Рассекая волны

Павел не показывал Артёму, как на самом деле испугался за него в тот день, когда ему позвонила Полина и сбивчиво стала говорить о том, что Артём пытается помочь каким-то людям, упавшим с пирса в море. Он примчался на набережную через четверть часа и своими глазами наблюдал Соколова в штормовых волнах. В какой-то момент, когда Артём пропал из его поля зрения, он вдруг подумал, что больше уже никогда не увидит его живым. И вот тогда ему стало по-настоящему страшно. Внутри всё оборвалось. По коже пробежал холодок. Сердце с силой ударялось о рёбра и громыхало, будто автоматная очередь. Ладони вспотели. В ногах начало покалывать. Ещё ни разу в жизни он не испытывал подобного страха. Потерять Артёма для него было немыслимо. Полина встревоженно смотрела то на отца, то на бушующее море. Вспомнив о ребёнке, он всеми силами попытался сохранить самообладание и улыбнуться, предварительно проглотив подступившую к горлу желчь. Вероятно, будь он один, то не совладал бы с эмоциями. - Всё будет хорошо, - сказал он то ли себе, то ли дочери, медленно и размеренно выдыхая. Чувствуя, как тучи давящего страха рассеиваются. Всё действительно обошлось. По крайней мере, для них. Да, Артём тонул в пучине самобичевания, разъедал самого себя изнутри, но он был жив и физически здоров. А со всем остальным, как считал Павел, они справятся. Он хотел стать его обезболивающим, хотел хоть как-то уменьшить душевные переживания и боль. И вроде бы у него получалось. Вроде бы они действительно справлялись. *** Пашка и Артём шлёпали по гладкому, выложенному плиткой полу в сторону душевой. - Ты меня вымотал, - посетовал Елагин, проводя пальцами по влажным волосам. - Я тебя? - удивился Артём, и легонько пихнул Пашу в плечо. - Да я тебя остановить не мог. Решил, что ты к соревнованиям готовишься. - Кстати, ты все мои прыжки снял? - спросил Павел, перекладывая полотенце в другую руку. - Хочу посмотреть, насколько ужасно я прыгаю. У Соколова вырвался беззвучный смешок. - Не думал, что ты так серьезно подсядешь на прыжки. Елагин расправил плечи с воинственным видом. - Не помню кто это сказал: «Если что-то делаешь - делай это хорошо, или не делай вообще», - процитировал он. - Хороший принцип, - ответил Артём, заходя в душевую. - И да, мне нравится такой подход. Бассейн уже двадцать минут, как был закрыт, и в душевой кроме них двоих никого не было. - А ещё мне нравится, что ты этот принцип распространяешь и на секс тоже. - Артём медленно провёл ладонями по Пашкиным предплечьям. Время шло, но чувства между парнями не притуплялись, и притяжение не ослабевало. Подняв руку, Паша в ответ погладил тыльной стороной ладони щеку Соколова. Тот ловко поймал его палец зубами и игриво прикусил. - Глазам своим не верю, и эта похотливая задница скромника из себя строит. - Глаза Елагина скользнули по широким плечам Артёма, по его мощной груди, мазнули по ярко выраженным кубикам пресса на животе, и опустились ниже. Соколов тоже позволил себе полюбоваться рельефным животом партнёра. Но лишь несколько секунд. Затем быстро взял себя в руки и, сняв плавки, шагнул под душ. Уголки его рта подёрнула едва заметная улыбка. - Да ты издеваешься, - проворчал Елагин. Водный поток моментально намочил волосы Артёма и потёк упругими струями по телу, вызывая у Павла желание мгновенно прильнуть к нему. Притереться своим телом к его. Сойти с ума от его близости. - Я бы многое отдал, чтобы ты прямо сейчас почувствовал меня внутри себя, - после недолгих колебаний сказал Паша. Артём отрицательно качнул головой и, повернувшись к Пашке спиной, провёл ладонью по своему члену, который мигом затвердел от озорных мыслей и, улыбнувшись, с хулиганским видом принялся намыливать тело гелем. Пашке ничего не оставалось, как последовать его примеру, хотя аппетитная задница любовника заставила его сердце заколотиться сильнее. Но всё, что он мог в данный момент - это стрельнуть в Тёму взглядом, в котором явно читалось недовольство. *** - Слушай, ты столько времени проводил среди практически голых парней, неужели тебе ни с кем из них не хотелось заняться сексом? - спросил Пашка, когда они с Артёмом после ужина валялись на диване и лениво переключали каналы на телевизионном пульте. - Я не говорю про какие-то отношения, я имею в виду просто секс. - Хотелось, конечно, - отозвался Тёма, покосившись на Пашу. - И? - Что «и»? Павел бросил быстрый взгляд на Артёма. - Ничего не предпринимал? - его разбирало любопытство. - Нет, разумеется, - фыркнул тот. Елагин мягко пропустил сквозь пальцы пряди его отросших, но всё ещё мелированных волос. Самому ему никогда не приходило в голову экспериментировать с волосами, но высветленные пряди на голове Артёма ему понравились с первой же их встречи. - А расскажи-ка мне, - прошептал Пашка на ухо Соколову. - Кто стал тем самым первым? Артём сделал глубокий вдох и опустил подбородок. Он уже сто лет не вспоминал свой первый гомосексуальный опыт. А единственный человек, который о нём знал, был Антон. Причём, знал во всех подробностях. И это не было праздным любопытством, ему действительно было интересно всё, что происходило с братом, и почему это с ним происходило. - Мне было семнадцать, - начал он. - А ему - тридцать пять. Познакомились на тренировочной базе в Подмосковье. Он работал массажистом в сборной по спортивной гимнастике. Пересеклись как-то в столовой, разговорились, о том, что он гей я даже не догадывался. Как-то ночью мне не спалось нифига, и я пошёл бродить по территории. Было у меня там одно любимое местечко - лавочка, затерянная между деревьями. Подхожу, а там занято, и это в час ночи. В общем, ему тоже не спалось, и он тоже вышел проветрить голову. Мы разговорились о том, о сём, о тренировках, здоровье, предстоящих соревнованиях. А потом как-то незаметно разговор перешёл на тему досуга и свободного времени. Кто какую музыку слушает, какие книги читает, каким фильмам отдаёт предпочтение. Он спросил, есть ли у меня девушка, я поинтересовался, женат ли он, и так слово за слово выяснилось, что он - гей, и пару месяцев назад расстался со своим партнёром, с которым они были вместе три года. Я набрался смелости и, чувствуя, как у меня горят уши, признался, что я, скорее всего, тоже гей, но с парнями у меня ещё никогда и ничего не было. - И он тут же предложил тебе свои услуги, - не удержался от комментария Пашка. - Ревнуешь? - усмехнулся Тёма. - А то, - произнёс Паша вполголоса. - Сладкий, невинный, семнадцатилетний мальчик. Артём улыбнулся: - Дальше рассказывать? Набрав в грудь воздуха, Павел поджал губы и кивнул: - Я весь во внимании. - После той ночной встречи мы с ним довольно долгое время не пересекались, но правда, успели тогда обменяться телефонами. Потом мы с Антоном уехали на соревнования, где выиграли золото, и он позвонил поздравить с победой. Затем у нас было несколько свободных дней, Тоха улетел в Питер к Аньке, а я же вернулся в Москву. Вот тогда-то мы и договорились встретиться вне тренировочной базы. У него как раз выпал свободный вечер. Мы погуляли по городу, посидели в кафе, а ближе к ночи он сказал, что на всякий случай забронировал номер в отеле. Елагин резко вздохнул и выпрямился. - Тебе не было страшно? - напряженно спросил он. - Ещё как было. Но я хотел это сделать. Я хотел наконец-то понять самого себя. - Артём задумчиво поджал губы. - Прежде чем выйти из душа в номере отеля, я минут десять брызгал себе на лицо холодной водой, чтобы хоть немного унять волнение. - И как? - Пашка бросил на любовника проницательный взгляд. Он помнил свой первый раз в роли пассива, после которого дал самому себе обещание, что снизу больше никогда в жизни не будет. - Тебе понравилось? Артём медленно кивнул и опустил глаза. - Да, это было достаточно неплохо, - слабо улыбнулся он и тут же добавил: - Учитывая, что у меня это было впервые. - Он не сделал тебе больно? - продолжал задавать вопросы Паша. Артём поднял голову и растворился во взгляде Павла - нежном и заботливом. Он сделал глубокий вдох. Вспомнил то ощущение наполненности, достаточно болезненное при первом проникновении. - Скажем так, он приложил максимум усилий для того, чтобы мне не было больно. - Соколов умолк. Облизал пересохшие губы. Елагин вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Ему даже больно было думать о том, что кто-то мог обидеть его мальчика. - Долго вы встречались? - Мы вообще не встречались, - непринужденным тоном ответил Артём. - В смысле? - не понял Пашка, вскидывая брови. Глаза его сузились. - Он с тобой развлёкся и всё на этом? - с изумлением спросил он. Артём на секунду закатил глаза. - Паш, в ту пору я жил по достаточно жёсткому графику, - напомнил он Елагину. Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке. - У меня банально не было времени на всякого рода романтические отношения. Да и не был я даже влюблён в него. Мне просто было интересно. - Хотел бы я встретить тебя до того, как женился. Артём вздохнул. Приблизился к лицу Павла и поцеловал его в губы. Елагин обхватил любовника и усадил на себя верхом. - Мне нравится, как ты пахнешь, - прошептал Тёма, потираясь носом о шею партнёра. Пашка запустил руки в штаны Соколова, и начал поглаживать его ягодицы. Артём прикрыл глаза, наслаждаясь происходящим. Сквозь футболку Паша куснул сосок Артёма, дождался ответной реакции в виде приглушённого стона, и всё тоже самое проделал со вторым. Кровь прилила к члену Соколова, и он заёрзал на Пашкиных коленях. Пальцы Павла принялись дразнить его вход, проникая внутрь, выскальзывая обратно и снова врываясь в тесное нутро, ускоряясь до ощутимых толчков. Сердце Артёма колотилось так сильно, будто он бежал марафон, а внизу живота скрутился тугой узел желания. Елагин стянул с Тёмы штаны вместе с трусами, высвободил на волю свой член, быстро натянул презерватив, и аккуратно насадил его на себя, тут же в блаженстве закрывая глаза. Вжавшись лбом в плечо Пашки, Соколов начал двигаться. Дыхание его участилось, и он вместе с партнёром стал подниматься на небеса. Но вдруг вместо небес Артём оказался в море. В холодном, штормовом море. Стало темно и неприятно. Он зажмурился. Спина напряглась. Его поглотил белый шум. Пашка стал двигаться медленнее. - Тём… - выдохнул он, и потормошил волосы на затылке любовника. Соколов выскользнул из объятий Павла, подошёл к окну, распахнул его, впуская в комнату освежающий воздух, и наклонился, облокотившись о подоконник. Елагин приблизился к Артёму и навис над ним. - Что случилось? Глаза Артёма помрачнели. Он опустил голову и раздраженно вздохнул: - Прости, - злился он не на Павла, а на самого себя. - Всякая хрень в голову лезет. - Иди ко мне, - Пашка притянул Соколова к себе. Коснулся губами его затылка. - Хочешь, пойдём на море? - Хочу, - едва слышно произнёс Артём. *** Стояла чудесная апрельская ночь. Тёплая и тихая. Серебряные звёзды рассыпались по всему небу, а сонные волны лениво облизывали прибрежный песок. Не отрывая голову от плеча Павла, Соколов пробормотал: - А ты знаешь, что именно в эту ночь более ста лет назад где-то на другом конце света затонул Титаник? - Это очень печально. - Артём почувствовал мягкое дыхание Елагина на своём виске. - Но вчера уже ушло. Осталось здесь и сейчас. - Пашкина рука скользнула по бедру Тёмы. - Это великое искусство жить настоящим моментом. Знаешь, почему маленькие дети в большинстве своём счастливы? Они владеют этим искусством в совершенстве. Артём развернулся и, сев сверху на бёдра Паши, взял его за руку, переплетая их пальцы. - Хочу тебя здесь и сейчас. - Я всегда знал, что в тебе таится некая сумасшедшинка, - хриплым низким голосом произнёс Павел, чувствуя, как жар устремляется в его пах. - Действительно, зачем трахаться дома, когда можно это сделать на улице. - Он рассмеялся, а в его выразительных глазах полыхнул огонёк. - Вытрахай из меня всю хрень, - судорожно попросил Соколов. Пашка приподнял подбородок Артёма, заставляя его посмотреть в свои глаза: - Если это поможет… - голос Елагина прозвучал тихо и соблазнительно. Его губы остановились в миллиметре от губ Тёмы. Артём вскинул бровь. Его взгляд стал игривым: - Вот и узнаем. Или ты не хочешь? Паша шумно выдохнул и оглянулся: - Я твёрже стали, - и начал расстегивать ремень на джинсах Соколова. Он чертовски сильно хотел оказаться внутри него. *** Артём перевернулся на спину. Пристроил голову на бедро Елагина. Тот провёл пальцами по лицу Артёма и спустился на его шею. - Тём, а у тебя есть мечта? - спросил он, разглядывая лицо любовника. Соколов посмотрел вверх на нависшие над ними звёзды. - Хочу посадить свою задницу на «Харлей», - задумчиво протянул он. - А сколько он стоит? - Начиная от миллиона, - тихо изрёк Артём. - Но это самые простенькие. Те, которые мне нравятся они где-то под два лимона стоят. Пашка присвистнул: - Можно неплохой внедорожник взять за такие деньги. - Можно, - согласился Артём. - Но это скучно. - Зато безопасно. - Нет ничего безопасного, Паш, - устало заметил в ответ Тёма. - Может быть, ты и прав, - произнёс вполголоса Елагин, и его пальцы снова принялись перебирать волосы Соколова. Артём наслаждался прикосновениями, и чувствовал себя в этот миг почти счастливым. Его море, его звёзды, его парень… Сейчас его. И такая лёгкая, приятная меланхолия. - Откуда в тебе эта страсть к мотоциклам? - прервал размышления Артёма Пашка. Тёма ответил не сразу, обдумывая про себя вопрос. - Мне кажется, когда я ушёл из спорта, мне стало не хватать этого драйва, азарта, адреналина. Всего того, из чего и состоит спорт высших достижений - тренировки, соревнования, возможность бросать вызов самому себе. Прыгая с вышки, я осознавал фатальность ошибки, и каждый раз садясь на байк, я так же отдаю себе отчёт, чем всё это может закончиться. Но мне нужно это. Острые ощущения, всплеск эмоций. - Нравится ходить по грани? - неуверенно улыбнулся Паша. - Я себя хорошо контролирую. Павел подавил тяжёлый вздох. - А ты о чем мечтаешь? - поинтересовался Соколов, меняя тему. В глазах Елагина вспыхнули озорные искры: - О кругосветном путешествии. Артём прищурился, рассматривая его. - Глупо, да? - стушевался Пашка. - Нет, - глядя ему прямо в глаза, ответил Артём. - Просто подумал, что кругосветка на хорошем «Харлее…» - Он замолчал, не договорив фразу. - А мне нравится направление твоих мыслей, - сказал Пашка, глядя на него с новым интересом в глазах. Артём втянул воздух сквозь зубы. - Главное, чтобы к тому времени мы ещё не стали бы дряхлыми стариками неспособными запрыгнуть в седло, - заявил он тихо. Паша наклонился и мягко, но властно впился в его губы поцелуем. - Расскажи мне про кругосветку, - попросил Соколов, ответив на поцелуй партнёра. - Откуда и куда ты бы хотел поехать? - Нуу… - протянул Павел. - Думаю, что с востока за запад. Европа, Америка и потом уже из Владика до Москвы. - Стоп-стоп, - Артём приподнялся. - А как же Африка, Индия, Азия? Это же кругосветка всё-таки. Горячее дыхание Павла обдало ухо Артёма: - С тобой я даже на Северный полюс поеду, - а его рука скользнула к обнажённому бедру Тёмы. - Тогда уж лучше на Южный. - Жар волнами начал разливаться по телу Соколова. - Там на двадцать градусов холоднее, чем на Северном, - прошептал Пашка, покусывая его мочку. - В таком случае… - хрипло простонал Артём. - Поедем в Африку. - Хорошо. - Паша провёл языком по шее Артёма, и тот прикрыл глаза, чувствуя, как разлетаются мысли, словно всполошившиеся птицы. Последнее, о чем он успел подумать, прежде чем полностью отдаться во власть Пашкиных ласк было: «Он же женат и разводиться не планирует. Так что никакого кругосветного путешествия тебе с ним не светит. Никогда».