Рассекая волны

Телефон Павла подал сигнал, когда тот находился на деловом совещании. Улучив момент, он прочитал сообщение и едва не станцевал джигу от радости. Его лицо буквально засияло. «Как ты отнесёшься к тому, если я пятнадцатого мая приеду в Москву на пару дней?». В прошлую их встречу Артём выведал у Пашки, что день рождения у него четырнадцатого мая. Поразмыслив, он решил, что заявиться в день самого торжества не самая удачная идея, ведь наверняка Елагин будет праздновать со своей семьей и друзьями, поэтому подумал, что лучше приехать сразу после. Пашка с энтузиазмом набрал ответное смс. «Да! Да! Да! Хочу прикоснуться к тебе. Почувствовать. Блин, Тёмка, я так соскучился. Скажи, когда самолет, я тебя встречу». Соколов прочитал ответ раз пять, прежде чем сообщить Пашке, что он приедет на мотоцикле, ибо в отличие от стальной птицы, железный конь его ещё никогда не подводил. Павел пообещал забронировать ему номер в отеле, в котором работает, и полностью освободить вечер пятнадцатого и весь следующий день. Артём был счастлив. Но ровно до того момента, пока не вспомнил про подарок. Он совершенно не знал, что можно подарить Елагину. Парфюм, ежедневники-молескины, зонты и галстуки - всё это он безжалостно отверг. Время шло, но ни одного варианта подарка в голову Соколова так и не пришло. И как-то раз, в беседе с Олегом Игоревичем он обмолвился, что вскоре едет на пару дней в Москву, повидаться с давним, ещё со времён большого спорта, другом, а у друга день рождения, и он никак не придумает, что бы такое интересное ему подарить. - Маяк, - тут же ответил мужчина и на недоумённый взгляд Артёма пояснил: - Есть у меня один хороший знакомый, занимается поделками из керамики. И больше всего мне у него нравится наш анапский маяк-светильник. Могу тебя с ним познакомить, посмотришь сам. Артём согласился. Керамический маяк, покрытый глазурью был действительно довольно точной копией городского маяка - восьмигранная башня с тремя черными горизонтальными полосами. В съемной верхушке находилась светодиодная лампа, а длинные прямоугольные прорези отлично пропускали свет, благодаря чему функцию светильника маяк выполнял на «ура». - Я куплю его, - сказал Соколов, сразу поняв, что это именно то, что нужно, но подумав ещё немного, решил купить два, для себя тоже. День рождения Пашки Артём провёл в дороге. Выехал он из дома в шесть утра, и с двумя остановками, днём и в районе полуночи на отдых и перекус в дорожных забегаловках, приехал в Москву утром следующего дня. Павел заранее объяснил ему, где находится отель и как до него доехать. Добравшись до своего номера, Артём по-быстрому принял душ, написал Елагину, что он на месте и, рухнув на кровать, вырубился на ближайшие семь часов. Разбудил его стук в дверь. Пашке всё утро не терпелось подняться в номер к Артёму, но понимая, что тот отдыхает после долгой дороги, сдерживал свои любовные порывы. Накануне в их доме собрались его и Маринины родители, дабы поздравить Павла с очередной праздничной датой, но все его мысли были с Артёмом. Он ещё никогда и ни за кого так не волновался. Ему было не по душе решение Соколова не останавливаться на ночёвку, а продолжать путь по ночной трассе. Всё-таки мотоцикл - это не машина, тут могут привести к неприятностям и неосвещённые участки дороги, и ослепляющие фары встречных машин, и всякие лихачи. Но главное, потеря концентрации внимания, ведь Артём к этому времени находился за рулем уже более двенадцати часов. Хорошо хоть дождь весь вылился днем, и ночь прошла без осадков. Потирая заспанное лицо, Артём распахнул дверь, и его тут же подхватили сильные мужские руки. - Как же я соскучился, - прошептал Паша, жадно целуя Соколова. Артём обвился вокруг него, чувствуя, как тело пронзает дрожь возбуждения. - Тёмка, у меня буквально пять минут, - выдохнул Пашка в губы любовника. Полностью отделаться от работы, к великому сожалению, Елагину не удалось. - Через сколько ты освободишься? - Артём потёрся пахом о его бедро. Пашка сжал член Соколова через тонкий хлопок белья. - Через пару часов. - Мы куда-то пойдем или ты предпочитаешь провести вечер в постели? - хрипло поинтересовался Артём, проводя языком по шее Павла. Елагин посмотрел на него потемневшими от желания глазами: - Секс обязательно, а потом, как ты захочешь. - Постараюсь дождаться тебя, - дерзко улыбнулся Тёма. - Постарайся. Я надеюсь, что кончить мне в рот для тебя будет намного приятнее, чем в свою руку, - ладони Пашки на мгновение сжали ягодицы Артёма, после чего он нехотя отпустил его. - Мне пора. Артём вздохнул. - Закажи себе поесть, я всё оплачу, - сказал Паша, поправляя одежду. - У меня есть деньги, - медленно отозвался Соколов. - Знаю, - кивнул Павел. - Но мне хочется. Пожалуйста, Тём. - Ну… хорошо, - с запинкой проговорил тот. Только сейчас Артём понял, что безумно голоден, и как только за Пашей закрылась дверь, заказал себе стейк с запеченным картофелем и салат их свежих овощей. После он снова принял душ, переоделся и стал ждать Павла. Когда до шести оставалось десять минут, от Елагина пришла смс. «Тём, прости, я немного опоздаю. Возникла неожиданная проблема, надо разобраться. Постараюсь побыстрее. Очень хочу тебя». *** - А откуда твой отец узнал, где ты работаешь и живешь? - спросил Павел у Андрея. - Понятия не имею. Я ему ничего не говорил. - Занял оборонительную позицию парень. - Ладно, - Елагин постучал пальцами по столу. - Теперь это всё равно неважно. Поколебавшись несколько секунд, Наумов безапелляционно заявил: - Я не поеду сегодня домой. - А где будешь ночевать? - Пашка посмотрел на часы. Андрей пожал плечами, но ответить ничего не успел, ибо в следующий момент в помещение приотельного кафе ворвался его отец. Наумов-младший вздрогнул и взглянул на Пашу, явно ища у него поддержки. - Собирайся домой! - обратился пребывавший в воинственном настроении мужчина к сыну, а затем развернулся к Елагину: - Он здесь больше не работает. И у меня к тебе большая просьба - не лезь в нашу семью! Паша медленно поднялся из-за стола: - Он ваш сын, но не ваша собственность. Скажите спасибо, что он на вас еще заявление в полицию не написал за регулярные избиения. На секунду показалось, что мужчина опешил. Но быстро взяв себя в руки, язвительно спросил, подняв брови: - Пидоров защищаешь?! Лицо Андрея вспыхнуло. В глазах Павла сверкнула злость. - Человека защищаю от дикаря, который и отцом-то называться не должен. Руки мужчины сжались в кулаки: - Да кто ты такой, чтобы учить меня, как обращаться с собственным сыном? - сердито произнес он. - Если вы считаете себя его отцом, так будьте им. Пока же я вижу лишь озлобленного гомофоба. - Я растил его нормальным, а не пидором. И я не допущу, чтобы он позорил мою фамилию! - И что вы сделаете, убьёте его? - Если не одумается - убью! - воскликнул Наумов-старший. Андрей судорожно сглотнул. А Пашка с невозмутимым выражением лица посмотрел на мужчину. - Отлично, - он достал из кармана телефон, выключил диктофон и холодно заметил: - Это признание очень пригодится нам. Если вы еще хоть раз ударите Андрея, мы пойдём в полицию. Хорошего адвоката я ему обеспечу. - Ты пожалеешь об этом, - выплюнул мужчина то ли сыну, то ли Елагину и, развернувшись, пулей вылетел из кафе. «Придурок», - подумал Пашка и взглянул на Андрея. Тот сидел, наклонив голову к столу и сцепив на затылке ладони. - Я вызову тебе такси, - сказал Паша, потрепав парня по волосам. - К сожалению, сам отвезти не могу, у меня еще дела. - Почему он так ненавидит меня? - спросил тот, будто не слыша Павла. - Потому что скудоумный. Отцы-гомофобы предпочитают увидеть сына в гробу, чем счастливым с другим парнем. И ты здесь ничего изменить не сможешь. - Я знаю, - Андрей поднял голову. - Но твоей вины здесь нет. - Елагин в очередной раз посмотрел на наручные часы. - Я пойду. - Наумов встал, подхватил с соседнего кресла свой рюкзак. - Спасибо за всё. - Не за что. Береги себя. *** Артём снова и снова перечитывал сообщение. Время близилось к восьми, а настроение стремительно катилось вниз. Позвонить Паше сам он не решался. Измерив шагами номер вдоль и поперёк, Артём сел на кровать и включил телевизор. Новости, после которых жить не хочется, политические шоу, где все орут друг на друга, бесконечные «малаховы», перебирающие чужое грязное белье и муторные российские сериалы Соколов переключал, даже не задерживаясь, а остановил он свой выбор на спортивном канале, где транслировался чемпионат мира по хоккею - шведы играли с чехами. Артём любил смотреть различные спортивные трансляции, но хоккей всегда предпочитал футболу. Во время перерыва Артём подошёл к окну. Москва - город возможностей и одиночества. Все куда-то бегут, но всё равно опаздывают, не успевают жить, не улыбаются. Тяжёлый город. Если не вписаться в него, то он просто-напросто сломает тебя, выжмет эмоционально. Артём вздохнул и прижал ладони к глазам. - Прости, - выдохнул ему на ухо любимый голос, а тёплые руки его обладателя крепко обхватили со спины, прижимая к груди. - Я заждался, - мягко отозвался Артём, разворачиваясь лицом к Пашке и чувствуя, как падает камень с плеч. - Я потом всё объясню. - Паша накрыл губами губы любовника. Соколов приоткрыл рот, впуская его язык, и прижался изнемогающим членом к крепкому бедру. Не прерывая поцелуя, Павел избавил себя и Артёма от одежды и, слегка подтолкнув его к кровати, упал на неё вместе с ним. - Вкусно пахнешь, - простонал Елагин, уткнувшись в шею партнера и, обхватив его плоть, принялся двигать ладонью вверх-вниз. Дыхание Артёма сбилось. Всё его тело жаждало разрядки. Но рука Пашки скользила хоть и ритмично, но очень и очень медленно. Он не собирался так быстро дать ему кончить. - Это жестоко, - проговорил Артём охрипшим от возбуждения голосом и дернул бедрами. - Я и так ждал тебя слишком долго. Горящий взгляд Паши прошёлся по телу Соколова, задержался на его твердой плоти. - Какой красивый мальчик, - наклонившись, он поцеловал вершину ствола, провел языком по разрезу на головке. Артём всхлипнул. Павел извлек из брошенных на кресло брюк презерватив и, быстро натянув его, развел в стороны колени любовника. Соколов приподнял бёдра, и рукой направил член Павла в себя. Елагин с рыком погрузился в желанное нутро. - Мой, - простонал он в рот Тёмы. - Только твой, - отозвался тот, чувствуя, как сознание накрывает горячей волной. Их дыхание перемешалось. Они двигались в унисон. Ныряли друг в друга. Мир сузился до размеров кровати. Артём выгнулся, позволяя Пашке входить максимально глубоко и тот, потеряв голову, брал его жадно, размашисто, пока не почувствовал, как сперма партнера выплескивается на его живот. Павел замер на несколько секунд, наслаждаясь оргазмом Артёма, а затем толкнулся внутрь любовника еще пару раз и содрогнулся от накатившего мощного оргазма. Соколов ласково провел ладонями по его плечам и потянулся к губам. Но не успели их губы встретиться, как у Пашки зазвонил телефон. - Черт, - тихо выругался Елагин. По мелодии он понял, что звонит жена. Артём слегка отстранился от него. Павел нехотя дотянулся до мобильника. - Да… Да, Марин… Это срочно? А родители не могут приехать? Ну… как бы занят… - Паша быстро взглянул на Артёма. Вздохнул в трубку. - Ладно… Через полчаса буду. Артём встал с постели. Натянул белье. - Тём. - Пашка подошёл к нему. - По-идиотски всё получается. У жены зуб разболелся, она позвонила нашему стоматологу, он готов её принять прямо сейчас, но Полину не с кем оставить. Соколов с трудом подавил вздох и кивнул. - Я понимаю. Не надо вдаваться в подробности. Поезжай. - Я вижу, что ты обиделся. Повисла пауза. Артём отвернулся к окну. - А ты бы не обиделся на моем месте? - наконец произнёс он. - Одно дело, если бы мы могли встречаться, когда угодно, в любой день и в любое время, и другое - когда мы не виделись пять месяцев, и ты… - Артём замолчал. Умом-то он понимал, что не прав, что форс-мажоры происходят по независящим от нас причинам, но сердцу этого не объяснить. У него своя мудрость. И поэтому было обидно. Елагин развернул парня к себе, чтобы смотреть прямо в глаза. - Мне жаль, Тём, - сказал он с виноватым видом. - Я очень хотел провести эту ночь с тобой. Показать тебе ночную Москву. - Езжай к дочери, Паш, - твёрдым, как сталь голосом, сказал Артём. Однако Паша даже представить себе не мог, чего это ему стоило. - Чем ты будешь заниматься? - вздохнул Павел, застегивая рубашку. Артём пожал плечами: - Не знаю. Елагин надел брюки, заправил в них рубашку, накинул на плечи пиджак. - В приотельном ресторане готовят очень недурно, можешь поужинать там, - в конечном итоге проговорил он. Соколов кинул на Пашку быстрый взгляд: - Лучше скажи мне, где ближайший «Макдак»? - идти одному в ресторан ему категорически не хотелось. Макдоналдсы Елагин не любил, но вслух этого не сказал. - Буквально в двух минутах ходьбы от отеля есть, - он извлек из кармана какой-то чек и на обратной стороне нарисовал маршрут. - Я зайду утром. - Ага, - отозвался Артём. Павел еще немного потоптался на пороге, но так больше ничего и не сказав, вышел из номера. Артём тяжело опустился на кровать, которая ещё хранила тепло их тел, и долго сидел, уставившись в одну точку. В голубых глазах блестели слёзы. Он чувствовал себя несчастным. Не так он представлял себе эту поездку. Всё было хуже некуда. Он даже не поздравил Пашку с прошедшим днем рождения. И подарок не подарил. Соколов не спеша дошёл до Макдоналдса, без аппетита проглотил бургер с котлетой и зеленью, запил его колой, и отправился бродить по ночной Москве. В последний раз он был в столице больше шести лет назад. Вместе с Антоном. Они тренировались в Подмосковье, а в редкие выходные выбирались в город. Их любимым местом был Старый Арбат - одна из старинных улиц Москвы. Им нравилось прогуливаться среди уличных художников и музыкантов, заходить в небольшие сувенирные магазинчики, рассматривать «стену Цоя» и пить кофе в одном из многочисленных уютных кафе со свежеиспеченным черничным пирогом, одним кусочком на двоих, но не из-за экономии, а из-за вечной спортивной диеты. Ещё проезжая по городу утром, Артём заметил, как сильно изменилась Москва, но Арбат остался Арбатом - полным жизни, ярким, в меру шебутным. Многолюдным даже ночью. Артём миновал памятник Булату Окуджаве и свернул в один из переулков. Душа наполнилась теплом воспоминаний, а затем болью от осколков памяти, которая насквозь прошила его тело.