Рассекая волны

Наблюдая за семьёй Елагина, Артём чувствовал, подступающую к горлу вину вперемешку с ревностью. Пашка, излучавший магнетизирующую сексуальность, дурачился возле воды с Полиной, а Марина, сидя на шезлонге, с отстраненным взглядом смотрела куда-то вдаль. Внешне они не особо отличались от других семей, и если бы Соколов не проводил с главой семейства каждую ночь, пока они находятся на отдыхе, то никогда бы не подумал, что эту женщину и этого мужчину удерживает вместе только симпатичная, светловолосая и жизнерадостная на вид маленькая девочка. Артём не спрашивал Пашку занимается ли тот сексом с женой, да и вообще в этот раз не задал ни единого вопроса про его семью. Он знал главное, из-за него Паша никогда не пойдёт на развод. Как бы хорошо им ни было вместе, всё это не больше, чем увлечение, летняя передышка, дозаправка эмоциями, которых не хватает в повседневности, но которые совершенно не нужны Павлу на постоянной основе. Любовь выбивает из колеи, отнимает жизненные силы и вообще всячески мешает. Убеждал сам себя Артём. - Я же смогу забрать все эти ракушки домой? - спросила Полина, протягивая отцу очередную небольшую раковину моллюска. - Ракушки возьмём, а камни, которые ты насобирала уже целый пакет оставим здесь, - ответила Марина. - Ну, мааам… - протянула Поля, чувствуя, как внутри разрастается чувство разочарования. - Они мне нужны. - Для чего? - Просто нужны, - девочка сердито посмотрела на мать. Марина закатила глаза. - Когда придумаешь, что ты будешь с ними делать, тогда я подумаю, возьмём мы их с собой или нет, - не терпящим возражений голосом отрезала она. - Я буду с ними играть. - У тебя игрушек мало? - Мало, - буркнула Полина и, насупившись, побрела вдоль берега. - Мар, я ведь понимаю, что ты злишься на меня, не надо на Полине срываться, - сказал Паша, не выпуская ребенка из поля зрения. - Вот еще! - хмыкнула девушка. - С чего бы мне на тебя злиться? - Она иронично взглянула на мужа, вопросительно изогнув бровь, и выдавив из себя фальшивую улыбку. - С того, что ты пошёл вразнос и каждую ночь проводишь неизвестно где? За это, Паш? - Давай не будем сейчас, - спокойно сказал Павел. Его лицо никаких угрызений совести не выражало. Марина пожала плечами: - Ты первый начал. - Я просто не хочу, чтобы Полина огребала ни за что, ни про что. - А я не хочу каждую ночь проводить в одиночестве, зная, что ты в это время развлекаешься с каким-нибудь пар… - Мара осеклась, вовремя вспомнив, что они находятся не дома, а на пляже среди людей. - Ну, так найди себе уже кого-нибудь, чтобы не быть в одиночестве, - вспылил в ответ Павел. Полина удалялась всё дальше от раздраженных голосов родителей. Море подбрасывало ей всё новые ракушки и что-то мягко нашептывало, омывая теплой водой босые ножки. Даже не слыша разговора Елагиных, Артём понял, что они ссорятся. Это было видно по жестам и по мимике. Вообще, он уже неоднократно был свидетелем выяснения отношений разных семейных пар, и пришел к выводу, что совместный семейный отпуск - это испытание не для слабонервных. Родители повышали голос на детей, дети бросались в слёзы, взрослые кричали друг на друга. Но самое удивительное для Соколова состояло в том, что спустя пятнадцать минут после яростной стычки, между членами семьи снова наступала идиллия. Он не понимал, как можно сначала наорать друг на друга, а затем общаться, словно ничего не было. Артём отвел глаза от Пашки и его жены, и профессиональным взглядом обвёл купающихся в море, но через десяток секунд снова посмотрел в их сторону, не сразу сообразив, что именно его беспокоит. Девочка. Нигде поблизости он не видел их дочери. - Твою ж налево… - Артём приставил к глазам бинокль. Прошла минута, прежде чем он обнаружил ребенка. Девочка находилась метрах в ста от родителей и плескалась в воде. Спасательного жилета на ней не было. Родители же, поглощённые спором, по-прежнему не замечали её отсутствия. - Серёг, подмени меня ненадолго, - обратился Соколов к коллеге и, спустившись с вышки, быстро направился к ребенку. Полина то подпрыгивала на волнах, то пыталась «сесть» на одну из них, и с виду всё выглядело вполне себе безобидно, но Артём знал, чем могут закончиться такие игры, если за ребёнком никто не присматривает. - Девочка ваша? - бросил он, проходя мимо Елагиных, но ответа не дождался, так как именно в этот момент очередная волна накрыла-таки Полину с головой, и Соколов опрометью бросился к ней. Артём вытащил девчушку из воды раньше, чем та успела испугаться и вообще понять, что произошло. - Мама… - Поля протянула руки к подбежавшей матери и Марина, схватив дочь, крепко прижала ее к себе. Кровь отлила от лица молодой женщины, а весь загар будто разом сошёл. - Спасибо, - тихо произнес Паша Артёму, пытаясь унять тремор рук, возникший от страха за Полину. - Не знаю, как так получилось. Я стараюсь всегда держать её в поле видимости. - Ребёнок не должен находиться в воде один! Никогда! - сердито проговорил Соколов. - Дети тонут даже на мелководье. Тихо, без крика, без хлопанья руками по воде. В десяти метрах от них могут находиться взрослые, и не понять, что на их глазах тонет ребёнок. Он не может позвать на помощь, потому что не имеет возможности нормально дышать. У утопающего ребенка есть минута, чтобы его заметили или спасли, прежде чем он окончательно уйдет под воду. Море чудесно и прекрасно, но не надо шутить с ним. Если вы находитесь на пляже с ребёнком, то каждую секунду должны думать о нём, а не о себе! - Артём перевел дыхание и замолчал. Марина кивнула, вытерла ладонью покрасневшие глаза и, удобнее перехватив дочь, пошла с ней к их шезлонгу. - Береги её, Паш, - тише и уже гораздо спокойнее сказал Артем, глядя на Елагина. - Смерть всегда гораздо ближе, чем нам кажется. Павел с шумом втянул в лёгкие воздух. - Я не понимаю, - он провел руками по волосам, и в замешательстве покачал головой из стороны в сторону. - Она всегда находилась рядом. У нее нет привычки убегать. - Когда родители ссорятся, дети стараются уйти подальше, чтобы не слышать. - Да мы не особо и ссорились. Мы просто… - Паш, это не моё дело, - с лёгкой грустью сказал Соколов, останавливая его от подробных объяснений. - Мне надо идти. - Еще раз, спасибо, - Елагин на секунду коснулся рукой плеча Артёма. - Это моя работа, - отмахнулся тот, и поспешил к домику спасателей. *** - Ты прости, что я утром так жёстко высказался, - извинился Артём, лежа спиной на песке, а головой - на Пашкиных коленях. Он привёл Павла на дикий и очень уединённый пляж, на котором маловероятно было встретить кого-либо в это время суток. Пальцы Елагина лениво перебирали Артёмовы волосы. - Ты был прав. Мы с женой слишком увлеклись своими проблемами. Никогда ведь не думаешь о том, что может случиться что-то плохое. - Именно тогда оно и случается… - Соколов отвёл взгляд, кусая губу. - Когда не ждёшь. - Я бы не пережил, если с Полиной что-то случилось. Мне даже представить это страшно. - Пашка вздохнул. В глазах у него защипало. - Я бы, наверное, умер вместе с ней. - Я тоже хотел… умереть следом за Антоном. - Артём набрал в грудь побольше воздуха. Перед его мысленным взором появились кадры взорвавшегося самолета, облетевшие прессу и телевидение. - Хотел наглотаться таблеток, броситься с крыши, сделать хоть что-нибудь, чтобы перестать жить, но не смог. Я оказался слабаком. - Ты слабак?! - приглушённо воскликнул Паша. - Чтобы работать спасателем, нужны яйца в штанах. Нужно большое мужество, чтобы пережить смерть близкого человека, тем более брата-близнеца. Нужны огромные силы, чтобы продолжать жить дальше уже без него. - Я не пережил его смерть, - голос Артёма был полон горечи. - Я до сих пор её переживаю. Изо дня в день, из ночи в ночь. Я не мог найти в себе силы покончить со всем этим, но также и не мог найти силы жить. - Но ты живешь, Тём, - мягко возразил Павел. Соколов покачал головой: - Обломком, Паш. Пашка обнял его, крепко прижимая к себе. - Ты стойкий и сильный. Ты столько всего пережил, но остался человеком. Не озлобился. - Я думаю о нём каждый день, - голос Артёма дрогнул. - Самое страшное то, что я здесь, а его больше нет. Нигде нет. - Соколов сделал паузу. В горле жгло от обиды и несправедливости. - У нас с Антоном была особенная связь. Мы близнецы, и всегда могли чувствовать друг друга даже на расстоянии. Поэтому я понял, что Антона больше нет еще до того, как узнал о катастрофе. Мой разум долго отказывался верить в это, но в то же время, я знал с точностью до минуты, когда его сердце перестало биться. В этот момент меня будто без всякой анестезии распороли пополам. - Артём проводил взглядом упавшую с неба звезду. - У меня было предчувствие, что случится что-то плохое еще до его отъезда, но я гнал от себя эти мысли. И потом сотни раз ругал себя за то, что не прислушался к своим ощущениям, не остановил его. Не отговорил от этой поездки. - Он сделал несколько глубоких вдохов. Елагин провёл пальцами по плечам Артёма, легонько сжимая их. - В том, что случилось, твоей вины нет. - Он был частью меня, и чтобы научиться жить без него мне потребовалось уйма времени, но я так до конца и не научился. Он был лучшим братом, лучшим другом, он был моей половиной. Моей лучшей половиной. Весь… - Сердце Артёма сдавило, и ему пришлось продышать несколько минут с этим горьким ощущением, прежде чем боль утихла, зарылась поглубже под рёбра, позволяя органу, качающему кровь снова забиться ровно. - Весь мой мир рухнул. Моя жизнь стремительно покатилась под откос. И тогда я понял, что должен бежать. Бежать от ужаса. Но я ещё не понимал, что этот ужас был внутри меня. - А родители? - осторожно спросил Паша. Соколов набрал в ладонь горсть песка и пропустил его сквозь пальцы. - Смерть Антона оттолкнула нас друг от друга. Мы стали чужими. Дома я стал чувствовать себя лишним. Они не сознавали, что я больше не мог жить в той реальности, в том мире, в котором мы жили вместе с Антоном. - Голова Артема начала болезненно пульсировать. - Мать ударилась в религию, ища в ней спасения, а я же не понимал, почему этот чёртов бог забрал моего брата. К нам только-только пришёл успех. Это было несправедливо, нечестно. А родители продолжали давить на меня, в то время, как я не мог сориентироваться, как мне вписаться в эту реальность одному, чем заполнить пустоту. - Он проглотил ком в горле. - Но добило меня то, что в моё отсутствие мать собрала вещи Антона и раздала их. Видите ли, в церкви ей так сказали сделать. Меня это просто взбесило. Втихаря, не посоветовавшись со мной… Будто я пустое место. - Артём судорожно вздохнул. В его глазах было столько душевной боли, а Паша не знал, как облегчить её. - Знаешь, ни одна травма, а их у меня было не мало, не причиняла мне такой боли, как смерть Антона. Морально я погиб вместе с ним. Елагин погладил его по щеке. От истории Артёма собственное сердце болезненно защемило. - И что было после того, как ты уехал? - Пытался жить. И поначалу мне даже казалось, что у меня это получается. Но потом всё полетело к чертям. - Голос Артёма затих. Он закрыл глаза и закусил нижнюю губу. Пашка терпеливо ждал и не торопил его. - Самое сложное было просыпаться, - продолжил Соколов, спустя какое-то время. - Возвращаться в кошмарную реальность. Это было просто невыносимо. Выдержать первые минуты, когда осознание произошедшего накрывало удушливой волной. Сон и алкоголь тогда были моим спасением. - Артём поежился от воспоминаний. - Во сне брат был рядом со мной, и всё было, как раньше: тренировки, соревнования. И я перестал вставать по утрам с постели, желая одного - спать. Но сон приходил только после приличной порции алкоголя, который стирал лишние мысли и помогал не думать. А потом из снов исчез Антон, и мне незачем стало спать. Поэтому я лишь напивался до потери сознания. *** Напивался так, что образ брата превращался в тень, затем в ощущение, а после в холодный гранитный камень. А Артём оставался один посреди чёрной дыры. Судьба отвесила ему чудовищную, оглушительную оплеуху. И он, совершенно не понимающий, что ему делать, оставшись один на один со своим горем, стал пить еще больше, лишь бы избавиться от съедающей боли или хотя бы притупить её. В ход шёл любой алкоголь, но предпочтение, конечно, отдавалось крепким спиртным напиткам. В один из таких пьяных вечеров он сел за руль и попал в аварию, врезавшись в фонарный столб. Правда, запомнил он только визг тормозов, да лязг металла. Но по счастливой случайности из людей никто не пострадал, и сам горе-водитель отделался лишь ушибами разной степени тяжести. Однако ни штрафа, ни лишения прав ему избежать не удалось. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. В больнице он познакомился с Олегом Игоревичем. Тот навещал своего друга и ненароком перепутал палаты. - Простите, - извинился мужчина, прикрывая дверь, но тут же снова возник в ее проёме. - Простите еще раз, а вы часом не Артём Соколов? Прыгун в воду? - Был когда-то, - буркнул Соколов, даже не поворачивая головы в сторону говорившего. Выражение его лица было жёстким, а взгляд - отрешённым. Но Олега Игоревича это не остановило. Он будто почувствовал, что парень, за выступлениями которого он внимательно следил в своё время, попал в беду и отчаянно нуждается в помощи. Разумеется, он знал про гибель его брата, но совершенно не знал, чем стал заниматься Артём после того, как ушел из спорта. Незаметно для самих себя мужчина, работавший старшим инструктором-спасателем и парень, заблудившийся в жизни, подружились. Благодаря Олегу Игоревичу Артем осознал, что у него есть два пути: либо умереть, либо снова начать жить. Умереть хотелось сильнее. Но Олег Игоревич убедил его не торопиться. - Это ты всегда успеешь. Давай попробуем второй вариант. - Я всю жизнь занимался прыжками в воду, больше я ничего не умею. - Ты не в том возрасте, чтобы ставить на себе крест. - Я - алкоголик. - Не говори ерунды. Сбиться с пути может каждый, главное найти в себе силы вернуться обратно. А мне в команде нужен такой человек, как ты. - Серьезно? - Когда дело касается работы, то я не шучу. Так, благодаря Олегу Игоревичу, Артём снова начал жить, несмотря на то, что смерть брата-близнеца навсегда осталась незаживающей раной в его душе. *** - Он дал мне шанс. А я пообещал не подвести его. - Закончил свой рассказ Соколов. - Он знает, что ты гей? - Пашка положил свою ладонь на руку Артема. - Нет. Это единственное, чего он не знает обо мне. - А спорт, Тём? - губы Паши мимолетно коснулись мочки уха Артёма. - Ты ни разу не пожалел, что бросил всё? - Нет, не жалел, - вздохнул Соколов. - Какой в этом смысл? Что сделано, то сделано. - Он откинул голову на плечо Павла и тот, найдя губами его губы, запечатлел на них долгий нежный поцелуй. Поцелуй, дарующий спокойствие и надежду. - Но я ведь не в один день забросил тренировки. - Продолжил он, облизнув губы. - Какое-то время я ещё приходил в бассейн, тренировался на автопилоте. Но там все, все до единого человека смотрели на меня с жалостью, и через несколько дней я просто не выдержал. - Артём резко поднялся на ноги и направился к воде, изо всех сил пытаясь удержать слёзы. Слишком зыбко было спокойствие перед тяжёлыми воспоминаниями. - Эй, - Елагин догнал Артёма через пару секунд, и его руки мягко обхватили плечи любовника. - Не убегай от меня. - Я скучаю по нему. Господи, я так скучаю по нему. - Он рухнул в объятия Паши, будто именно в них и нуждался последние шесть лет. Пристыковался к нему, словно младенец к материнской груди. Слезы, сдерживаемые изо всех сил, хлынули из глаз. Он не помнил, когда плакал в последний раз. Но точно знал, что делал это в одиночестве, ибо считал, что мужик не должен показывать свою слабость никогда и не перед кем. Паша ничего не говорил, ни ненужных слов утешения, не высказывал сожаление, а просто обнимал его, прижимая к себе. И для Артёма близость его тела была лучше любых болеутоляющих. - Спасибо, что ты остался в живых, - шепнул Павел. - Не дай мне разлететься на миллион осколков, - так же шёпотом откликнулся Артём. Они провели на берегу в объятиях друг друга всю ночь, пока сонное небо не начало задувать огоньки звёзд.