Рассекая волны

- Блин, как же я соскучился по тебе, - Пашкины пальцы скользнули внутрь Артёма и тот не смог сдержать стон. - Паш, - прерывающимся шёпотом попросил он, медленно выпуская из легких воздух. - Еще. Хочу… Павел согнул пальцы под определенным углом, и Соколов заёрзал сильнее, застонал громче. - Дааа… - приглушенно вскрикнул Артём. Елагин надел презерватив и мягко направил член в обжигающе-горячее тело любовника. Артём окончательно потерял над собой контроль, полностью отдавшись ощущениям. Он кусал губы, перекатывал на языке Пашкино имя, дрожал, словно по его телу бежал ток, и с каждым новым Пашкиным толчком приближался к кульминации. Павел прижался лбом к Тёмкиному затылку. Быстрее заработал рукой, всё больше накачивая чувствительную плоть, и через несколько мгновений ощутил, как его партнера начали прошивать спазмы удовольствия. Он взорвался внутри него следом. Наполнил пульсирующее нутро спермой. И выдохнул. - Я вернулся в бассейн, - проговорил Артём через некоторое время, расправляя плечи и выпрямляясь. - А ты оттуда уходил? - не понял Елагин. - Я имею ввиду не работу в бассейне, а то, что снова начал прыгать, - объяснил Тёма. - Супер! - обрадовался Пашка. - Можно будет как-нибудь прийти посмотреть? Артём кивнул: - Да. Только давай через пару недель. Я пока далёк даже от просто хорошей формы, не говоря уже про ту, которая у меня была когда-то. - Как скажешь, - ответил Паша, размышляя вслух: - Но я же не оценивать тебя буду. Тем более, я вообще не знаю никаких нюансов, кроме того, что в воду надо входить без брызг. Соколов улыбнулся: - Я тебе объясню. Там нет ничего сложного. *** Силы небесные. Паша нашёл в интернете выступления братьев Соколовых на различных соревнованиях и теперь не понимал, почему он не сделал этого раньше. Из спорта Павел предпочитал хоккей и большой теннис, а на водные виды никогда не обращал внимания, мог только в рамках Олимпийских игр посмотреть. С первого раза отличить Артёма от Антона у него не получилось. Впрочем, и со второго тоже. Поэтому, когда оператор показал парней крупным планом, Елагин застопил видео, и принялся вглядываться в их лица. Они были абсолютно одинаковые. - Я - справа, - услышал Пашка голос Тёмы у себя за спиной. - Ты ведь пытаешься понять кто из нас кто? Паша кивнул. - Наши фанаты различали нас именно по местоположению, - со смешком прокомментировал Артём. - Я всегда, на всех соревнованиях с самого детства был по правую руку от Антона. - А вам не хотелось, например, стричься по-разному, чтобы вас можно было хоть как-то различить? - Павел повернулся к Артему. - Неа. Нам нравилось, что мы одинаковые, и что далеко не все могут нас различить, - на мгновение в голосе Артёма прозвучала тоскливая нотка. - Если бы вы оба были натуралами, наверное, было бы удобно меняться девчонками, - улыбнулся Павел. - Не знаю как, но девушка Антона различала нас безошибочно, - промолвил Соколов. - Долго они встречались? - Два года, - ответил Артём, тут же добавив: - Ну, как встречались. Общались в основном по скайпу, а пересекались в реале не чаще трёх-четырёх раз в год. На восемнадцатилетие Антон подарил ей путёвку в Египет. - Голос Артёма дрогнул. - На следующий год после Олимпийских игр в Бразилии он хотел ей сделать предложение. Елагин вздохнул. Качнулся на стуле назад и, поймав ладонью руку Артема, притянул его к себе, усаживая на колени. - Прости, что я расстроил тебя. Я не хотел. - Ничего, - Соколов положил ладонь на мышку, но «плей» не нажимал, продолжая рассматривать изображение брата на экране. - Вообще-то, есть кое-что, что помогло бы девушкам отличать нас. - Интригуешь, - с интересом протянул Паша. Артём развернул левую руку и показал Пашке бледный шрам на внутренней стороне предплечья. - Это я в детстве опрокинул на себя кружку с горячим чаем. Паша прикоснулся губами к бледному неровному следу. - А я почему-то думал, что этот шрам издержки профессии так сказать. - Нет. Просто ожог. Павел кивнул на экран монитора: - Не хочешь посмотреть вместе со мной? Артём подавленно промолчал. - Давай, я выключу, - произнёс Елагин, чувствуя душевное беспокойство Тёмы. - Этот прыжок принес нам серебро на чемпионате мире, - сказал Артём и сам запустил видео. - Два с половиной оборота вперёд с тремя винтами. Мы очень хотели выиграть. - Рассказывал он. - Специально готовили этот прыжок, иначе китайцев обойти было бы невозможно, но всё же чуть-чуть не дотянули до золота. Но основной целью, как и у каждого профессионального спортсмена, у нас была Олимпиада, и этот чемпионат был одним из этапов подготовки к ней. - Это самый крутой прыжок? - спросил Пашка. - Наиболее сложный из существующих винтовых, - ответил Соколов. - Готовили его долго, но деваться было некуда. Китайцев можно только сложностью задавить. - Он сделал глубокий вдох, глядя на замедленном повторе, как они с братом синхронно входят в воду. - Был у нас ещё в запасе четыре с половиной оборота назад. Дорогущий прыжок. К Играм должны были довести его до совершенства. - Не страшно прыгать с такой высоты? Артём улыбнулся: - Учиться летать не страшно, когда под тобой вода. Елагин ласково провел пальцами по его волосам. - Слушай, Тём, а с ребятами по команде у тебя не сохранились дружеские отношения? - А с ребятами по команде не бывает дружеских отношений, - Соколов взглянул на Пашку. - Приятельские - да, но не дружеские. Мы же в первую очередь соперники. Когда я со спортом завязал в первое время некоторые ребята еще выходили на связь, но в течение года всё общение сошло на нет. - Жаль, - вздохнул Пашка. - Да не особо, - Артём облизнул губы. - Я привык. С самого детства моим лучшим другом был Антон, и заменить его не сможет никто. - Понимаю, - склонив голову, вымолвил Паша. - А расскажи мне лучше ты о своих друзьях, - с неприкрытым любопытством в голосе попросил Артём. Павел напрягся. По лицу его скользнула едва различимая тень горечи. - Я влез не в своё дело? - невооруженным взглядом было видно, что Елагину от просьбы Артёма стало не по себе. - Нет. Конечно, нет. - Пашка вздохнул. - Просто думаю с чего лучше начать. - Начни с лучшего друга, - подсказал Артём. Елагин натужно улыбнулся. - Его звали Димон, - с теплотой в голосе начал говорить Пашка. - Мы познакомились в первом классе. И так и просидели за одной партой десять лет. Были не разлей вода. В хоккей гоняли, по крышам шастали, на концерты ходили, в ночных клубах отрывались, знакомились с девчонками. Первые сигареты, первый алкоголь, первый косяк - всё это мы пробовали вместе. - Он тебе нравился, как парень? - поинтересовался Артём. Пашка отрицательно качнул головой: - Нет. Вот как раз к нему я испытывал чисто дружеские чувства и даже поцеловать его ради любопытства мне никогда не хотелось. - Во-сколько лет ты понял, что не равнодушен к парням? - В четырнадцать, - Паша посмотрел на Тёму. - Я влюбился в парня из соседнего дома, и это стало для меня откровением. До того момента я полагал, что в том, что мне нравятся красивые актёры нет ничего особенного. Но увлечение обычным парнем слегка напугало меня. Я сказал Димону, что нам надо обзавестись подружками и вскоре мы нашли себе их. Встречались вчетвером, гуляли до поздней ночи, целовались в подъездах и подворотнях. Мне не терпелось переспать с ней, чтобы убедиться, что эротические сны с соседским пацаном просто случайность, что это всего лишь всплеск гормонов. - Убедился? - усмехнулся Артем, вспоминая, как сам переживал нечто подобное. - Угу, - Павел сглотнул. - К шестнадцати годам я сдался, сменив между тем несколько подружек. В то время, как Димон тащился от секса и был готов заниматься им круглосуточно, я не испытывал ничего особенного. Что девчонку трахать, что дрочить - один фиг. - И что произошло в шестнадцать? - ладонь Соколова скользнула по Пашкиным плечам. - Решил попробовать с парнем, чтобы окончательно разобраться в себе, - проговорил Паша, дерзко улыбнувшись. - Разузнал, где у нас в Москве геи знакомятся и пошел в один из клубов. Думал, что охрана меня не пустит, но им пофигу было. Там и состоялся мой первый гей-опыт. Причем, за один вечер я успел побыть и активом, и пассивом. - И как? - спросил Артём поднимая брови, и ёрзая на колене Павла. - Роль пассива мне с первого раза не зашла вообще, - сказал Елагин, проводя рукой по внутренней стороне Тёмкиного бедра. - И во второй раз я парню задницу подставил только года через три. А вот самому трахать оказалось нереальным кайфом. Секс с девушками и рядом не стоял. Я впервые испытал такой мощный оргазм, что даже отключился на несколько секунд. Артем придвинулся ближе к Пашке. - Ты признался в этом своему другу? - Не сразу. Нет. - Паша снова сглотнул слюну и дёрнул кадыком. - Я не был уверен, как он к этому отнесётся. Пробовал закидывать удочки на эту тему, чтобы прощупать почву, но разговор вечно соскальзывал, а настаивать я не хотел, чтобы не вызвать подозрений. Но где-то через год он начал встречаться с одной девчонкой и задался целью свести меня с её подругой. Вот тогда-то я и решился сказать ему правду. - Паша натянуто улыбнулся и замолчал. Соколов не торопил его. - Это было непросто, - минут через пять продолжил Елагин. - Я настолько осторожно подбирал слова, что поначалу Димка даже не понял о чём я говорю. В итоге мне пришлось сказать всё, как есть. Что меня привлекают парни, а секс с девчонками пресный и скучный. Он подумал, что я его разыгрываю. Начал ржать. Но когда я не поддержал его смех, понял, что это была не шутка. - Как он отреагировал, узнав правду? - Взял тайм-аут на пару дней, - усмехнулся Елагин. - После чего сказал, что он не может дружить с геем. Мол, ему это неприятно. Хотя я его успокоил, сказав, что на его задницу посягать не собираюсь. Артём вздохнул: - И вы действительно больше не общались? - Он удалил меня из друзей в соцсетях, на звонки не отвечал… - с тоской проговорил Павел. - Так что, да… Это признание стоило мне слишком дорого - я потерял лучшего друга. Единственного друга. Артём взглянул на него с удивлением: - Но, судя по всему, он тебя, как друга не ценил. Елагин ничего не ответил. Ему до сих пор было и больно, и неприятно, и обидно вспоминать о Димке. - Десять лет дружбы для него ничего не значили? - продолжал возмущаться Соколов. - Я не знаю, Тём, - устало ответил Паша. - Видимо, нет. Но я благодарен ему, что он ничего не сказал моим предкам. Артём переплёл свои пальцы с пальцами Пашки. - С таким другом и враги не нужны, - неодобрительно фыркнул Соколов. - Какая ему разница с кем ты спишь? Пашка пожал плечами: - Я давно перестал думать об этом. Артём прикоснулся губами к виску Павла, чувствуя свою вину за то, что разбередил его раны. - А в универе ты не обзавёлся друзьями? - спросил он, вглядываясь в лицо любовника. Павел покачал головой. Глаза его поблёскивали ироничными искорками. - Знаешь, как говорится: обжегшись на молоке, дуешь на воду. Больше я уже сам никого не подпускал особо близко к себе. - Понимаю, - кивнул Артём. - Кстати, когда я женился, то понадеялся, что с Мариной мы станем друзьями. Считал, что брак построенный на дружбе более прочный, чем тот, что основан на любви. Артем с трепетом посмотрел на Пашку, а затем нежно поцеловал в губы. - Мне жаль. - Не бери в голову, - отмахнулся Елагин. - Дела давно минувших дней. Всё уже переболело. - Тогда, пойдём спать. - Пойдём, - глаза Елагина потеплели. - Только давай пройдём через кухню. Мне от всех этих разговоров есть захотелось. - Идём, - Соколов поднялся на ноги и потянулся. - У нас там еще капустный пирог оставался. *** Пашка заснул быстро. Артём чувствовал его размеренное дыхание на своей щеке, но сам уснуть никак не мог. Его не отпускала история, которую рассказал Павел. Он не понимал, как можно вот так разбрасываться друзьями. Одно дело не простить подлость или предательство, но разорвать дружбу только потому, что друг - гей, это было выше его понимания. Впрочем, в своё время о чём-то подобном предупреждал его Антон. В нашей стране люди категорически не хотят признавать, что гомосексуалы ничуть не хуже гетеро. Почему-то насильникам, убийцам и педофилам они находят разные оправдания, но геев клянут на чём свет стоит, хотя единственное их преступление заключается в том, что они любят человека своего пола. К горлу Артёма подступила горечь. Собственные родители возненавидели его за то, что ему нравятся парни. «Ты оставил нас без внуков, когда мог бы назвать своего сына именем брата, и тем самым компенсировать нашу потерю», - заявила ему мать во время телефонного разговора, когда Артём месяц спустя после памятной, но очень неприятной встречи, всё же решился позвонить родителям. Артём не понял, почему должен был компенсировать родителям смерть Антона. Ведь это не он убил брата. Да и потом, разве возможно одного человека заменить другим? Забыть того, кто умер и полюбить другого? Все эти вопросы он и задал матери. «Лучше бы на месте Антона оказался ты», - ответила она охрипшим от возмущения голосом и бросила трубку. Именно в этот момент Артём понял, что у него больше нет родителей.