Рассекая волны

Увидев Игната впервые Пашка сразу определил, что парень из своих. И дело, конечно, было не во внешности, не в одежде и не в жестах. Несведущему человеку заметить это было бы сложно. Елагина всегда веселили статьи на тему «Как опознать в мужчине гея». Каких только глупостей авторы там не писали, но за всю свою жизнь Пашке не довелось встретить парня, который полностью соответствовал бы подобным описаниям. Игнат и Артём стояли друг напротив друга и о чём-то разговаривали. Игнат улыбался. Артём часто отводил глаза. Между ними явно что-то было. Елагин напрягся. Эта мысль ему не понравилась. Хотя ревновать Артёма прав у него никаких не было. Он сам жил с женщиной, периодически занимался с ней сексом, и время от времени трахался с парнями, с которыми знакомился в клубе. Пусть и происходило это в последние месяцы далеко не так часто, как раньше. Заметив, что взгляд Павла направлен в их сторону, Артём быстро свернул разговор с Игнатом. А на последующий вечером вопрос о том, кто это был, отмахнулся, сказав, что просто знакомый. - Знакомый, с которым ты трахаешься? - не удержался от уточнения Елагин. На несколько секунд между парнями повисло растерянное молчание. - Это было один раз! - признался Артём и нахмурился из-за того насколько резко это прозвучало. Пашка глубоко вздохнул, оглянулся в поисках подходящих слов, которые смогли бы передать то, что он сейчас почувствовал. - … Это неважно, - наконец выдохнул он. - Неважно что? - С губ Соколова сорвался нервный смешок. - Неважно сколько было раз или что это вообще было? Паша передёрнул плечами. Он не знал, что ответить. Да, он загонялся по этому поводу. Но не собирался говорить, что это признание едва не выбило у него почву из-под ног. Не собирался устраивать сцен ревности, и не собирался делиться своими опасениями насчёт Игната, от которого, как он чувствовал, исходила реальная угроза их с Артёмом отношениям. И так достаточно сложным и зыбким. - Скажи что-нибудь, - тихо попросил Артём. Слова обладали силой. Но молчание, сопоставимое с равнодушием убивало. - Я ничего не могу тебе запрещать и ничего не могу от тебя требовать, - негромко проговорил Павел. Соколов закусил губу и кивнул. *** На следующий день он пригласил Пашу с дочерью к себе домой. Полина от квартиры Соколова пришла в неописуемый восторг. Сначала она даже ходила по ней, как по музею, боясь прикоснуться с чему-либо, и лишь жадно рассматривала якоря, штурвалы, парусники. - Ой, а у папы тоже такой маячок есть! - радостно воскликнула девочка, увидев маяк-светильник. - Такой маячок папе Артём подарил, - сказал Елагин, украдкой взглянув на любовника. - А вот такого мишки у нас нет, - Полина показала на сидящего на полке плюшевого медведя в матроске и бескозырке. - А ты хочешь такого? - спросил Соколов. - Да, - тихо произнесла девочка и посмотрела на отца. Тот покачал головой: - Поля… Но Артём, сняв с полки игрушку, уже протягивал ее ребёнку: - Держи. Теперь он твой. - Спасибо, - широко улыбнулась Полина, прижимая к себе мишку. Пашка тяжело вздохнул: - Я вырастил вымогательницу. - А как его зовут? - не обращая внимания на отца, спросила Полина у Артёма. - Дилан, - чуть смущенно ответил Соколов. Всё-таки давать имена игрушкам не самое мужское занятие. - Что в переводе на русский означает «сын моря». - Привет, Дилан, - проговорила Поля, принимаясь играть с медведем. - Тём, ты не обязан ничего дарить Полине, - сказал Артёму Паша, когда они с ним прошли на кухню. - Я знаю, - мягко отозвался Соколов. - Мне просто захотелось. - Знал бы ты, чего мне хочется… - И чего же? - поинтересовался Артём, поднимая на Павла нескромный взгляд. - У меня встаёт лишь при одной мысли о том, как я разложу тебя на столе, - хрипловато проговорил Елагин. Глаза Артёма соблазнительно и увлеченно заблестели. - Но у нас в соседней комнате ребенок, - напомнил он, потираясь своим плечом о плечо любовника. Павел наклонился к уху Соколова. Едва тронул мочку губами, прекрасно зная, что это заводит его. - Мне нравится, как ты это сказал… - проворковал он. - У нас… ребёнок… Артём сглотнул и отвёл глаза. Он ни на минуту не забывал, что они с Пашкой не семья. Что он к семье Елагина не имеет никакого отношения. - Папа, а мы будем кушать? - прокричала Полина из комнаты. - Чем мне накормить твою дочь? - тут же встрепенулся Артём. - Я понятия не имею, что едят семилетние дети. - Полю накормить проще простого, она может есть утром, днём и вечером макароны с тертым сыром. Соколов моментально развернулся к навесному шкафу: - Ну, макароны-то у меня имеются, а вот сыр… - Подожди, - остановил его Пашка. - Я предлагаю заказать пиццу. Артём кивнул и сказал: - Я не против. После того, как они перекусили пиццей, Артём достал с антресолей коробку с детскими играми, которые принадлежали ему с Антоном. - Когда уезжал из дома, забрал с собой, - пояснил он. - Не хотел, чтобы мать выбросила. У Полины при виде коробки до верху заполненной различными игрушками, оживлённо заблестели глаза. И следующие три часа семилетняя девочка и два взрослых мужика дружно сражались в мини-бильярд, играли в настольные кегли, кормили «голодных бегемотиков», и даже гоняли по мототреку. Эта электромеханическая игра больше всего понравилась Полине, что вызвало немалое удивление у Артёма. - Мой отец, то бишь Чиполинкин дед, про неё говорит «у вас не девчонка, а пацан в юбке», - усмехнулся Паша, глядя на Соколова. - Помимо кукол она с не меньшим увлечением играет и в машинки, и с армией солдатиков и целый арсенал игрушечного оружия у неё имеется. - Ещё у меня есть набор рыцаря: шлем, меч и щит, - сказала Поля не отрываясь от гоночной трассы, и внимательно наблюдая за тем, как четыре мотоцикла то спускаются по наклонной поверхности, то поднимаются вверх с помощью специального подъемника. Девочка играла сразу за двух мотоциклистов, всячески подбадривала их и велела ехать быстрее. - Пап, твой гонщик совсем сонный, наверное, каши утром мало ел. - Не, он просто кофе забыл выпить, - сказал Пашка и посмотрел на Артёма. - Кстати, о кофе. - Сварить? - Соколов перехватил его взгляд. Елагин улыбнулся и кивнул. Пока Артём варил кофе и заваривал Полине чай, отец с дочерью доиграли в мотогонки, после чего Паша, найдя в чудо-коробке диапроектор, стал объяснять Полине, что это такое. - Проще один раз увидеть, чем сто раз услышать, - сказал Артём, входя в комнату с подносом. - Хочу-хочу! - запрыгала девочка от нетерпения и возбуждения. Плотно задвинув шторы и повесив на стену белую простыню, Артём с Пашей погрузились в детство, а Поля - в волшебную сказку. Артём вращал ручку устройства, а Пашка читал текст. Поля слушала, затаив дыхание. Некоторые герои сказок ей были уже хорошо знакомы, а с некоторыми, такими как Пан Ниточка и Бобрёнок Чука, она познакомилась впервые. Ночь подкралась незаметно, оставив позади насыщенный день, и Полина, неожиданно для всех, уснула на диване, обняв плюшевого медведя. - Блин, так жалко её будить, - тихо произнес Павел, глядя на дочь. - Не буди. Оставайтесь здесь до утра. - Предложил Артём. Елагин помотал головой: - Мне не хочется тебя стеснять. - Ерунда, - отмахнулся Артём и направился в спальню. Там, сменив на своей кровати постельное белье, сказал Пашке, чтобы он с дочерью располагался в спальне, а сам он поспит на диване. Спорить Паша не стал, понимая, что Соколов всё равно не передумает. Вместо этого, он перенёс ребенка в спальню и уложил в постель. Артём включил ночник. Прикрыв за собой дверь, парни тихо ступая прошли на кухню. - Хочешь ещё кофе или что-нибудь покрепче? - спросил Артём. - Покрепче, - с улыбкой отозвался Пашка и, подойдя к Соколову, прижался губами к его губам. Дразняще прикусил нижнюю, лизнул. Артём ответил на поцелуй, а его член тут же отреагировал на близость Пашкиного тела. - Именно об этом «покрепче» я и говорил, - шепнул Елагин, сжимая сквозь джинсы Тёмкину плоть. - Мы не можем это сделать, - рвано выдохнул Артём. Желание нахлынуло волной. - У меня дверь в спальню не закрывается. Что если Полина проснётся? - Полю теперь из пушки не разбудишь, уверяю тебя, - Паша дернул вниз молнию и пробрался рукой под бельё любовника. - Ты такой горячий. Артём издал тихий, но протяжный стон. - Пойдем хотя бы в ванную. - Идём. Заперев в ванной дверь, и включив воду, дабы заглушить собственные стоны, они, как голодные волчата накинулись друг на друга. Оба старались быть как можно тише, целоваться беззвучно, стонать приглушённо, любить бесшумно. У Артёма подкашивались ноги, у Паши бешено колотилось сердце. Они хотели друг друга так сильно, что каждая минута промедления казалась невыносимой. - Чёрт… - уже полностью раздев Артёма неожиданно выругался Павел. - Я гондоны забыл в отеле. У тебя есть? - Есть. В спальне, - с нервным смешком отозвался Соколов, соприкасаясь своим телом с Пашкиным. Ладонь Елагина проскользила по внутренней стороне Тёмкиного бедра и нежно сжала яички. - Принесёшь? - Давай без них, - после секундного размышления выдал Артём, по коже которого уже вовсю бежали мурашки. - Ты уверен? На лице Соколова появилось выражение твёрдой решимости: - Абсолютно. Пашка сглотнул. Его возбуждённый горячий член прижимался к животу Артёма, а пальцы медленно скользили по лицу. - Я… - Соколов не мог отвести глаз от влажной пульсирующей головки. - Я пользовался резинкой… в тот раз… когда… - Он шумно втянул ртом воздух. Пашкин рот завладел губами Артёма, не давая ему продолжать. - Ты принадлежишь мне и только мне, - выдохнул он в его губы, впиваясь ладонями в ягодицы. Артём простонал. Запустил руки в волосы любовника. - Войди. Елагин развернул Артёма спиной к себе, направляя его к раковине и наклоняя. Тело Соколова, переполненное возбуждением, гудело от желания. Он прогнулся, подставляя бедра навстречу Пашке. Павел увлажнил его маслом для тела, которое обнаружил рядом на полке, потёрся головкой члена о приоткрытый вход, и вошёл одним мощным глубоким движением в жаркое нутро. Артём тихо вскрикнул. Елагин замер внутри. - Больно? - Он поцеловал Тёму в затылок. Тот отрицательно мотнул головой. Пашка брал его неторопливо, протяжными движениями, раскачиваясь вперёд и назад, с наслаждением наблюдая за тем, как член раз за разом погружается внутрь, заставляя партнера постанывать глухо и отчаянно, дрожать, сходить с ума и просить. Паша начал ускоряться. Наклонившись вперёд, он подсунул руку под живот Артёма, обхватывая его плоть. Соколов судорожно вздохнул. Тело его натянулось струной. Сердце подскочило, стремясь вырваться из груди. Павел толкнулся особенно глубоко, сильнее сжал член любовника. Артём прикусил губу. Острые ощущения накрыли с головой, прогоняя мысли обо всём прочем, не имевшим отношения к их соитию. Елагин ещё раз с силой толкнулся в него, и утянул с собой в оглушительный оргазм, растворяясь в Тёмке без остатка. - Офигенно, - выдохнул Соколов, едва почувствовав, что снова может дышать. - Лучше, чем с ним? - не удержался от вопроса Пашка. Артём фыркнул и развернулся к нему: - Не ревнуй, тебе это не к лицу. - Думаешь, так просто не ревновать? - тихо спросил Павел. - Не думаю, - внутри Артёма что-то сжалось. - Знаю, что непросто. Елагин притянул его к себе. Обнял. - Попробуем пожить вместе, - проговорил он, касаясь поцелуем Тёмкиных губ. - Посмотрим, как у нас это получится. Артём кивнул и переплел свои пальцы с его: - Надеюсь, мы не будем орать друг на друга и спорить из-за всякой ерунды, как это часто делают живущие вместе пары. - Уверен, что не будем, - сказал Пашка и чмокнул любовника в нос. Артём поймал себя на мысли, что ему хочется стать счастливым.