Рассекая волны

Артём нашёл Пашку в беседке, за углом кафетерия, расположенного возле бассейна - там, где обычно было меньше всего народа. - От кого прячешься? - Артём наклонился к Паше и чмокнул его в губы. - Привет. - Привет. - Павел встряхнул рукой, бросая взгляд на часы, и удивленно присвистнул: - Ох, ну ничего себе, сколько времени. Я немного загулялся. Соколов устремил на Пашку пристальный взгляд своих голубых глаз. - А я думал, что ты от меня скрываешься, - улыбнулся он. Елагин фыркнул: - Вот ещё. - И, вытянув руку, схватил Артёма за футболку, притягивая к себе. - Я безумно соскучился. - Надо же, какая неожиданность, - не смог скрыть усмешку Артём. - В таком случае, мы могли бы… - Мы не будем встречаться чаще, мы же договаривались, - проговорил Пашка и поцеловал Тёму. - Как же вкусно от тебя пахнет, - выдохнул он в его губы. - Морем, солнцем и чем-то таким ещё… свежим. - Это шампунь, - с улыбкой отозвался Соколов. - Яблочный… - Паша снова завладел ртом Артёма, раскрывая языком его губы и проникая внутрь. Нежно и неторопливо. Артём едва удержался от стона. - Ох, Пашка… - Он издал тихий вздох, чувствуя, как зарождается в нём возбуждение. - Пойдём на пляж, - предложил Елагин. - С удовольствием, - отозвался Артём, поправляя джинсы в районе паха. Рука Павла нащупала член Артёма и нежно погладила сквозь ткань. - Если я кончу в штаны, то мы уже никуда не пойдём, - хрипло предупредил Соколов. Паша посмотрел на Артёма. - Хотел бы я снова оказаться с тобой в постели. Глаза Тёмы подернулись дымкой. Но он быстро встряхнулся: - Так… Вперёд, к морю. Павел большими глотками пил морской ветер, одновременно пытаясь справиться с беспокойством. - Что-то случилось? - спросил Артём, глядя на него. - Ты какой-то странный. - Хочу тебя попросить кое о чём. - Елагин покосился на Тёму. - Проси, - Соколов опустился на песок возле Пашкиных ног. - В общем, я тут узнал, что можно попробовать вызвать у меня возбуждение с помощью стимуляции члена. - Елагин сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле. - В принципе, я сам уже пробовал это делать, эффекта ноль. Но подумал, что может быть, если это будешь ты… - Паша многозначительно посмотрел на Артёма. Тот облизнул губы и улыбнулся: - Я не прочь поэкспериментировать. Павел оглянулся и потянул вниз молнию на джинсах. Артём перехватил его руку. - Я сам. Он расположился между ног Паши и уверенно протянул руку к его паху. Павел перевёл взгляд на море, словно пытаясь именно в нём обрести силу и твёрдость. Во всех смыслах этих слов. Он тихо выдохнул, когда почувствовал, как пальцы Тёмы коснулись его плоти. - Как же я скучал по нему, - прошептал Соколов, целуя его член. Елагин прислушивался к своим ощущениям. В его памяти оживали их занятия сексом. Он вспоминал, как брал Артёма. Жадно. Размашисто. Глубоко. А тот дрожал и стонал в ответ, пока волны оргазма не начинали сотрясать всё его тело. Язык Соколова дразнил уретру. Скользил снизу-вверх. Облизывал по кругу головку. - Тём, - пробормотал Пашка. - Ещё. Артём крепче сжал член Павла. Натянул крайнюю плоть и продолжил его вылизывать. Он старался изо всех сил. И Пашка пытался настроиться. Но ничего не получалось. Он горестно вздохнул. В груди пульсировало беспокойство. Положив ладони на плечи Артёма, Паша мягко остановил его. Соколов посмотрел в тёмно-голубые глаза, в которых плескалось отчаяние. - Моё тело мне больше неподвластно, - тихо сказал Павел. Черты его лица напряглись. - И тебе тоже. - Он нервно сглотнул. - Ты спешишь с выводами. - Артём приподнялся и провёл рукой по его волосам. Елагин опустил голову. Тёма обнял Пашку и прошептал, уткнувшись в воротник его рубашки: - Я люблю тебя. Я хотел бы иметь возможность обнимать тебя каждую ночь. Я абсолютно уверен в том, что для достижения успеха нам просто нужно больше времени проводить вместе. Паша густо покраснел. - Какой тебе интерес проводить время в постели с бревном? - выдавил он из себя. - А меня с детства интересовало каков в постели Буратино, - ответил Артём, скользя губами по Пашкиной шее. Елагин рассмеялся: - Извращенец. - Да. - Губы Тёмы поднялись выше, к уху Павла. - Я обожаю тот момент, когда бревно оживает и превращается в настоящего мальчика. - Проговорил он с хищной усмешкой, накрывая ладонью плоть любовника. - Боже, с кем я связался. - Елагин повернулся к Артёму и едва не утонул в его глазах насыщенного голубого цвета. Казалось, что эта таинственная лазурь пронзает до самого сердца. - Расслабься, - прошептал Соколов одними губами. Пашка чувствовал его руку между бёдер. Чувствовал горячие пальцы, разминавшие член, перекатывавшие яички, поглаживающие нежное местечко под мошонкой. И всё это время Артём шептал ему слова любви, опаляя жарким дыханием, перемежая их с поцелуями. И вскоре Паша ощутил, как жар воспламенился внизу его живота. Член полностью встал. - Тём, - произнёс он одними губами, проваливаясь в некое безвременье. Забывшись в руках Артёма. Потерявшись в его ласке. Он дышал часто и поверхностно, толкаясь в крепкую ладонь, которая сжимала его всё сильнее, двигалась всё быстрее, подводя к ощущению свободы. И оно наступило. Накрыло с головой. На несколько минут Павел начисто забыл обо всех своих невзгодах. Соколов с довольной улыбкой смотрел на него. Расфокусированный взгляд тёмно-синих глаз, расслабленный приоткрытый рот, капля пота на виске. Он был и оставался его любовником. Именно ему Артём хотел принадлежать всецело, вопреки всему. Елагин, медленно приходя в себя, сделал глубокий вдох. Впервые за долгое время чистый и свободный. Он так давно не дышал по-настоящему. - Видел бы ты сейчас себя. - Артём взъерошил его волосы. - Разомлевший, удовлетворенный. - Сто лет не чувствовал себя настолько расслабленным, - проговорил Пашка, зарываясь лицом в его плечо. - Я знал, что твоя так называемая импотенция носила лишь временный характер. - А я боялся, что даже если он встанет, то кончить я всё равно не смогу. - Как видишь, твои опасения были напрасны. Пашка положил руку на запястье Тёмы: - Что мне сделать, чтобы тебе было хорошо? - Мне уже хорошо. - Он коснулся губами пальцев Павла. - Видеть тебя счастливым - бесценно. Паша пристально посмотрел на Соколова. - Я хочу сделать тебе минет, - с энтузиазмом произнёс он. - Хочу вспомнить твой вкус. Вдохнуть твой запах. Несмотря на то, что Артём испытывал к Елагину непреодолимое влечение и сумасшедшее желание, он нашёл в себе силы, чтобы сказать: - В другой раз. Ладно? - Он уклончиво отвёл взгляд. Он продолжал думать о Пашке с прежней страстью, но не хотел, чтобы тот решил, будто секс для него важнее всего остального. - Если не хочешь здесь, то мы можем пойти в мою палату, - продолжал тем временем настаивать Павел. - Паш, я не лезу на стенку от недостатка секса. В конце концов, у меня есть руки. Елагин посмотрел на небо и едва слышно проговорил: - Я так давно не видел тебя голым. - Его голос слегка дрогнул. - Я хотел бы обласкать всё твоё тело. Я хотел бы любить тебя. Всего. - Ты играешь с огнём, - во рту у Соколова пересохло. - А от блеска в твоих глазах я начинаю сходить с ума. Он выпрямился в полный рост, и Пашка увидел недвусмысленную выпуклость в районе его паха. - Мой мальчик. - Он протянул руку. Расстегнув брюки Артёма, Павел сдвинул бельё и добрался пальцами до члена. Соколов судорожно сглотнул. - Красивый… Большой… Твёрдый… И очень горячий… - ласково произнёс Елагин. - А ещё соблазнительный и безумно аппетитный. Я только сейчас понял, как сильно проголодался. Артём застонал. Поддался ближе к Паше. Приподнялся на мысках. И Павел, открыв рот, коснулся языком солоноватой головки, принимаясь медленно вылизывать её. Возбуждение Артёма достигло предела в считанные секунды. Всё-таки недостаток секса сказывался. Оргазм стремительно обрушился на него, взрываясь в голове, словно фейерверк, ввергая тело в водоворот наслаждения. *** В конце июля в Анапу приехала Полина вместе с родителями Павла. Они поселились в том же санатории, где проходил реабилитацию Паша, только в другом корпусе. Ирина Валерьевна и Павел Михайлович оформили себе оздоровительные путевки на двадцать один день. Помимо пятиразового питания в них входили лечебная физкультура, плавание в бассейне, массаж и приём минеральной воды. Но главным для них было то, что они каждый день могли общаться с сыном. Поля хотела бы всё время проводить с отцом, но процедуры по восстановлению и тренировки занимали большую часть его дня, и поэтому их общение ограничивалось лишь несколькими часами по вечерам. - Может, мне лучше пока не приходить к тебе? - спросил как-то Артём, когда они вернулись после вечерней прогулки в палату Павла, а перед этим отвели Полину к бабушке с дедушкой. - Почему это? Артём профилем ощутил обжигающий взгляд Елагина. - Чтобы не мешать тебе общаться с дочерью, - пояснил он. Пашка вскинул брови: - А с чего ты взял, что ты мешаешь? - Мне кажется, что Полине хочется побыть с тобой вдвоём. Вы же теперь мало общаетесь. А ты нужен ей. Невооруженным глазом видно, как она тянется к тебе. - Возможно, - кивнул Паша. - Но на пляж я с ней вдвоём не пойду. На берегу её не удержишь, а в море я дочь одну не отпущу. - Она уже плавает лучше тебя, - заметил Артём. - Неважно, - возразил Елагин. - Мало ли что. А я буду абсолютно бесполезен. Артём помолчал, а потом вдруг сказал: - Ты всегда можешь позвать с собой Вадима. - В его голосе проскочили нотки ревности. Это неприятное чувство по отношению к медбрату Паши в последнее время стало всё чаще посещать Артёма. Пашка удивлённо взглянул на него: - Причем здесь Вадим? Соколов передёрнул плечами. Повернулся к Елагину всем корпусом. Открыл рот, но тут же и закрыл его, мотнув головой. - Скажи мне, - продолжал настаивать Паша. - Что ты там себе навыдумывал? - Неважно, - сухо отрезал Тёма, махнув рукой. Ему не хотелось продолжать развивать неприятную для себя тему. Павел вздохнул. Подъехал ближе к Артёму. - Я надеюсь, ты не ревнуешь меня к нему? Артём озабоченно нахмурился. - Вадим - не гей, - произнёс Елагин. - А даже если бы он им был, то вряд ли позарился на того, у кого встаёт через раз на третий. - Секс - не самое главное, - буркнул Артём. - Ага. - Пашка протянул руку и ухватил Соколова за ремень на джинсах. - Кто-то от недотраха уже глупости всякие мелит. - Он расстегнул молнию на его джинсах, высвобождая член. - Как только я смогу нормально двигаться, я тебя неделю не выпущу из постели. - И с этими словами Павел сжал член Артёма, опалил его горячим дыханием и, обхватив губами, стал медленно втягивать в рот. - Всего лишь неделю? - со стоном протянул Артём. …Лёжа в постели, когда Артём уехал домой, Елагин размышлял о его ревности, и в итоге признал, что виноват в ней сам. Его эгоистичное, упорное нежелание подпускать Тёму ближе к себе, держать его на расстоянии столько времени в конце концов заставило того ревновать к первому попавшемуся парню. Вопреки ожиданиям Павла Артём не отдалился от него, не нашёл себе другого. По крайней мере, так Елагину казалось. Конечно же, он не мог быть в этом уверен на сто процентов. Ничто не мешало Артёму посещать клубы, знакомиться там с парнями и заниматься с ними сексом. «И вот кто из нас больший параноик», - подумал Пашка и, расстроенный собственными мыслями, которые унесли его куда-то не туда, закрыл глаза, пытаясь их смахнуть. *** На пляже яблоку негде было упасть. Народ от мала до велика загорал, купался, ел, пил, читал, разгадывал кроссворды, фотографировался. Дети уплетали сахарную вату, кричали, визжали, что есть мочи, бегали друг за другом, плескались водой и обсыпали песком всё и всех вокруг. Воздух гудел словно улей. Солнце стояло высоко в небе. Волны облизывали горячий песок. Полина с Артёмом на берегу сооружали из песка то ли крепость, то ли замок, а Павел, находясь немного поодаль под тентовым навесом, наблюдал за ними. Его родители пробыли на пляже около часа, а затем отправились на небольшой променад. Вообще, Ирина Валерьевна и Павел Михайлович, давно не выезжавшие никуда дальше дачного участка, чувствовали себя в южном городке достаточно комфортно, но вот тратить время на валяние на пляже, как говорила Ирина Валерьевна, не хотели. Они гуляли по городу, ездили на экскурсии, а вечерами принимали участие в развлекательных мероприятиях, проводимых на территории санатория. Для них это был настоящий отдых. Артём что-то говорил Полине, а та смеялась, да так заразительно, что Паша и сам невольно улыбался, глядя на дочь. А ещё он не переставал поражаться тому, какой заботой и любовью окружал Соколов его девочку. Как легко он находил с ней общий язык, и какими сияющими глазами та смотрела на него. Меньше чем через месяц Поле исполнялось уже девять лет. С одной стороны, ещё совсем ребёнок, но с другой - уже предподросток. Ещё год, максимум, два, и его милая и нежная девочка выйдет из детства. И интересовать её будут не куклы и конструкторы, а музыка, косметика и мальчики. Его маленький ангел будет меняться, постепенно превращаясь в угловатого подростка, с неустойчивой психикой, а затем в прелестную трогательную девушку. Пройдёт немного времени, прежде чем ей пора будет узнать о физиологических изменениях и о сексе. И главное, надо будет ей рассказать об этом так, чтобы она не думала, что секс это нечто постыдное, но и что заниматься этим возможно с кем ни попадя. Когда Паша был подростком с ним на эту тему родители не разговаривали, просто в один из дней, после его пятнадцатилетия, отец ненароком обронил, чтобы он не забывал пользоваться презервативами. Но к тому возрасту у Павла уже было несколько сексуальных контактов с девушками, которые, впрочем, особого удовольствия ему не принесли. Однако поговорить на эту тему с отцом он не решился именно потому, что в их семье на тему секса было наложено негласное табу. И когда у Елагина родилась дочь, он решил, что в их отношениях запретных тем для разговоров не будет. В этот момент Полина помахала отцу рукой, одновременно кивая на построенный песочный замок, а он в ответ улыбнулся и показал дочери большой палец.