Рассекая волны

Павел полночи отправлял Артёму сообщения, но ни на одно из них не получил ответа. Было очевидно, что Тёма обиделся. И самое противное, что в данный момент Елагин ничего не мог изменить. Он чувствовал себя беспомощным. Он понимал, что ему надо делать выбор и брать на себя ответственность. Выбрать то, что нужно ему самому, а не то, чего ждут от него другие. Но проблема заключалась в том, что ему в равной степени нужны были и Артём, и Полина. Но в случае развода Марина никогда не согласится отдать ему дочь. Да и сам он не смог бы лишить девочку матери. Всё было слишком сложно. Паша никогда ещё не чувствовал себя таким уставшим. Он сглотнул неприятный ком, подступивший к горлу, и ещё раз набрал номер Артёма. Артём лежал неподвижно, смахивая непрошенные слёзы. Часы показывали без четверти три. Мобильник пиликнул очередным сообщением, но он снова проигнорировал его. Сердце тяжело ударилось о рёбра. Он не хотел сейчас разговаривать с Пашкой, боясь наговорить ему лишнего, а потом пожалеть об этом. Да и в чём, собственно, он мог обвинить его? Артём с самого начала знал, что Паша женат. Он его не обманывал, и ничего ему не обещал. А то, что Павел не оправдал его надежд на эту поездку, то это проблемы самого Артёма, и ему самому надо с ними разобраться. Решить для себя, нужны ли ему такие отношения и готов ли он к подобным форс-мажорам. *** Павел еле дождался утра. Вскочил, едва рассвело, быстро принял душ и помчался к Артёму. Больше всего он боялся наткнуться на пустой номер. Боялся, что Артём уехал ночью. Впервые он воспользовался служебной магнитной картой и, не став стучать, сам открыл дверь. Соколов спал лёжа на боку, обняв подушку и зажав одеяло между ногами. Елагин облегченно выдохнул, разделся и лёг сзади него, притягивая теплое сонное тело к себе. - Привет, родной. Артём, не проснувшись, что-то угукнул и прижался спиной к крепкой груди. Пашка коснулся губами его шеи, провёл языком до чувствительной мочки уха, легонько прихватил ее зубами. Артём глубоко вздохнул, ощущая в животе трепет. Пробуждающееся желание свело его тело приятной судорогой. - Чёрт, даа… - Он вжался ягодицами в пах Елагина. Паша облизал два пальца и мягко протиснулся ими в жаркое нутро Артёма. Тот тут же раскрылся шире, поёрзал на пальцах, застонал. Павел нащупал простату и принялся массировать небольшое уплотнение. Соколов задышал громче, выгнулся. Из его горла вырвался глуховатый рык. Низ живота прошил сладкий спазм. Елагин вытащил пальцы, надорвал упаковку с презервативом. - Сколько времени? - неожиданно спросил Артём, выныривая из безумия. - Не знаю… неважно, - пробормотал Пашка, втискиваясь членом между ягодиц любовника, а рукой скользнул вниз по его животу, нащупывая член. - Мне важно, - Соколов отстранил Пашину руку. - Блин, Тём… - разочарованно выдохнул Павел, откидываясь на спину. - Кто я для тебя, Паш? - медленно произнес Артём. - Гарнир к браку? Елагин мгновенно привстал и изумлённо уставился на любовника: - О чем ты вообще? - не понял он. - Ни о чём, - вздохнул Соколов, мысленно ругая себя за несдержанность. - Забудь. - Тём, мне чертовски жаль, что вчера так получилось, но ничего нельзя было поделать, - устало проговорил Елагин. - Я всю ночь не спал, звонил тебе, беспокоился. Но я никак не мог вчера остаться. Мне надо было посидеть с дочерью. - Вздохнул он. - Полина - это смысл моей жизни. Именно из-за неё я не развожусь с женой. Артём поглядел Пашке прямо в глаза. - Мне не стоило приезжать, - с сожалением заметил он. - Но у нас же ещё есть «сегодня», - тихо возразил Паша. - Ровно до тех пор, пока тебе снова кто-нибудь не позвонит? - прозвучало это, как лёгкий упрек. - Тём, давай не будем, - Павел снова притянул парня к себе. Артём загнал обиду в самый дальний уголок сознания и доверился Пашкиным рукам. Секс был быстрым, скомканным и у обоих осталось чувство неудовлетворенности, несмотря на то, что оба достигли оргазма. - Тебе работать сегодня надо? - глухо спросил Артём. Елагин кивнул, но тут же добавил: - Я с обеда уйду, и мы можем куда-нибудь пойти погулять, - он ласково коснулся руки любовника. - А потом вернуться сюда и провести вместе всю ночь. - Не получится, - помотал головой Соколов. - Мне часов в десять вечера надо уже выдвигаться обратно. - В смысле? - Пашка уставился на Артёма. - Но я думал, что ты завтра поедешь. - Паш, мне послезавтра надо быть на работе, - начал объяснять Соколов. - Если даже я поеду завтра рано утром, то успею впритык. А вести занятия после бессонной ночи, проведённой за рулём я не могу себе позволить. - Понимаю, - отозвался Павел, и посмотрел на часы. Через двадцать минут ему надо было быть на работе. - Я… - Артём взял со стола сверток и протянул его Елагину. - С Днем Рождения, Паш. Я ждал более подходящего момента, но боюсь, что он так и не настанет. Пашка развернул бумагу, и Соколов заметил, как на дне его глаз встрепенулась искра восторга. - Вот это вещь! - воскликнул он. - Настоящий анапский маяк. - Включив подсветку маяка, Паша поставил его на тумбочку, после чего опустил в номере жалюзи и обнял Артёма. - Спасибо, мой хороший. Это великолепно. Даже не знал, что такие продаются. Взгляд Соколова смягчился, он улыбнулся: - Я тоже не знал. - Самый лучший подарок. - Паша поцеловал Артёма в губы. - Не считая твоего приезда, конечно же. - Рад, что тебе нравится, - мягко отстранился Соколов и оперся бедрами о край стола. - Послушай, Тём, - сказал Павел, делая к нему шаг. - Тебе хватит часа, чтобы позавтракать и собраться? - Да, разумеется. - Я сейчас ненадолго поднимусь в офис, решу кое-какие дела и через час зайду за тобой, - уверенно проговорил Елагин. - Мне одеться? - лукаво улыбнулся Артём. В силу своего характера долго обижаться он не умел. - Ну, у нас пока не принято разгуливать по улицам без одежды. - Пашка наклонился вперед, легонько целуя Артёма в уголок рта, и стал быстро одеваться. Артём хмыкнул и, продолжив стоять в одних трусах, молча наблюдал за сборами Паши. - Ладно, я побежал, - сказал тот спустя пять минут, и снова чмокнул парня в губы. - Скоро буду. И он не обманул. Действительно вернулся минут через пятьдесят. - Готов? - Павел посмотрел на Артёма, стоящего перед зеркалом. - Да, - Соколов обернулся и встретился с ним глазами. - Куда мы пойдем? - У тебя есть какие-то пожелания? - Только одно - выпить кофе, ибо я так и не позавтракал, - признался Артём. - А потом я полностью в твоём распоряжении. - Тогда, идем… На чистом небе светило яркое майское солнце и, судя по всему, дождя сегодня не предвиделось. День был тёплый и располагал к неспешному променаду. Первым пунктом их прогулки стало кафе. Тихое и небольшое, каким-то странным образом спрятанное в самом центре. Парни подкрепились омлетом и блинчиками с творогом, выпили по две чашки кофе и после этого отправились гулять. Хорошая погода и близость любимого человека притупили мысли, которые одолевали и коробили Артёма прошлой ночью. Несмотря на будний день, народа на улицах города хватало. Кто-то спешил по своим делам, а кто-то, как и Пашка с Тёмой бездельничали и наслаждались беспечным времяпрепровождением. Молодые люди прогулялись вдоль Фрунзенской набережной, расположенной между Крымским и Андреевским мостами на левом берегу Москвы-реки. Неторопливо дошли до усадьбы, которая в свое время принадлежала князю Голицыну, а уже затем перешла во владения семейства Трубецких. Сейчас же усадьба представляла собой маленький уютный парк со множеством тропинок и аллеек, а также лавочек. - Странный город - Москва, - сказал Артём, присаживаясь на скамейку. - Столько раз тут был, но привыкнуть к нему не могу. - Никогда не хотел здесь жить? - Пашка сел рядом. - Раньше, когда еще мы с Антоном размышляли о покупке квартир, то речь заходила о Москве. Хотя, потом он встретил Аньку и уже думал о квартире в Питере. Но сейчас я понимаю, что не хотел бы здесь жить. Слишком шумно, слишком много всего и всех. Паша почувствовал, как при упоминании брата мигом напряглось тело Артёма. Он переплёл свои пальцы с его, благо в данный момент поблизости не было ни одной живой души, не считая чирикающих воробьёв. - И моря нет, - тихо добавил он. Соколов кивнул: - Это, пожалуй, главное. Море - мой личный антидепрессант, я без него долго не проживу. - Он взглянул на Пашку. - Куда здесь можно пойти, если захочется тишины? Тот пожал плечами: - Домой. Артём прищурил глаза. - А если дома семья? Куда ты ходишь? - его пальцы тихонько выскользнули из пальцев Паши. Павел задумался. Поднял взгляд на ярко-синее небо. - Пожалуй, никуда, - он не помнил, когда в последний раз оставался один на один с собой. Вокруг него всегда были люди. - Мы с тобой очень разные, - неожиданно сказал Артём. - У нас разные потребности, разные проблемы, разные жизни. - К чему ты ведешь, Тём? - Елагин снова осторожно взял его ладонь в свою. Артём вздохнул и взглянул на Пашку. Его молчание говорило лучше любых слов. - Хочешь расстаться? - спросил Паша, а внутри сам усмехнулся такой постановке вопроса. Как будто две-три встречи в год можно назвать серьёзными отношениями. Артёма же прямой вопрос Павла смутил. - Нет, совсем нет, - ответил Соколов, наградив любовника вымученной улыбкой. Погрешил ли он в тот момент против истины? Скорее всего, нет. Просто он никак не мог понять, какое место в своей жизни отводит ему Паша. Он пытался не думать об этом, загнать сомнения поглубже, но они сопротивлялись. - Я понимаю, что не таких отношений ты хотел, - помолчав несколько секунд, произнёс наконец Павел. Артём заговорил устало и даже немного апатично: - После твоего приезда в декабре, я позволил себе мечтать о том, чего на самом деле между нами быть не может. - Тём, послушай, я не хочу удерживать тебя, - хрипло выдавил Елагин. - Если ты встретишь кого-то, кто даст тебе то, что ты хочешь, то я пойму. - Мне просто надо стать реалистом, - сказал Артём. - Я люблю тебя, но… - Но… - усмехнулся Артём. - Лучше не продолжай, Паш. Елагин чувствовал себя и виноватым, и обязанным. Артём приехал к нему за полторы тысячи километров, а он, вместо того, чтобы провести с ним полные два дня, погряз в собственных проблемах. - Идём дальше, - Соколов поднялся на ноги и взглянул на Пашку. На лице последнего явно читалось раскаяние. Выйдя из парка, парни не спеша прошлись по улице Усачёва, свернули на малую Пироговскую и дошли до Новодевичьих прудов. Там Артём не отказал себе в удовольствии сфотографироваться с утятами - скульптурной композицией, выполненной из бронзы. - У нас с Антохой точно такая же фотка есть, но из Бостонского парка, - пояснил Соколов, засовывая руки в глубокие карманы толстовки. - Моя Полина обожает этих утят. Мы, когда сюда приходим, она к каждому из них подойдет, поговорит, - со смехом рассказал Паша. Миновав утят, парни пошли дальше по дорожке, тянувшейся вдоль пруда. - Приедешь летом? - спросил Артём, остановившись на мосту, перила которого были увешаны разнообразными навесными замками от молодоженов. - Приеду, - кивнул Павел, скосив глаза на замки. Он не мог вспомнить вешали они с Мариной что-то подобное или нет. - Только с датой пока не определился. Но точно не в июле. В июле мы едем в Грецию. Артём наклонился вперёд, облокотившись о перила. - Там классно, - сказал он. - Мы как-то на сборах там были. Воздух чистейший, климат прекрасный, а еда… - Артём в восхищении закатил глаза, упиваясь приятными воспоминаниями. - Жаль, что нам нельзя было есть всё, что захочется. Но зато именно там я влюбился в «греческий» салат. - Признался он, неожиданно улыбнувшись. - Нигде его не готовят так вкусно, как в Греции. - Ты, наверное, вообще, много где успел побывать за время спортивной карьеры? - уточнил Паша. - Побывать-то успел много где, - кивнул Артём. - В Австралии, Италии, Японии, Испании, Германии, Македонии, Венгрии, Нидерландах, Бразилии, Аргентине, Канаде, США, - перечислял он. - Но вот чтобы посмотреть города, погулять - нет. В основном мы ведь на соревнования приезжали, а это значит: аэропорт - гостиница - бассейн. И далеко не всегда было свободное время, чтобы познакомиться с городом. Пашка посмотрел на Соколова долгим, грустным взглядом: - Хотел бы я с тобой вдвоём поехать куда-нибудь. Артём не отозвался ни словом, и на некоторое время между парнями воцарилось гнетущее безмолвие. Позже они сменили тему. Заговорили о чем-то нейтральном: о музыке, фильмах, книгах. Незаметно дошли до «Лужников», обошли Большую Спортивную Арену, Артём с удовольствием заглянул в окна нового бассейна и аквапарка. - Я ещё помню, когда его только закрывали на реконструкцию, - произнес он, глядя на то, как пловцы лихо рассекали голубую воду бассейна. Ему даже показалось, что он почувствовал запах хлорки, и на мгновение, как бы со стороны увидел на вышке десятиметрового трамплина себя с Антоном. - Было бы прикольно там поплавать. - Соколов встряхнул головой. - Жаль, что ты не можешь задержаться, - сказала Пашка, глядя в Тёмкины глаза. Артём согласился кивком головы: - Мне тоже. Парни прогуляли целый день, а ближе к вечеру зашли поужинать в ресторанчик кавказской кухни. Еда была безумно вкусной: ароматные баклажаны с орехами и гранатом, сочный шашлык и запеченные на углях овощи никого не смогли бы оставить равнодушным. Но и Паша, и Артём едва ощущали вкус еды, ибо уже мысленно прощались друг с другом. Время было слишком безжалостно к ним. А сами они слишком строги и к себе, и друг к другу. Ведь столько всего можно было сказать, объяснить, услышать и понять, но они избегали говорить о своих чувствах, предпочитая оставаться среди недомолвок и додуманностей. Вещи Артём собрал за считанные минуты. Паша беспомощно наблюдал за его лёгкими движениями, желая изменить всё, уговорить его остаться или самому уехать с ним, лишь бы не отпускать, лишь бы всегда иметь возможность видеть его, чувствовать, обнимать. Губы Артёма нежно коснулись его рта. Пальцы Павла тут же притянули его голову ближе, запутались в волосах. - Люблю тебя. Хочешь верь, хочешь - нет, но это правда. Соколов сжал Пашкины бёдра, притиснулся к ним своим пахом. - Покажи. Павел, лаская языком шею Артёма, ловко вытащил болты из петель на его джинсах, и спустил их вниз вместе с трусами. Артём простонал, чувствуя возбуждение, хотя Пашка до его члена еще ни разу не дотронулся. Елагин опустился на пол. Поднял правую ногу Артёма и поставил на стул. Соколов закрыл глаза. Через секунду головку его члена опалило жаркое влажное дыхание, а ко входу прижался большой палец, принимаясь неспешно тереть его. *** Артём надел рюкзак на плечо. Чёрная кожаная куртка и чёрные джинсы придавали ему более взрослый вид. «Брутальный», - подумалось Пашке. Но он знал, насколько его мальчик на самом деле раним и чувствителен. Он вспомнил, как увидел его в первый раз. Как впервые прикоснулся, поцеловал. Как впервые любил. Он был прекрасен. И одно Паша знал точно - ему очень повезло встретить такого парня, как Артём. Елагин взял свёрток с маяком. - Напиши, когда доедешь. Соколов немного помолчал. Сглотнул. Вымученно улыбнулся. И кивнул. Сердце его разрывалось от очередного расставания. Ему была ненавистна сама мысль, что сейчас Пашка вернется домой к жене и ребенку, а он… он вернется к своим демонам. - Мне жаль, - проговорил Павел, будто прочитав его мысли. Артём попрощался с ним долгим и жадным поцелуем, после чего, не оборачиваясь, вышел из номера. За последние сутки он понял, что они оба не готовы к таким отношениям. Одной лишь любви оказалось недостаточно.