Pink Lemonades, Tattoos And I Love You's.

Чимин сдержал вздох, наблюдая, как его пальцы танцуют сквозь ветер. Его предплечье стало немного болеть, из-за открытого окна воздух был чуть ли не в его коже, жар оставлял красные следы. Горячий воздух быстро проникал в машину, беспорядочные белокурые пряди лезли в его глаза. Соленый запах воздуха, знакомый, но такой чужой, отдавался в носу, когда радио воспроизводило старую американскую мелодию, которую любил его отец. Он услышал, как он вздохнул от звука ветра и музыки, но Чимин не смел оглянуться назад. Он позволил своему взгляду упасть на пейзаж перед ним, судно, покидающее порт, чайки, летающие в ясном голубом небе, бегущие и кричащие дети, жаркое солнце, отражающееся в глубоком синем море, сверкающее везде. — Чимин, ты знаешь, что это всего лишь на несколько месяцев, да? Пока мы с твоей матерью все не выясним, — в сотый раз сказал его отец. — Да, я знаю, — ответил Чимин тихим голосом, который быстро растворился на ветру. Он чувствовал, как солнце обжигает молочную кожу его рук, видя, как цвет его кожи превращается в розовато-красный. По мере того, как вид менялся, а машина замедлялась, они входили в район, который он видел на каждых каникулах. Перед ним проносились похожие дома, сады иногда немного отличались, так как высокие здания в центре города скрашивали фон и закрывали голубое небо. Когда машина остановилась, Чимин остался внутри, его рука бесполезно свисала, соприкасаясь с пылающим металлом машины. Он услышал, как отец расстегнул ремень безопасности, вылез из машины и вытащил его чемодан. Он не брал слишком много, ведь сейчас было лето, но он собрал достаточно для двух месяцев. Дверь дома открылась, и Чимин, наконец, выпустил воздух из легких, прежде чем протереть глаза. Он чувствовал, как соленый воздуха облизывал его кожу, и он был уверен, что, если он попробует свою ладонь на вкус, он будет соленый. Чимин вышел из машины, когда его встретили теплые потные объятия, которые заставили его немного вздрогнуть и поморщиться, но он ответил на этот жест, вспоминая тяжелый сильный аромат, прилипший к женской коже. — Чимини! Посмотри, как ты вырос! И ты такой красивый! Но что ты сделал со своими волосами, мой бедный мальчик? — Я покрасил их, бабушка, — ответил Чимин, когда пожилая женщина взяла его лицо между ладонями, слегка тряся его слева направо, чтобы осмотреть изменения. Он слегка улыбнулся ей, когда его отец подошел к нему и быстро поцеловал его в щеку, прежде чем занести чемодан Чимина в дом. Бабушка Чимина тихо наблюдала, как ее сын исчезает в темноте ее дома, а затем повернулась к внуку с обеспокоенным выражением на лице, — С тобой всё в порядке? — наконец, спросила она тихим голосом, наблюдая за Чимином. Чимин сразу понял смысл ее вопроса и быстро кивнул, слегка улыбнувшись. На самом деле он не хотел говорить об этом, это не имело большого значения. — Хорошо. Заходи внутрь, я приготовила розовый лимонад, — сказала она, обвивая одной рукой его плечо. Чимин кивнул и последовал за ней, его глаза лениво бродили по красной дорожке дома. В доме пахло так, как помнил Чимин. Сильный запах моющего средства, витал в воздухе, а также присутствовал запах лимона. Его бабушка очень любила лимон, а вкусовые рецепторы Чимина были хорошо знакомы с кислым ароматом. Если бы вы спросили его, что было первым, что приходило ему в голову о его детстве, он, вероятно, ответил бы на лимон и лимонад. Они вошли в прохладную комнату, когда отец Чимина спустился по лестнице, освободив руки от чемодана. — Я пойду, тогда, — Ёнхи, бабушка Чимина, нахмурилась, тихо глядя на своего сына. — Ты не останешься немного подольше? Ты не увидишь своего сына в течение двух месяцев, — Чимин мягко прикусил нижнюю губу, правая рука приподнялась, чтобы сжать левый локоть. Отец Чимина вздохнул, виновато глядя на сына, прежде чем повернуться к матери. — С ним всё будет в порядке, ему уже восемнадцать. Чимин прикусил губу, проглотив комок в горле, его ногти все глубже впивались в локоть. Ёнхи тяжело вздохнула, положив руки на бедра. — Ладно. Увидимся через два месяца, — сказала старшая леди, а ее сын кивнул с легкой улыбкой. — Тогда увидимся через пару месяцев. Я позвоню тебе, сынок, будь хорошим и не доставляй никаких хлопот. — Да, — ответил Чимин, его голос звучал хрипло. — Не беспокойся обо мне, и наладь свои дела с мамой. И с последним кивком его отец исчез. Ёнхи вздохнула, закрывая входную дверь, блокируя солнце и тепло от входа в дом. Чимин неуклюже дергался посреди комнаты, его ногти все еще были глубоко в коже локтя, плечи скованы. — Пойдем со мной на кухню. Чимин тихо последовал за ним, глядя на кухню любопытными глазами. Все казалось старым, но уютным. Отвратительный желтый цвет жалюзи был странно утешительным, а бледно-голубая краска старого холодильника, который издавал много шума, странно успокаивала. В последний раз, когда он стоял на этой кухне, половое созревание еще не настигло его, и его пухлые щеки все еще присутствовали. Все было так же, как и ожидалось. Обстановка была такой же, может быть, за исключением блестящей кофемашины, которая гордо стояла на сероватой плитке барной стойки и казалась почти неуместной. Это выглядело слишком новым на старой кухне. Немного похоже на самого Чимина. Как ни странно, он был тоже не к месту. Его бабушка уже сидела за столом, покрытым желтоватыми пятнами, готовя напитки. Прозрачный графин, полный воды и лимона, лежал на столе рядом с бокалами, которые тоже казались знакомыми. — Садись, Чимин, — милосердно улыбнулась пожилая женщина, и Чимин подчинился, позволив своему рюкзаку упасть на пол. Стул заскрипел под его весом. — Так что же случилось? Чимин вздохнул, он не очень-то хотел об этом говорить. — Папа не сказал тебе? — Не совсем. Он говорил очень расплывчато об этом. — Ну, я тоже не очень уверен. Они много кричали, особенно когда думали, что я сплю. Однажды утром я проснулся, и папа сказал, что я должен приехать сюда, чтобы у них было время для себя или что-то в этом роде, — он пожал плечами, как будто ему наплевать на свою ситуацию. Как будто ему было всё равно, что он должен был оставаться в Пусане все лето, в то время как он мог вернуться домой со своими друзьями и провести отличное лето, напиваясь и веселясь каждую ночь перед поступлением в университет. Но вместо этого ему пришлось два месяца жить у бабушки, в доме, в который он не приезжал в течение пяти лет. — Было бы проще, если бы они развелись или что-то в этом роде, — пробормотал Чимин, наблюдая, как лимон красиво плывет в графине. — Да, но твоим родителям не нравятся легкие вещи. Их отношения всегда были хаотичными, с самого начала. — Зачем беспокоиться? — Они любят друг друга, вот почему, — Чимин просто закатил глаза, раздражаясь. Всегда одно и то же. — Да, может быть, но почему они послали меня сюда? Не пойми меня неправильно, бабушка, я не не хочу быть здесь, но у меня было запланировано лето, и в одночасье у меня просто не оказалось выбора, кроме как приехать сюда. — Я понимаю, что это сложно для тебя, Чимин, и, конечно, ты не часть проблемы. Ты поймешь, когда влюбишься. Чимин снова закатил глаза. Дело не в том, что он считал любовь глупой или что-то в этом роде. На самом деле, он не мог дождаться, чтобы найти кого-то, вместо того, чтобы целоваться с высокими мальчиками на вечеринках Тэхёна. Но он не думал, что отправление своего семнадцатилетнего ребенка может решить все проблемы. — Да что угодно. *** Если и было что-то, что Чимин упустил в Пусане, так это то, как все казалось спокойнее, медленнее. Вернувшись в Сеул, все казалось срочным, злым и утомительным. Все казалось серым и напряженным. Он никогда не знал, было ли это потому, что он обычно приезжал туда во время каникул или потому, что у него были только хорошие воспоминания об этом месте, но Пусан был в некотором смысле лучше. Это было почти терапевтическим. Небольшие детали заключались в том, что меняло ситуацию с Сеулом: как всегда дул ветер, или запах рыбы каждый вторник, когда они ходили на рынок. Ветер мягко играл с его волосами, тепло ветерка ласково щекотало его щеки. Его глаза блуждали по небу, окрашенному в нежно-розовый цвет, поскольку облака скрывали ясную синеву. Он видел, как мимо пролетели несколько чаек, тихих, как смех людей, устраивающих барбекю на улице в тихом районе, запах жареной рыбы щекотал его нос. Чимин взял последнюю ложку мороженого, ванильная глазурь восхитительно таяла на его теплом языке. Всякий раз, когда он приезжал в дом своей бабушки, Чимину нравилось сидеть снаружи, на крыльце. Он спокойно наслаждался тихим шумом города и соленым запахом воздуха. Ему нравилось наблюдать, как несколько детей бегают и смеются по улице, катаясь на велосипедах, вспоминая, как он делал это с Тэхеном, когда последний ездил с ними в Пусан. Чимин закрыл крышку банки, положив на нее ложку, а затем потер свои холодные губы. Он мягко вытер липкие пальцы о баскетбольные шорты и упал на спину; мягкий оранжевый свет лампы, который освещал крыльцо, светил прямо на него. Он увидел, как вокруг него летают комары, и выругался, думая обо всех укусах, которые будут на следующее утро. Его мысли стали расходиться по отношению к друзьям, которые, вероятно, напивались. Он думал о том, какие вечеринки он пропустит, все, что его друзья будут размещать в Twitter и instagram, о развлечениях, растрате молодости на лето, об их прогулках и других преимуществах летней жизни в подростковом возрасте. Он думал о том, что он пропустит все, пока попал в ловушку в другом городе, где ему не место, где он чувствовал себя чужаком. Он думал позвонить Тэхёну, пока не вспомнил, что его лучший друг говорил что-то о свидании с Хосоком, и он сдался. В конце концов, это был вечер пятницы. Он подумал, что раз уж ему нечего делать, то он может найти работу, чтобы отложить деньги, для дальнейших трат. Он думал, что когда он поступит в университет, у него не будет времени зарабатывать деньги, и сейчас самое подходящее время для этого… — Ну, незнакомое лицо. Чимин быстро выпрямился, высокая фигура, затеняла собой закат. Он подождал несколько секунд, пока его глаза не привыкли к смене света, и разобрал перед собой высокого мальчика, на светло-каштановых волосах была бинни, беспорядочно прикрывавшая его лоб. У него было несколько пронзительных пирсингов, свисающих с ушей, белая прозрачная рубашка, рваные джинсы и татуировки, обвивающие, казалось бы, накачанные бицепсы. Он выглядел сексуально. Как в мечтах Чимина в средней школе. Фигурист с татуировками. Он посмотрел на него, прежде чем нахмуриться. — Кто ты? — Спросил Чимин, прислонившись плечом о деревянный забор крыльца. — Это я должен задать тебе этот вопрос, — сказал мальчик, посмеиваясь. Чимин поднял одну бровь. — Ну, это ты приехал сюда. — Городской мальчик? — Что ты имеешь в виду? — Спросил Чимин, все сильнее хмурясь. Мальчик перед ним рассмеялся, и Чимин обнаружил, что его поведение раздражает его. Он уже был разозлен тем, что его лето было разбито его родителями, ему не нужен был мудак, смеющийся над его акцентом. — Ты ведь из Сеула, верно? — спросил мальчик. — Ну и что? — Значит, ты городской мальчик. — Пусан на самом деле не маленький город. Мальчик просто пожал плечами, и Чимин закатил глаза. Ему никогда не нравилось связываться с тупыми пубертатными придурками, которые думают, что раз они умеют кататься на скейтах, то их считают панк-рок-анархистами, которые катаются с 2000-х. Даже самые горячие. — Чего ты хочешь? Мальчик снова ухмыльнулся. — Ну, я всегда приветствую наших новых соседей. Особенно сексуальных, — Чимин поморщился, глядя на мальчика с явным раздражением. — Разве ты не слишком мал, чтобы выходить в такой час? Где твои родители? — Спросил Чимин, становясь все более раздраженным. Ухмылка мальчика превратилась в хмурый взгляд, и теперь настала очередь Чимина ухмыляться. — Иди нахуй, мне восемнадцать, — сплюнул мальчик. Чимин усмехнулся. — Да, верно. Возвращайся домой, твоя мать будет беспокоиться. — Заткнись, — сказал мальчик перед уходом, опустив голову. Чимин смотрел ему вслед, и его широкие плечи слегка подрагивали, прежде чем он ушел, катясь на скейте, колеса громко визжали на теплом асфальте. *** На следующий день Чимин быстро понял, что это лето, вероятно, будет одним из самых скучных в его жизни. Большую часть утра он провел в постели, наслаждаясь теплом солнца, пробивающегося сквозь жалюзи и скользящего по его обнаженной коже. Синий свет экрана его телефона в значительной степени освещал комнату, поскольку он играл в кучу игр, которые он скачал, прежде чем приехать в Пусан. Около десяти часов его бабушка ворвалась в комнату, открыв окно, чтобы «мужественный» запах исчез, и солнце вошло в комнату. Она сказала ему, что на кухне есть выпечка, которую она забрала сегодня утром из местной пекарни. Итак, Чимин спустился вниз с полуоткрытыми глазами и румяными щеками. Его бабушка сделала кофе, и он добавил два кубика сахара, прежде чем вкус стал терпимым. — Итак, Чимин, я подумала, что ты, не знаешь много людей здесь, и ты, вероятно, хочешь завести новых друзей, верно? — спросила Ёнхи, глядя на Чимина. Подросток просто пожал плечами и заблокировал вопрос, выпив немного из своей кружки. — Итак, я пригласила свою старую подругу. Ее внук примерно твоего возраста, и он приезжает сюда, в Пусан, каждое лето. Видимо, у него здесь есть группа друзей, и они всегда проводят время на улице. Я подумала, что было бы неплохо пригласить их на чай, чтобы вы двое могли познакомиться друг с другом? Они должны прийти около двух. Чимин мягко улыбнулся, оценив этот жест. Бабушка не просила внука приехать и проводить здесь все лето, но сейчас она старалась сделать времяпровождение здесь уютным и счастливым. — Спасибо, бабушка, это очень мило. Пожилая женщина улыбнулась, показавшись довольной ответом, и вернулась к тому, что она делала раньше. Чимин достал свой телефон и вошел в твиттер. Пролистав вниз, он увидел фотографии пропущенной вчера вечеринки, размытое лицо Тэхена рядом с сияющим Хосоком, черный фон, усеянный неоновыми цветами, также размытый. Чимин вздохнул и закрыл приложение. Наверное, ему не стоит заходить в социальные сети все лето. Он лениво жевал еду перед собой, его глаза блуждали по окнам кухни, яркий свет немного ослеплял его. Это все, что он делал до двух. Он лениво ел свой поздний завтрак на кухне, прежде чем пойти наверх и принять теплый душ, чтобы остыть и смыть с себя отвратительный пот, прилипший к его телу, прежде чем позволить себе упасть на чистую простыню, которая сильно пахла моющим средством. Он провел добрых двадцать минут, глядя на старый желтый потолок, где по краям стены осыпались кусочки краски. Все казалось медленным и бездействующим. То, чем он раньше наслаждался в Пусане, его спокойствие и медлительность, теперь раздражало его. Казалось, что мир замедляется, когда он спускается по лестнице или когда вода течет из-под крана. Даже его вздохи казались медленными. Он был раздражен и расстроен, но он знал, что ничего не мог сделать с этой ситуацией. Он провел несколько минут, ворочаясь на кровати, раздражение и досада нарастали в его венах и ползли вверх по его мышцам. Когда, наконец, наступило два часа, в доме сильно запахло лимонадом, раздался звонок в дверь. Чимин услышал, как бабушка выкрикивает его имя где-то между кухней и гостиной, и вздохнул. Он лениво встал, прежде чем спуститься по лестнице, и его встретила пожилая женщина в цветочном платье и большой шляпе рядом с высоким мальчиком, одетым в длинную майку, на которой было слишком много кожи и джинсовой ткани. Он выглядел неуместным с его защелками и потрепанными ботинками, с проколотыми ушами и солнцезащитными очками. — Чимин! Вот ты где. Хорошо, познакомьтесь с Сунхуном. Вы, ребята, одного возраста. А вот его бабушка, Кенхи, — ярко улыбнулся Ёнхи, а Чимин просто улыбнулся и кивнул головой. Он с любопытством посмотрел на высокого парня перед собой, и Сунхун, казалось, сделал то же самое, прежде чем его нейтральное выражение вспыхнуло в ухмылку, заставив Чимина нахмуриться. Что это было с этим соседом и ухмыляющимися мальчиками? *** Разговор был неловким. Ну, по крайней мере, для двух подростков, или просто для Чимина. Две дамы казались очень рады снова видеть друг друга, разговаривая обо всем и ни о чем, потягивая холодный лимонад и поедая печенье. — Чимин, расскажи мне немного о себе! — счастливо сказала Кёнхи. Блондин неуклюже переместился на стуле, его ноги визжали на бежевом линолеуме. Его пальцы немного поиграли со стаканом лимонада, когда он пожал плечами. — Нет ничего, чтобы рассказывать. — Ой! Да ладно, не стесняйся, должно быть много чего! — приободряла его пожилая женщина, добрая улыбка растягивала ее красные губы. Чимин коротко посмотрел на свою бабушку, которая следила за ним с легкой улыбкой, и он снова повернулся к женщинам. — Ну, мне восемнадцать, я живу в Сеуле, и в следующем году я поступаю в университет. Он снова пожал плечами, как ни странно. — Что ты будешь изучать? — Современные. Да и стрит-дэнс тоже. — Это хорошо. — А что насчет тебя? — спросила Ёнхи, поворачиваясь ко второму подростку, который печатал на телефоне текст. — Хм? — спросил он, поднимая голову. — Что ты собираешься делать, в университете? — О, я повторяю свой последний год на самом деле, — сказал мальчик, кивая и пожимая плечами. Ёнхи вздохнула, когда Сунхун вернулся к своему телефону, наблюдая, как ее внук играет со своим стаканом. — Ребята, может, вам сходить куда-нибудь? Поговорить вместе и все такое? Чимин сдержал удивление и внимательно наблюдал за другой реакцией. На самом деле ему было все равно. Ему было скучно, так что выход из дома не казался таким уж плохим. На самом деле они не разговаривали, так что, может быть, им будет удобнее сделать это, когда их будет только двое. И без телефона Сунхуна. Сунхун снова поднял глаза, несколько секунд смотрел на свою бабушку и Ёнхи, а затем, пожав плечами, повернулся к Чимину. — Да… Я имею в виду, если ты хочешь? — Да, конечно. Вскоре они вышли на улицу. Чимин закрыл дверь, заглушив неловкий голос, приказывающий ему вернуться домой до захода солнца, и повернулся к Сунхуну. Солнце все еще стояло высоко в небе, и лучи упали на них, как только они вышли на улицу. Сунхун быстро достал сигарету и просунул ее между губ, предлагая одну Чимину, и последний согласился. Они оба закурили, молча и неловко, когда начали идти по улице. — Итак, мои друзья на самом деле в скейт-парке. Это в пяти минутах езды, так что… Хочешь пойти? — Да, конечно, неважно. — Ты ведь из Сеула, верно? — Да. — Я из Ульсана. Приезжаю сюда каждое лето. — Разве это не… скучно? — Спросил Чимин, делая еще одну затяжку, наблюдая, как дым угасает у него перед глазами. — Поначалу так и было, но я завел здесь много друзей, и каждый год мне не терпится приехать, — сказал парень, слегка ухмыляясь. Чимин кивнул, глядя, как его потрепанные кроссовки касаются тротуара. Он был не лучшим собеседником. Он был застенчив и смахивал это его отношение на: «мне все равно», когда на самом деле ему было неловко. Наконец юноши добрались до скейт-парка. Он была довольно маленьким, спрятанным за высокими зелеными деревьями, которые обеспечивали тень, защищая зеленую траву от солнца. Кучка подростков сидела на траве, пила что-то похожее на дешевую бутылку пива, курила и громко болтала, в то время как некоторые из них, в основном мальчики, катались по трапу. — Эй, ребята! — радостно закричал Сунхун, направляясь к группе, а Чимин остался немного в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу и в последний раз затянувшись сигаретой. Пятеро сидевших повернулись к ним, и одна девушка радостно закричала, прежде чем встать и обнять Сунхуна. — Детка! Наконец-то ты здесь! — Да, эти старые ведьмы такие скучные. Группа разразилась смехом, прежде чем Сунхун повернулся к Чимину. — Ребята, это Чимин. Чимин, это мои друзья. Одна из девушек закатила глаза, когда Чимин подошел к ним, вставая. — Не будь задницей, Сунхун, я Дживу, — сказала она, ласково улыбаясь. Чимин ответил на этот жест, поскольку все они представились ему. — Значит, мы все еще собираемся на вечеринку сегодня вечером? — спросила девушка на коленях у Сунхуна, ее юбка была слишком высоко на бедре. — Конечно. Майк устраивает лучшие вечеринки. — Это потому, что он американец. — Это стереотип, не каждый гребаный американец устраивает хорошие вечеринки. — Да, но все же. — Мы должны принести алкоголь? — Блять, нет, я не потрачу ни одного выигрыша, когда его родители владеют долбаным особняком. — Перестань ругаться, дрянь. Чимин быстро потерял смысл разговора, так как не собирался на эту вечеринку, и ему было скучно. В какой-то момент он вынул свой телефон и начал набирать сообщение Тэхёну, чтобы спросить, проснулся ли он, и поэтому он мог отвлечься, не неловко играя в некоторые игры. Он подождал несколько минут, прокручивая свою ленту в Instagram, когда один голос снова привлек его внимание к разговору. — Чимин, ты не хочешь пойти с нами на вечеринку сегодня вечером? Когда он поднял глаза, то увидел, что все лица к нему. Думая, он прикусил щеку. — Я имею в виду, я не хочу вмешиваться или что-то в этом роде. — О, не будешь! Не волнуйся, это большая вечеринка. Ну, я имею в виду, ты, вероятно, был на больших вечеринках в Сеуле, но Майк американец, и он в Братстве. — Ну, конечно, почему бы и нет? — Отлично! — воскликнул Сунхун. Чимин мягко улыбнулся и кивнул головой. Группа вернулась к разговору, и Чимин уже был готов нырнуть обратно в свой телефон, когда девушка рядом с ним повернулась к нему. — Так ты из Сеула? — спросила она, и Чимин кивнул. — Должно быть, это здорово, правда? Чимин пожал плечами. — Да, это немного похоже на Пусан, но холоднее. — Думаю, да. Так что ты делаешь здесь, в Пусане, мы тебя никогда не видели. — А, я у бабушки. Родители прислали меня сюда на лето. — Вот дерьмо, это отстой. — Да, — сказал Чимин, пожимая плечами. — Тебе не скучно? Я имею в виду, тут что делать особо нечего. — На данный момент все в порядке. Я приехал сюда вчера, так что все в порядке. Девушка кивнула и повернулась к подругам, оставив Чимина в его ленте в Instagram. Он был слишком застенчив и неловок, чтобы участвовать в разговоре, но все равно слушал. Он был счастлив, что они спросили его, хочет ли он прийти на вечеринку сегодня вечером, и если она такая большая, как они говорят, тогда он, вероятно, завел бы там друзей. — Эй, засранцы, может нам пойти украсть пива из магазина отца Хёнджуна? — сказал глубокий голос позади него. Все обратили внимание на обладателя голоса. Чимин обернулся, и его встретили большие карие глаза олененка, заставившие его расширить свои, когда он узнал владельца голоса. — Городской мальчик?