Рассекая волны

В новогоднюю ночь шел дождь. Дул холодный и колючий ветер. Артём, втянув голову в плечи, бесцельно брёл по мокрым дорожкам. Он отклонил предложение Олега Игоревича встретить Новый год с его семьей, а также отказался от празднования с Лёхой, Светкой и Марго, сказав, что устал и планирует наконец-то как следует выспаться. Артём не любил Новый Год. Он не наряжал ёлку, не украшал квартиру, не загадывал желания и ни на что не надеялся. Несмотря на то, что у него было куда пойти, и даже был выбор с кем отметить наступление Нового года, Соколов чувствовал себя очень одиноко. Он ни перед кем не распахивал душу, никого не впускал в сердце. Артём скучал по брату. Пять лет печаль не покидала его ни на секунду. Но сегодня, неожиданно для самого себя он вдруг понял, что скучает ещё и по Пашке. Ему хотелось стремительно мчаться с ним на мотоцикле куда глаза глядят, без какой-либо конкретной цели, навстречу безграничной свободе. Хотелось ощущать крепкое тело, которое обвивалось бы вокруг его собственного. А после, к исходу дня, остановиться на берегу моря и, избавившись от одежды, смыть с себя дорожную пыль и сконцентрироваться друг на друге. Исследовать пальцами мокрое тело и ласкать. Ласкать так, чтобы сама луна покраснела от стыда. Парень тяжело сглотнул и развернулся, чтобы пойти в обратную сторону. Дома его ждали макароны с сыром и пара фильмов, скаченных из интернета. *** Его разбудило солнце, пробивающееся сквозь неплотно задернутые шторы. «Скорее бы лето», - подумал Артём, потягиваясь. Ему хотелось искупаться в море, побродить по горячему песку, погреться на солнце. Праздничные дни наконец-то закончились, и Соколов с радостью снова приступил к работе в бассейне. У него было две детских группы, состоявшие из восьми ребятишек, так же он работал персональным инструктором со взрослыми и ещё занимался с двумя подростками прыжками в воду. Зарплата выходила вполне приличная, ибо звание «заслуженного мастера спорта» позволяло ему рассчитывать на повышенную ставку. Непривычным было только то, что из Артёма он вдруг превратился в Артёма Николаевича. Но сама работа Соколову нравилась. Дети слушали каждое его слово и не чаяли в нем души, взрослые относились с большим уважением и не уставали благодарить после каждого занятия, ну а парочка подростков пошла всех дальше - они навели справки о своем инструкторе в интернете и без устали забрасывали его вопросами о профессиональных тренировках и соревнованиях. Как это ни странно, но смерть его брата они никогда не затрагивали, за что Артём был ребятам крайне признателен. Отвечая мальчишкам на все их вопросы, он ловил себя на ощущении, что всё произошедшее в той другой жизни случилось не с ним. Тренировочный бассейн, прыжки с трамплина, соревнования, медали, банкеты - всё это было словно из другой реальности. Будто сам Артём никогда не был участником всех этих событий. А может, и событий этих отродясь не было. Может, прочитал он о них в какой-то книге, а теперь пересказывает, выдавая за факты своей биографии. Благодаря постоянной занятости, Соколов почти перестал думать о Пашке. Он понял, как глупо было с его стороны мечтать о нём и надеяться, что он тоже его вспоминает. Рано или поздно, Артёму хотелось верить в это, у него появится тот, кто его полюбит. Тот, кто не будет вести двойную жизнь, тот, кто вернет ему улыбку, успокоит изматывающие мысли и заново научит смеяться. Рано или поздно. - Почему у вас такие глаза? - услышал Соколов и, удивленно подняв бровь, посмотрел на Настю. За две недели до нового года эта девушка пришла записываться к нему на индивидуальные занятия. И в процессе первой беседы, краснея и робея, поведала, что, прожив вблизи моря все свои восемнадцать лет, она так и не научилась плавать. «Научим, - деловито ответил Артём. - Как только боязнь воды преодолеем». - Какие? - Грустные, - покусывая губу, ответила Настя, вылезая из бассейна. - Всегда грустные. Даже когда вы улыбаетесь. Артём, не зная, что на это ответить, беспомощно пожал плечами. - Не хотите выпить кофе в кафетерии? Соколов взглянул на часы, затем на девушку: - Что ж, до следующего занятия у меня еще полтора часа, можно и выпить, - согласился он, принимая её предложение. Изящно убрав волосы за уши, Настя взяла со скамейки полотенце. - Встретимся прямо там через десять минут? Артём кивнул. Внутренне он уже был готов к тому, что позвала его девушка на чашку кофе не просто так, а потому мысленно заготавливал нужные слова и фразы, дабы объяснить, что он со своими подопечными не встречается по моральным соображениям. Однако Настя его удивила. - Я ведь смогу летом показать класс всем своим друзьям? - спросила она, мимолетно глянув на Артёма, и продолжая жадно уплетать плов. Ограничиться чашкой кофе после полноценной тренировки в бассейне обычно нереально ни для кого. - Да, вполне. Времени до лета еще много. - Понимаете, в нашей компании есть парень, который мне очень нравится, - расхрабрившись, начала рассказывать девушка. - Он хорошо плавает, запросто доплывает до буйков, а я могу только с берега за ним наблюдать и восхищаться, а сама дальше мелководья боюсь заходить. Он знает, что я не умею плавать, и мне стыдно из-за этого. - Настя угрюмо вздохнула. - Я хочу, чтобы он обратил на меня внимание, хочу научиться плавать так же, как он, или даже лучше. - Хорошее желание, - откликнулся Соколов. - Только можно тебе дать один совет? - Конечно. - Сделай это не ради него, а ради себя, - оптимистичным тоном сказал Артём. Настя с любопытством взглянула на тренера, но ничего не ответила, правда, всерьез задумалась над его словами. - И еще я хочу тебя предупредить, что переход из бассейна на открытую воду может тоже потребовать некоторой подготовки. Здесь у тебя может получатся всё, а войдешь в море и забудешь, что надо делать. Лицо девушки омрачилось: - Почему так? - Страх воды, открытого пространства. Сейчас ты его почти преодолела, правильнее даже сказать, ты поняла, что здесь есть бортики, есть я, и что утонуть в бассейне тебе никто не позволит, - объяснял Артём, глядя как Настя хмурит брови. - А что же мне тогда делать? - девушка отодвинула пустую тарелку и вытерла салфеткой рот. - Может быть, вы смогли бы позаниматься со мной летом непосредственно на море? - Почему бы и нет, - недолго поразмыслив, отозвался Артём. Настя по-детски непосредственно радостно хлопнула в ладоши. - Ну, тогда у меня точно всё получится. Соколов улыбаясь допил кофе и, поставив чашку на блюдце, посмотрел на циферблат часов, висящих над входом в кафетерий. - Мне пора бежать. - Да, конечно, - кивнула Настя, размешивая сахар в чашке с чаем. - Спасибо вам за всё. - Не за что, - Артём поднялся из-за стола и взял свой поднос, чтобы отнести его на стойку для грязной посуду. - До пятницы. *** - Пап, а от смерти есть лекарство? - Полина уже второй день лежала в постели с температурой. У неё болело горло, а нос ни в какую не хотел самостоятельно дышать. Педиатр диагностировала ОРВИ, назначила полоскание, рекомендовала пить больше тёплой жидкости и промывать нос морской водой. - К сожалению, пока такого не придумали. - Пашка закрыл «Незнайку», понимая, что Полина не слушает книгу, а думает совершенно о другом. - Значит, я умру? - Нижняя губа девочки задрожала. - Только когда проживешь долгую-предолгую жизнь и станешь совсем старенькой, - мягко ответил Павел, убирая со лба дочери влажную прядь волос. - Но я не хочу становиться старенькой. - В глазах Полины заблестели слезы. - Я не хочу умирать. - Малыш. - Паша ласково потрепал дочь по макушке. - Я надеюсь, что к тому времени уже изобретут лекарство от смерти. - А ты умрёшь? - спросила Поля, не глядя на отца. - Когда-нибудь, но это будет ещё очень нескоро. - Не хочу… - Девочка горько расплакалась. Сердце Елагина обливалось кровью, когда он видел страдания дочери. Он обнял её, взял в свою руку маленькую тёплую ладошку. - Я боюсь, что мы все потеряемся, когда умрём, - взволнованно прошептала Полина. - Ты, я, мама. - Не потеряемся, малыш. - Пашка перебирал детские пальчики. - Никогда не потеряемся, я тебе обещаю. В комнате повисла тишина. Но через пару минут Паша услышал очередной вопрос: - А если я умру, у вас с мамой появится другая девочка? - Во-первых, в ближайшие лет сто ты не умрешь, - вдумчиво ответил Павел, потирая шею свободной рукой. - А во-вторых, нет, не появится. Ты наша единственная и неповторимая девочка и другие нам не нужны. - Пап. - Полина подтянула колени к груди. - А потом, через сто лет, что будет со мной, когда я умру? - Она выжидающе воззрилась на отца. Елагин немного помолчал, прежде чем заговорить снова. - Если честно, я не знаю. Но я верю, что нас там ждет какая-то другая жизнь. Другой мир, в котором люди, любившие друг друга здесь обязательно снова встретятся. - Пора принимать лекарство, - в комнату вошла Марина с бутылочкой микстуры и мерным стаканчиком. - Вы температуру померили? - Тридцать восемь и две, - сообщил Пашка. Полина шмыгнула носом. - А почему у тебя глаза красные? - Марина посмотрела на дочь. По личику Поли проскользнула тревога. - У нас был серьезный разговор, - ответил Паша вместо девочки. - Я не хочу умирать… - жалобно протянула Полина. - Боже, опять. - Марина закатила глаза. - Паш, неужели так трудно не затрагивать эту тему? - Ты ошибаешься, если считаешь меня инициатором разговора. Марина поднесла платок к носу дочери, чтобы та высморкалась. - Никто никогда не умрет, - безапелляционно заявила она. - Но папа сказал… - Хватит, - рявкнула Марина, заставив тем самым Елагина нахмуриться. - Давай выпьем лекарство и будем спать. Утром тебе станет лучше. Полина послушно открыла рот, проглотила микстуру и, обняв плюшевого зайца, закрыла глаза. - Спокойной ночи, Чиполинка, - Паша поцеловал дочь к лоб. Полина молча отвернулась к стенке. - Нужно пресекать такие разговоры на корню, - сказала Марина, заходя на кухню и прикрывая дверь. Пашка вздохнул: - Какой смысл? Её интересует эта тема, и если мы не будем ее с ней обсуждать, то она узнает обо всем от других детей. Я предпочитаю сам рассказать обо всем, до того, как ей задурят голову раем, адом и прочими глупостями. Марина покачала головой. - Ну, тогда до кучи может скажешь нашей дочери, что ты гей? - вполголоса предложила она. Рука Павла, потянувшаяся к бутылке виски замерла на полдороге. - И скажу, - произнёс он, резко втянув в себя воздух. - Когда придет время. Марина поморщилась: - Хочешь, чтобы она стыдилась тебя? Елагин внимательно посмотрел на жену. - Я хочу, чтобы моя дочь выросла толерантным человеком, уважающим и признающим выбор других людей, - ответил он. - Человеком, способным адекватно мыслить и не проявлять агрессию к тем, у кого другой вкус, другие взгляды и интересы. - Ну-ну, - усмехнулась Марина. - Для этого тебе надо будет сменить страну проживания. - Нет, для это всего лишь надо, чтобы одни люди не позволяли вытирать об себя ноги, а другие не считали свою точку зрения единственно правильной. На лице Марины появилось выражение усталости. - Удачи тебе, Че Гевара, - она хлопнула его по спине. - А я пойду спать.