Рассекая волны

Артём заставлял себя не мечтать раньше времени об их совместной жизни, но удержаться не мог. Впервые за долгое время на горизонте замаячило что-то хорошее. Он сам не знал почему был убежден в том, что у них с Пашей всё сложится. За неделю до его приезда Артём освободил место в шкафу для Пашкиных вещей, накануне сделал тщательную уборку и затарил холодильник. *** Марина молча смотрела на то, как Паша собирает вещи, и никак не могла понять, что она чувствует. Елагин рассказал ей о предстоящей длительной командировке, как только вернулся из Анапы. Марина сразу, без всяких раздумий сказала ему, что не собирается на целый год уезжать из Москвы. Здесь у неё работа, родители, квартира, которую она любила. Да и честно говоря, она не понимала, что делать в Анапе зимой, кроме как сходить с ума от скуки. Было бы это Сочи, тогда другое дело. Но Анапа… Нет, нет и ещё раз нет. Пусть Елагин отбывает туда один, работает и развлекается со своим любовником. А то, что он у него там есть Марина убедилась после того, как расспросила дочь о том, как и с кем они проводили время на море. Оказалось, что у Паши хватило наглости познакомить дочь с любовником, хотя Марина и надеялась на то, что Елагин будет более благоразумен. Но судя по всему, отношения с этим парнем для Павла особо дороги, раз он встречался с ним, не стесняясь собственного ребёнка. И упрекать в этом мужа Мара уже не видела никакого смысла. По большому счету, ей стало всё равно. Для Елагина же самым сложным было расставание с Полиной. В его жизни не было человека важнее дочери. Но объяснить семилетнему ребенку, что его отец в ближайший год будет жить отдельно за полторы тысячи километров от него - задача не из лёгких. И обещания в том, что он будет приезжать на выходные не смогли должным образом подействовать на Полину. Она обиделась и несколько дней не разговаривала с отцом. - Малыш, я буду звонить тебе каждый день, - как-то вечером сказал Пашка, глядя в затылок дочери. - По скайпу? - тихим голосом спросила Полина не оборачиваясь. - И по скайпу тоже. Поля повернулась и вздохнула с явным облегчением: - Хорошо. - Мне очень не хочется от тебя уезжать, но так нужно, - говорил он, поглаживая светлые волосы дочери. - Чтобы у тебя была красивая одежда, новые игрушки и вкусная еда, папе надо работать. А ты обещай мне, что будешь хорошо учиться. - Ладно, - произнесла Полина подавленным тоном. - Но мне в школе не очень нравится. На рисовалке намного интереснее. - Понимаю, - ответил Паша. - Но в жизни мы не всегда можем делать только то, что нам нравится. Поля сделала долгий судорожный вдох. - Пап, ты правда, не из-за меня уезжаешь? - напрямик спросила она. - Что? - Павел напряженно посмотрел на дочь. Полина пожала плечами: - Ну, я слышала, как бабушка Галя говорила маме, что если она не поедет с тобой, то у тебя там появится другая семья. И я тебе больше не буду нужна. Елагин приподнял лицо девочки за подбородок, так что их глаза оказались на одном уровне: - Ты - моя принцесса, - твёрдо сказал он. - Самая любимая девочка на свете. Ты всегда мне будешь нужна. Руки Полины обвили шею отца, и он прижал к себе тёплое тельце. *** Во сне Артём снова искал Антона. Звал его. Умолял ответить. Твердил себе, что брат не погиб. Что его не было в том самолете. Что они опоздали на рейс. Но как только в нос ударил запах жженого пластика, а лёгкие наполнились дымом, Артём понял, что Антона больше нет. Нигде нет. И искать его бесполезно. Артём всхлипнул и побрёл неизвестно куда по непроглядной тьме. По его лицу текли злые слёзы. Он не мог смириться. Не мог отпустить. Не мог. Мысли вертелись в его голове, как на карусели, которая никак не желала останавливаться. Он шёл не поднимая головы, растворяясь в своей боли. Шёл, пока не почувствовал, как чьи-то руки прикоснулись к нему. Обняли. - Все хорошо, - послышался мягкий, ласковый голос. - Всё будет хорошо. Артём вжался в эти тёплые, заботливые руки. Почувствовал в темноте чей-то взгляд, и открыл глаза. Руки принадлежали Пашке. - Прости, - судорожно выдохнул он. - Мне надо было тебя предупредить, что такое периодически случается. - Кошмары? - спросил Елагин, проводя пальцем по тыльной стороне его ладони. Соколов кивнул. - Я могу как-то помочь? Сделать тебе чай или ещё что? - Нет-нет, - со свистом выдохнул Артём. - Ты спи. Я сам. - Тише, - Пашка поцеловал Артёма в щеку. - Мне не сложно. Он включил ночник и поднялся с постели. - Я быстро. Артём приподнял подушку и сел, уставившись на светящийся маяк. Символ спасительного света и надежды. Паша вернулся через несколько минут. Улыбнувшись, протянул Соколову кружку со свежезаваренным чаем и устроился с ним рядом. - Прости, что я не даю тебе выспаться, - извинился Артём, дуя на горячий напиток. - Тебе же утром на работу. - Тебе тоже. - Я привык, - уголки губ Артёма дернулись в легком намеке на улыбку. Пашка ткнулся губами в висок любовника. - Давно у тебя эти кошмары? - Давно. - Соколов сглотнул образовавшийся в горле ком. - Со смерти Антона. Я или вижу, как он гибнет, или ищу его. Павел вздохнул: - Мне так жаль, что я ничем не могу помочь тебе. - Это не так. Ты помогаешь своим присутствием, - мягко возразил Артём. - С тобой мне не так страшно. Он допил чай и отставил кружку на тумбочку. Пашка спустил вниз его подушку, лег сам на соседнюю, и притянул парня к себе. - У Польки есть любимая колыбельная, хочешь спою тебе? - Хочу, - кивнул Артём, улыбаясь и закрывая глаза. - Солнце, мне кажется, ты устало светить. Солнце, мне кажется, ты просто устало. Ляг скорей в облака, отдохни, я поправлю тебе одеяло. Солнце, забудь обо всем, я отменю все метеосводки. Хочешь, я буду беречь твой сон - самый сладкий и самый короткий…* В Пашкином голосе было столько любви, что боль Артёма затихла и позволила ему погрузиться в спокойный сон. *** Шла четвёртая неделя их совместного проживания. Общий быт трудностей не вызывал, и вообще парни достаточно легко вписались в режим друг друга. Каждый новый день, прожитый вместе был наполнен страстью, любовью и нежностью. Вечерами они совершали променад к морю, после либо заходили поужинать в какую-нибудь кафешку, либо, возвратившись домой, готовили в четыре руки. Убирали потом тоже вместе: один мыл посуду, другой вытирал. Им нравилось засыпать под одним одеялом, пить по утрам кофе, сидя друг напротив друга. Им приносил радость и банальный поход по магазинам за продуктами, и совместная уборка квартиры. К Полине Паша ездил каждые вторые выходные. В следующую свою поездку в Москву он планировал забрать дочь с собой в Анапу на её первые школьные осенние каникулы. Но перед этим он хотел поехать с Артёмом в Сочи на могилу его брата. Приближалась очередная годовщина со дня его гибели. Артём сказал, что собирается ехать на день раньше, дабы избежать встречи с родителями. - У меня нет сил общаться с ними, - пояснил он голосом, в котором просквозили признаки паники. В последние дни Артём вообще ходил, как в воду опущенный, и его состояние тревожило Павла. - Я бы хотел поехать с тобой, если ты, конечно, не против, - предложил ему Елагин. - Я буду очень рад твоей компании, - заверил Пашку Артём, и действительно немного просветлел лицом. - Эти поездки мне нелегко даются. Накануне Елагин наведался в квартиру, которую ему выделили на работе для проживания, оставил там некоторые свои вещи, закупил продукты и всё самое необходимое для жизни с семилетним ребенком. Поговорив с Артёмом, они оба пришли к выводу, что ещё не время говорить Полине о том, что ее отец живет с другим мужчиной. Понятно, что в силу своего возраста никаких определенных выводов она из этой информации не сделает, но вот в общении с бабушками и дедушками может совершенно случайно об этом упомянуть и тогда расспросов будет не избежать. *** - Пришли, - сказал Артём, остановившись перед гранитной плитой с надписью: Соколов Антон 06.12.1996 - 31.10. 2015 С памятника на Пашку смотрел абсолютный двойник Артёма. Такие же задумчивые глаза, слегка несимметричные брови, прямой нос и красиво очерченные сексуальные губы. Пока Павел застыв, пристально вглядывался в такое знакомое, но всё же чужое лицо, пока искал отличия, Артём вошёл в калитку и, наклонившись к могиле, воткнул прямо в землю букет разноцветных хризантем. Затем провел ладонью по фотографии близнеца, на мгновение коснулся лбом, что-то прошептал. Елагин тихо отступил на шаг, не желая мешать братьям. Но даже на расстоянии чувствовалось насколько сильным было их единение. Артём прижал ладони к граниту, будто пытаясь нащупать на камне невидимую дверцу, открыв которую он сможет шагнуть к брату. - В день его похорон светило солнце, - вдруг ровным тихим голосом произнёс он. Но Пашка видел сколько сил Артём вкладывает, чтобы сохранять спокойствие. - Оно было такое ослепительно яркое, словно лето вернулось, чтобы проводить Антоху. Елагин молчал. В его руках тоже были цветы, дюжина темно-красных роз, стебли которых кололи сейчас его ладони. - На небе не было ни облачка, - голос Соколова дрогнул, и зазвучал совсем тихо. - Раньше мне казалось, что во время похорон должен идти дождь. Но в тот день будто сама природа отрицала смерть Антона. - Артём повернул к Пашке лицо с полосками от слёз. - Вокруг было полно народа, но чем больше они говорили слова соболезнования, тем сильнее мне хотелось лечь в одну могилу с братом. Паша подошёл к своему мальчику. Положив цветы на скамейку, он опустился к нему на землю и притянул к себе. Тот судорожно всхлипнул. Павел ничего не говорил, лишь тихонько поглаживал напряженную спину Артёма. Соколов держался изо всех сил, кусал губы, сглатывал боль, сжимал кулаки, но всё-таки не выдержал и разрыдался в объятиях любовника, как и в ту ночь, когда он впервые поведал ему свою историю. - Мне так его не хватает, - всхлипывал он. - Всё рухнуло, Паш, всё. А между мной и родителями, наоборот, выросла глухая стена непонимания. Без Антона мы не знаем, как общаться друг с другом. Его душа разрывалась в клочья. Он плакал долго и безутешно, пока слёзы не иссякли. После Елагин провёл пальцами по влажному лицу Тёмы и нежно поцеловал в губы. - Прости, - немного успокоившись, выдохнул Артём. - За что? - удивленно приподнял бровь Пашка. - Что веду себя, как девчонка. - Ты ведешь себя, как человек, который переживает огромное горе. - Паша дотянулся до своих цветов и положил их рядом с букетом Артёма. - Это мой Пашка, Антох, - сказал Соколов, поднимая глаза на фото близнеца. - Я люблю твоего брата и обещаю, что буду заботиться о нём, - проговорил Павел, обнимая Соколова за плечи. - Не давай обещания, которые не сможешь выполнить, - мягко укорил его Артём. - Ведь рано или поздно этот год закончится, и ты вернёшься к семье. - За год много чего может произойти, - философски заметил Елагин. Отец позвонил Артёму вечером следующего дня. Через час после того, как Пашка улетел в Москву за Полиной. - Почему ты не предупредил, что приедешь на кладбище тридцатого? - с места в карьер начал Николай Алексеевич, без приветствий и прочих стандартных фраз. Увидев на могиле свежие цветы, они с женой сначала подумали, что Антона вероятно навестили друзья, но когда Артём так и не появился, поняли, что цветы эти от него, тем более друзья обычно не утруждают себя сбором опавшей листвы и прочей уборкой, а к их приезду на могиле сына царил идеальный порядок. Артём тяжело сглотнул. - Так получилось. - Мать очень расстроилась, - с упреком сказал отец. Соколов-младший выдержал паузу. - Мне жаль, - глухо проговорил он. - Ничего тебе не жаль! - воскликнул Николай Алексеевич. - Ты - эгоист, Артём! Тебе сложно сделать над собой усилие и провести с родителями несколько часов в году! - кричал он в телефонную трубку. Артём вонзил ногти в ладони, пытаясь взять себя в руки. - Считаешь, что Антон одобряет такое твоё поведение? - продолжал мужчина немного понизив тон, но Артём уже перестал слушать. Голос отца превратился в гул. - Артём! Артём! - гремел он в телефонную трубку. - Я тебя слушаю, - хрипло выдавил Соколов, проглотив ком, вставший в горле. - Нет, это я тебя слушаю! - взвился отец. - Я хочу получить объяснения! - У меня нет объяснений. - Ты должен приехать! - тоном, не терпящим возражений, строго заявил Николай Алексеевич. - Мы обязаны все вместе помянуть твоего брата и поговорить! - Кому обязаны? - тихо поинтересовался Артём. - В первую очередь, Антону! Артём много чего мог бы ответить на это отцу, но вместо этого он просто нажал на «отбой» без единого слова. Голова заболела невыносимо.