открывался-то он вверх, а не вниз. Худой и высокий незнакомец в длинном черном плаще снял арбалет с крепления на спине и, положив его на колени, присел на деревянный табурет. Локир в нерешительности оперся о стену, но мужина указал ему на стул напротив: — Проходи, садись. Гости у меня бывают редко. Ну, рассказывай, кто такой? Как ты сюда попал? Локир присел на стул и переложил меч с бедра на колени — меньше всего ему сейчас надо быть внезапно атакованным. — Мы пришли сюда за драконом. Следы… — Мы? Так ты здесь не один? — Да. Не расслышал, как тебя зовут? — Меня зовут Гриммель. Просто Гриммель. — Странное имя. И что ты здесь делаешь? — Я не местный. Тоже ищу одного дракона. — Какого дракона? — А ты? — Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — Только когда спасаю чью-то задницу от драконов. — Мы ищем Ночную Фурию. Локир уже привык к усмешкам или ужасу в глазах людей, которые узнавали о цели братьев, но удивление и заинтересованность Гриммеля несколько ввела его в ступор: — Ночную Фурию? Не ту, которая с одним глазом, нет? — Эээ… Ну да, ее ищем. Откуда ты… — Я уже несколько месяцев ее выслеживаю. Так с кем ты сюда приплыл? И как тебя зовут, наконец? — Я Локир. Локир Ларсен. Со своим братом Олафом мы преследуем этого проклятого дракона. Мы почти сразу встретились с Фурией, и он остался, чтобы задержать ее. О боги, я бросил его… — С чего ты взял, что он мертв? Может, жив еще твой Олаф? — Ты меня вообще слышишь? Его задрала Ночная Фурия! — Уже много лет я работаю с этими драконами и тебе могу рассказать столько всего, что уши завянут! Пока что, для начала, следует знать лишь одно — Фурии очень редко убивают добычу сразу. Они часто любят поиграть с ней, помучать, посмотреть на ее страдания. Иногда даже добыча умудряется сбежать. А у этого дракона есть детеныш, он почти наверняка понесет твоего брата в гнездо, и если убьет его, то только там. Если он достаточно крепок, чтобы не словить инфаркт рядом с драконом, он может быть жив, по крайней мере, еще несколько часов. — Олаф… Но где нам искать его гнездо и как вытащить оттуда моего брата?! — Локир вскочил и сразу же повалился на землю: прижатая валуном нога опухла и сильно болела. — Полегче. Тебе хорошенько досталось, — усмехнулся Гриммель, — выпей вот это. Содержимое пузырька, поданного охотником, воняло чем-то отвратительным, но вкус у него был приятный и легкий. Локир не мог не поинтересоваться: — Что это? — Слюна одного редкого дракона. Локир закашлялся, пытаясь сдержать рвотный позыв. — Да, я знаю, что гадость редкостная, но это хорошее обезболивающее. Запей элем. Идти сможешь? — Думаю, да, — Локир осторожно втал и постучал ногой о землю. Снадобье подействовало удивительно быстро, как будто отека и не было. — Хорошо, для начала осмотрим место, где он на вас напал. Возможно там еще остались зацепки. Ты запомнил место? — Ты думаешь, мне было до этого? Я полчаса мотал круги по лесу, удирая от стаи! — Но хоть что-нибудь? — Ну… Это была драконья тропа, она выводит прямо к морю, там у нас кор… лагерь стоит. Третий поворот вроде. Там еще сухое дерево было. — Я знаю это место. Идем. Драконы все еще рыскали где-то вокруг убежища Гриммеля, когда он и Локир выбрались наверх. Впрочем, пробраться мимо них не составляло особого труда — солнце уже зашло за горизонт, и тяжелая мгла покрыла землю, закрывая людей от драконьих глаз. То и дело где-то рядом, принюхиваясь к земле и нервно оборачиваясь, пробегал Змеевик или Пристеголов; приходилось прятаться за деревьями и выжидать, пока рептилия уйдет. Локир заметно нервничал, ведь от дракона скрыться не так-то просто, как кажется на первый взгляд, но Гриммель был абсолютно спокоен — похоже, он проворачивал подобный трюк не в первый раз. — Далеко еще? — полушепотом спросил Локир. — Примерно четверть мили. Хотел спросить, а зачем вы вообще полезли сюда? — Гриммель жестом указал Локиру двигаться дальше. — Я же говорил, мы за Ночной Фурией пришли. — Нет, это я понял, а что вы хотите с ней сделать, когда найдёте? — Убьем, а что еще? Гриммель едва заметно замялся: — Ну мало ли… Вдруг вы из тех безумцев, что спасают их и говорят, что они милые создания, а я вам тут помогаю. — Эту тварь спасать? Ты хоть знаешь скольких близких мне людей он убил? Я что, похож на… О боги, нет… В сумерках на драконьей тропе черным пятном растекалась широкая лужа крови. В ней, весь перемазанный глиной и сажей, лежал разорванный нагрудник Олафа. Когти дракона превратили его в кожаную лапшу, на нем не было живого места; рядом, измазанный запекшейся кровью, лежал погнутый меч с руной Одал на крестовине. — Олаф… Локир бросился к тому, что осталось от его брата, но Гриммель остановил его. Подойдя к луже, он взял немного окровавленной грязи на пальцы, растер, принюхался, затем попробовал на вкус. Только после этого он позволил Локиру подойти: — Кровь в основном драконья, но есть и человеческая. Твой братец крепкий парень, раз смог порезать Ночную Фурию. — Так он жив? — Возможно. Пойдем к гнездовью. Возможно, он там. — К гнездовью? Пока мы его найдем, от моего брата не останется ничего. — Да я знаю, где он живет. Пошли. Локир встал с колена и двинулся за Гриммелем, но тут в его голове всплыла очень странная неувязка: — Погоди, если ты знаешь, где он гнездится, почему до сих пор не убил его? — М-м? А, да, действительно… Меня наняли. Не на убийство дракона, а на добычу. Сердце, лапы, огневой пузырь, все прочее. Чтобы его разделать, нужно оказаться подальше от его стаи, а он постоянно в ее окружении. — И какой безумец будет покупать драконьи потроха? — Не знаю, какие-то колдуны. Я не задаю вопросов, когда платят золотом вперёд. — Ты что-то скрываешь. — А с чего тебе показалось, что я все свои планы расскажу? — сьязвил Гриммель. — Все знать тебе совершенно необязательно. Теперь замолчи и постарайся не наступить дракону на хвост. На небольшой лесной поляне практически вповалку спал десяток драконов. Не спала только Ночная Фурия. Придавив Олафа к земле когтистой лапой, дракон терпеливо ждал, пока его отпрыск наиграется с человеческим сапогом. Олаф уже не пытался сопротивляться — несколько часов в роли груши для битья заставили его смириться с собственной участью. Надо же маленькой Фурии на ком-то учиться убивать. Вот и сейчас драконыш вырвал клок волос из многострадальной головы Олафа, затем поджег землю прямо перед ним, после чего напрыгнул парню на горло. Олаф, задыхаясь, попытался скинуть маленькую гадость со своей шеи, но ее отец лишь сильнее надавил лапой на грудь, вынуждая лежать смирно. Только когда Олаф перестал хрипеть и закатил глаза, Фурия убрала лапу с его груди и спихнула с него своего детеныша. Олаф не заслужил легкой смерти. Сколько еще это будет продолжаться?.. Гриммель снял с плеча арбалет и прицелился по дракону. Тихий щелчок тетивы, и Фурия, пошатнувшись, упала, чуть не подмяв под себя Олафа. Драконыш скрылся в лесу, а Гриммель и Локир бросились на помощь парню: — Олаф, братишка, как ты? — Тор всемогущий… кх-кхе… Локир?.. Чуть не задушила, гадина… — Боги, что с твоим глазом? — Локир чуть не упал, увидев кровавое месиво на месте левой глазницы. — Небольшая царапина, — Олаф улыбнулся, продемонстрировав несколько дырок в ровном ряду зубов, — он все запомнил, и не простил. — Так, парни, теперь уходим отсюда, — Гриммель перезарядил арбалет. — Идти сможешь? — Да, это без проблем, — Олаф, не без помощи брата, поднялся на ноги. — Только сначала я убью эту тварь! — Не вздумай! — шепотом закричал Гриммель. — Здесь его убивать нельзя! — Почему это нельзя? Мы как раз за этим сюда пришли! Ты вообще кто такой? — Олаф, ему нужна туша дракона, мы не сможем ее… — Да плевать, заберет ее, когда стая разлетится! Дай сюда! — Олаф потянулся к кинжалу на поясе Гриммеля. — Убери руки! Уходим отсюда, я сказал! Живо! — Я никуда не пойду без… Слова Олафа прервал громогласный рев очнувшейся Фурии. Гриммель тут же всадил еще один арбалетный болт ей в шею, но было уже поздно — стая, взбудораженная голосом вожака, заметила охотников.