Рассекая волны

- Вчера я был очень плохим мальчиком, - вкрадчиво проговорил Артём, пробираясь пальцами под Пашкину рубашку и касаясь тёплой обнаженной кожи. - Насколько плохим? - отозвался Елагин, трогая губами мочку его уха. - Настолько, что ты должен будешь меня наказать, - произнёс Артём, расстегивая собственные джинсы. Брови Павла удивленно поползли вверх: - Что ты натворил? - Загляни туда. - Соколов кивнул на прикроватную тумбочку. Выдвинув ящик, Пашка прифигел. - Не могу поверить. - Глаза его загорелись. - Ты ограбил интим-магазин? Он сел на край кровати и достал из ящика набор для БДСМ в фиолетово-чёрном цвете. Открыв коробку, Паша извлёк на свет божий наручники, кожаную плеть, пуховый тиклер, вибронасадку на палец, силиконовый вибратор, а также анальную цепочку. До кучи Артём пополнил их запасы презервативов и лубрикантов. Соколов втянул в рот воздух с такой силой, что Павел отвлёкся от созерцания игрушек и поднял на него глаза. - Я помню наш разговор про БДСМ, - выдавил Артём. Вид у него был смущённый. - Я рад, что ты помнишь, - с коварной улыбкой произнёс Елагин. - Но за то, что ты не взял меня с собой в магазин, я тебя действительно накажу. Артём проказливо хмыкнул, чувствуя эйфорию при мысли о том, что его ждёт что-то новое и необычное. Скинув джинсы, он подошел ближе к Пашке, просунул одну ногу между его колен, и опустился сверху, оседлывая бедро. Паша стянул с него футболку. С удовольствием лизнул сосок, а затем довольно-таки ощутимо прикусил его зубами. - Мой мальчик уверен, что хочет пожёстче? - Да, - кивнул Артём, ёрзая на ноге любовника. Нет, он никогда не мечтал о таком и даже не думал, но сейчас это ему казалось правильным. Глядя на Пашку, он ощущал исходящую от него энергию. Захватывающую, тёмную, непривычную. Павел одним движением опрокинул его на постель и стянул трусы. После чего приковал его руки к спинке кровати, чувствуя, как самого охватывает возбуждение. Соколов подвигал бёдрами. Его член заинтересованно дёрнулся в Пашкином направлении. - Послушай, Тём, - тихий голос Елагина пробрался в мысли Артёма. - Если тебе что-то не понравится, сразу скажи мне прекратить. Не терпи, ладно? Это всего лишь игра, и я не хочу причинять тебе боль. Артём что-то крякнул в ответ. Его затуманенный взгляд говорил о том, что всё, что он сейчас хочет - это секс, секс и ещё раз секс. И всё, что он видит перед собой - это губы Пашки, манящие, чувственные, влажные. У Артёма кружилась голова, и текли слюнки от знакомого, возбуждающего запаха его тела. Желание тягучим мёдом расползалось по венам. - Блин, это так волнующе, - выдохнул он. Паша усмехнулся и, взяв в руки тиклер, легонько провёл им по груди партнёра, медленно обвёл вишенки сосков. Артём облизнул губы. По его телу пробежала дрожь. Рука Павла спустилась ниже. Мягкие пёрышки коснулись его истекающего члена и яичек, погладили внутреннюю поверхность бёдер, едва задели вход. Гибкое тело Артёма выгнулось. Сердце отчаянно заколотилось. Елагин легонько повернул его на бок насколько позволяли закованные руки и звучно шлёпнул плетью по бедру. С члена Тёмы закапала смазка. Он застонал и тут же получил ещё один удар. Ягодицы Артёма сжались, но почти тут же расслабились, и Пашка продолжил охаживать их плёткой, охваченный безумным порывом, но не забывая при этом зализывать покрасневшую кожу. Невольно вскрикнув от очередного более хлёсткого удара, Артём поджал колени к груди. - Ещё, - потребовал он, сходя с ума от какого-то дикого, сумасшедшего желания. Пашка провёл языком по раскрытому отверстию так, что Соколов едва не подавился вдохом от приятного контраста, а после снова хлестнул плетью по его ягодицам, мелко задрожавшим в ответ на удар. И вновь погрузил в него свой язык. Стыд, лёгкая боль, наслаждение - всё перемешалось. Он прерывисто дышал, стонал и ёрзал, утратив контроль над собственным телом. А ещё просил. Он был на грани. Низ живота охватил сладкий жар. У Павла от одного вида вот такого Артёма, расхристанного, готового ко всему перехватывало дыхание и волны возбуждения окатывали всё тело. - Пожалуй, я и сам долго не выдержу, - прохрипел он, сделав несколько глубоких вдохов, чувствуя, как туманится разум, но тем не менее дотянулся до пальчиковой вибронасадки, и быстро разобравшись в принципе её работы, ввёл игрушку в горячее нутро Артёма безошибочно находя простату и доводя любовника до полного исступления. Выплескиваясь на простынь без какой-либо стимуляции члена, Соколов сорвал голос. Это был самый невероятный по своей силе оргазм в его жизни. Спокойно наблюдать за таким великолепным зрелищем Елагин не мог. Мышцы его живота свело сладостной судорогой. Перестав себя контролировать, он нетерпеливо развернул Тёму обратно на спину, задрал его ноги почти к самым наручникам и, резко войдя в расслабленное тело, довольно выдохнул. Артём беспомощно всхлипнул, когда член партнёра проехался по чувствительной точке. Приподняв ягодицы, он стал двигаться навстречу Пашке. Паша как мог оттягивал момент кульминации и всё-таки долго сдерживать бешено пульсирующий член он был не в состоянии. Напряжение внутри него достигло апогея. Сердце подскочило к самому горлу. Взвинтив темп, он яростно заработал бёдрами, зашипел, утыкаясь лбом в плечо любовника, и рухнул в одуряющий оргазм. Под зажмуренными веками вспыхнули разноцветные круги. Много позже, сдвинув в сторону все игрушки, и лёжа в блаженной тишине, Пашка нежно скользил пальцами по телу Артёма, словно по струнам гитары, а тот отзывался лёгким постаныванием, будто мелодией. - Не представлял, что ты так заведёшься от этого, - выдохнул Павел в губы Тёмы. - Ты не представляешь, как мне стыдно, - признался Артём, пряча от Пашки глаза. - Балда. - Павел легонько шлёпнул любовника по заднице. - Тебе не должно быть стыдно за то, что приносит удовольствие. Артём протяжно вздохнул. - Это какое-то неправильное удовольствие, - задумчиво протянул он. Елагин посмотрел на Тёму, и сдвинул брови: - Если ты так считаешь, то нам необязательно этим заниматься. - А ты как считаешь? - Считаю, что нет ничего неправильного в том, что нравится обоим партнёрам. Соколов поцеловал его в губы. - Почему ты пахнешь морем, небом и… и яблоками? - полусонным шёпотом спросил Пашка, лениво отвечая на поцелуй. *** Как назло, именно в ту неделю, когда Елагин привёз в Анапу дочь на весенние каникулы, на работе у него случился аврал. То ли у всех разом началось весеннее обострение, то ли Пашка просто столкнулся с редкой, но от этого не менее злосчастной цепочкой случайностей. Плюс ко всему его помощница Дарья совсем некстати слегла с простудой. И Павлу самому пришлось разбираться с загадочно испарившимися подрядчиками, звонками московского руководства и с сорванным контрактом поставки гостиничного оборудования. Большую часть времени Полина коротала с Артёмом. Погода располагала к долгим прогулкам, и они много часов проводили на улице. В Москве ещё было относительно прохладно, а вот южное солнце пригревало уже по-летнему, и девочка с радостью носилась по побережью, то и дело норовя погладить шаловливыми ладошками море. Из-за большой загруженности в этот раз Елагин не мог брать дочь с собой на работу, и поэтому в те дни, когда у Артёма были занятия в бассейне, Полина тоже находилась там. В первый раз она, сидя на скамейке, с любопытством наблюдала, как тренируются другие дети, а на следующий день сама изъявила желание заняться плаванием. Но так как уровень подготовки у нее значительно отличался от остальных, то Соколов решил позаниматься с девочкой индивидуально. И именно эти занятия ещё больше сблизили Артёма с дочерью Павла. Полина унаследовала от отца спокойный и добрый нрав. Не ныла, по крайней мере, Артём ни разу не был свидетелем её капризов. Всегда находила, чем себя занять. Могла подолгу сидеть за столом, занимаясь рисованием, выдумывая различные сюжеты для своих картин. За то время, что они провели вместе, Артём понял, что больше всего на свете Поля хочет, чтобы отец вернулся домой. - А здесь тебе не нравится? - спросил он у нее. - Нравится, - ответила Полина, очаровательно сморщив носик. - Но здесь нет мамы. А я хочу, чтобы мама и папа были вместе. Соколов кивнул, горько усмехнувшись про себя. Горло сжало словно судорогой. Вот она - правда, с которой не поспоришь. Не будет же он соревноваться с ребёнком за Пашкину любовь. Я хочу, чтобы мама и папа были вместе. Такие простые слова, сказанные семилетней девочкой разрушили и без того зыбкую надежду на счастье. Он проглотил застрявший в горле ком и нацепил на лицо улыбку. *** - Море сегодня сердится… - сказала Полина, когда они с Артёмом пришли на набережную. После двух недель тёплой и солнечной погоды неожиданно похолодало. Ветер усилился, а на гребнях частых волн появились вспененные белые барашки. - У моря, как и у людей, тоже бывает плохое настроение, - сказал Соколов, держа девочку за руку. - Почему? - Поля посмотрела на Артёма. - Капризничает, - ответил тот. - Показывает свой характер. Выпускает пар. Девочка моргнула. Покусала губу. - Я боюсь, когда оно злится, - на её лице отразилось волнение. - Бояться не стоит. Надо просто соблюдать меры предосторожности. - Соколов поправил длинные светлые волосы Полины, убирая их с её лица. - Когда море сердится, не нужно спорить с ним и бросать ему вызов. Человек всё равно слабее. Нужно просто переждать. Дождаться, когда оно успокоится. Говоря всё это, Артём следил взглядом за двумя парнями лет шестнадцати, находящимися на пирсе. Что они там делали в такую погоду, ему было совершенно непонятно, ибо полутораметровые волны то и дело надвигались на них, тут же откатывали обратно и набрасывались снова. Несмотря на всю серьёзность ситуации, парни умудрялись прикладываться к бутылкам с пивом и дурачиться, со смехом встречая очередную волну, с шипением ударявшуюся о пирс. - Придурки, - ругнулся Артём себе под нос, понимая, что ничем хорошим такая беспечность не закончится. - А что они делают? - спросила Полина, проследив за его мрачным взглядом. - Смерть ищут, - буркнул Соколов. Брови его сдвинулись к переносице. Поля сглотнула и замерла на месте. Слово «смерть» до сих пор вызывало у неё тревогу. Внутри у Артёма всё рухнуло, когда новая волна накрыла одного из горе-героев с головой, и уже в следующую секунду она подхватила его и закружила в своих холодных объятиях. Судя по растерянному виду второго олуха, он даже не понял, что произошло. Зато Полина поняла. Она охнула, а затем громко вскрикнула. Соколов протянул Поле свой телефон и велел ей сесть на лавочку. Немного поколебавшись, девочка села и непонимающе уставилась на Артёма. - Никуда отсюда не уходи, поняла? - Артём мгновенно сбросил куртку и кроссовки. - Номер папы у меня забит под цифрой «два». Поля бросила на него нервный взгляд. Её сердечко отчаянно заколотилось. Прежде чем отвернуться от ребенка, Соколов успел заметить, как губы девочки задрожали. - Ничего не бойся, малышка! - Он быстро осмотрелся, но никого из людей поблизости не увидел, что его ничуть не удивило, ибо, во-первых, был разгар рабочего дня, а во-вторых, погода не располагала к прогулкам вдоль моря. - Как только увидишь кого-то из взрослых, попроси их вызвать спасателей! В этот момент второй парень, по всей видимости, желая помочь своему другу, прыгнул в море, и оно тут же утянуло его в свои волны. - Дерьмо… - Артём со все ног кинулся к пирсу. Он понимал, что достаточно нескольких секунд для того, чтобы волны отнесли ребят чёрт-те куда от берега, и надеялся, что эти два искусителя судьбы хотя бы умеют плавать. Впрочем, это не особо им поможет, если они не знают, как правильно дышать, когда на тебя идёт штормовая волна. Мощь моря может разорвать на куски и развеять по ветру, и чтобы выжить в этой мясорубке, надо очень хорошо постараться. А вот чтобы проиграть коварную игру со штормовым морем достаточно просто поддаться панике. Соколов нырнул в воду. Одного из парней он увидел практически сразу. Тот усиленно барахтался в волнах, которые крутили его, как щепу, а он, делая резкие и беспорядочные движения, пытался сопротивляться водной стихии. Получалось плохо. Хватая ртом воздух, он бессознательно втягивал в себя всё больше и больше воды. Никого спасти он, конечно же, в таком состоянии не смог бы, а вот утопить самого себя запросто. В несколько мощных гребков Артём подплыл к нему. - Держись, - выпалил он и, обхватив утопающего рукой поперёк груди, стараясь поддерживать его голову над водой, собрался уже было плыть вместе с ним к берегу, как молодой человек что-то прохрипел, извернулся и, вцепившись в плечо Артёма стал утягивать за собой. Типичное поведение паникёра, когда страх берёт верх над разумом. - Сука… что ж ты творишь-то… - выдохнул Артём, чувствуя, что парень сковывает его движения. Таким макаром они с ним оба пойдут ко дну. А этого Соколов хотел меньше всего. Нет, он не против был умереть, но не таким образом и не на глазах у ребёнка. А ещё именно сейчас он осознал, что ему есть, что терять. В глазах парня пылал безумный огонь. Он попытался что-то сказать, но Артём взял его одной рукой под подбородок, локтем зажал плечо, лишая его возможности вывернуться и, лёжа на боку стал двигаться к берегу, используя силу волн, стараясь именно на их гребне перемещаться как можно дальше. Едва оказавшись на берегу Соколов перевернул страдальца на бок, и содержимое его желудка тут же устремилось наружу. Он начал кашлять, выплевывая воду, которой успел наглотаться. Их моментально окружило несколько человек, видимо привлечённых суетой у пирса. Артём успел найти взглядом, вжавшуюся в лавочку дочь Павла. Она следила за ним с беспокойной гримасой на лице. Отплевавшись, молодой человек устремил на Артёма испуганные глаза. - Спаси… моего… - Его зубы стучали друг о друга. - Мой… друг… там… Спаси… его. - Вызовите сто двенадцать! - бросил Артём собравшимся людей, некоторые из них уже стояли с мобильниками, судя по всему, снимали происходящее на камеру, и снова рванул в воду. - Уже едут… - успел услышать он, прежде чем море вновь оглушило его своим рёвом. С каждой секундой он чувствовал, что надежды на удачный исход всё меньше. Тело второго парня вытащили водолазы спустя два часа более чем в пятистах метрах от пирса. Но умер он скорее всего от удара волной, которая приложила его виском об этот самый пирс, ибо голова у парня была в крови. - Ты сделал всё, что мог, - сказал Артёму Павел, обнимая его. К тому времени, как Артём выбрался на берег, так и не сумев найти упавшего в воду молодого человека, Пашка уже находился рядом с Полиной. Девочка позвонила отцу сразу же, как только Соколов кинулся на помощь ребятам. Артём бросил поиски только тогда, когда прибыла бригада водолазов. Он хотел было отказался ехать в больницу, но врачи «скорой» настояли на обследовании, тем более что пребывание в холодной воде могло негативно сказаться на организме. Впрочем, к вечеру его отпустили домой, в отличие от того парня, которого ему удалось спасти. Его, замёрзшего и нахлебавшегося солёной морской воды оставили под присмотром врачей, как минимум на ночь, хотя его жизнь была в безопасности, ибо никаких увечий он не получил, но новость о гибели друга воспринял очень тяжело. После больницы Пашка привёз Тёму домой и, не желая оставлять его одного, сказал Полине, что сегодня они ночевать будут в квартире Артёма. Девочка, напуганная произошедшим, безропотно согласилась. Сегодня впервые в своей жизни она столкнулась со смертью воочию, и прежние страхи моментально пробудились в её детском сознании. - Пап, а когда я умру, я больше никогда не увижу ни тебя, ни маму? - тихо спросила Полина, когда Пашка укладывал дочь спать. - Увидишь, - Паша медленно выпрямился и отвёл взгляд, подыскивая правильные слова. - Просто мы будем жить не в этом мире, а в каком-то другом. Девочка обняла сама себя руками и сжалась в комок. - Я не хочу в другом. - Она заплакала. - Когда человек умирает, он больше не может шевелиться. Не может ходить, есть, играть. Его кладут в гроб и закапывают в землю. Это так страшно, пааапа… - Тонкий голосок задрожал. В комнату тихо просочился Артём и сел с другой стороны кровати. Пашка беспомощно посмотрел на него. Соколов отметил про себя, какое печальное и растерянное выражение лица у него было. - К сожалению, иногда люди умирают, не дожив до старости, - сказал Артём внимательно глядя на девочку. Её лицо было красным от слёз. - Помнишь, что я сегодня тебе рассказывал про море? Полина наморщила мордашку, шмыгнула носом и кивнула. - Море не любит, когда кто-то относится к нему с пренебрежением, - повторил Артём, и после секундного раздумья добавил: - Знаешь, даже самая послушная собака может укусить, если её раздразнить. Море сегодня штормило, и вести себя так, как те два парня было категорически нельзя. Есть правила, которые надо соблюдать, иначе может случиться беда. Девочка молча слушала, а когда Артём договорил, спросила: - Тебе не было страшно? Ведь ты тоже нарушил правила моря, а значит, мог погибнуть. - Произнесла она почти шёпотом. - Мог, - согласился Артём. - Но кто-то же должен был попробовать их спасти. Плечи Полины опустились. - Я испугалась. - Тёмно-голубые глаза, такие же, как у отца, вновь наполнились слезами. - Я надеюсь, что мне больше никогда не придётся тебя пугать, - со вздохом сказал Артём. - Прости меня, пожалуйста. Полина обняла Артёма, и тот ласково провёл ладонью по её голове, чувствуя сквозь футболку тёплое дыхание ребёнка. Паша испытывал к Артёму бесконечную благодарность за поддержку и заботу о своей дочери.