Рассекая волны

Физиотерапия была пыткой. После занятий Пашка едва не кричал от боли. Сколько раз ему хотелось всё бросить, прекратить мучить себя. Хотелось, чтобы все оставили его в покое. Руки опускались, когда он не видел никакого результата. После процедур он чувствовал себя трупом. Мозг не перезагружался, тело ныло так, что в глазах скапливалась соль. Дышать было трудно, а сердце отбивало барабанную дробь. Отчаяние было слишком велико. Машина, влетевшая в лобовое стекло его автомобиля на самом деле убила его, только он почему-то не умер, продолжая жить в вакууме. Финансовые возможности Паши, благодаря медицинской страховке, больничному и деньгам, которые выплатила семья виновника аварии позволяли ему не просто оплатить пребывание в реабилитационном центре, но и нанять личного санитара. Это был симпатичный парень двадцати пяти лет, роста выше среднего, крепкого телосложения, темноволосый, загорелый, с татуировкой на шее и безудержным оптимизмом. Звали его Вадим. К обязанностям своим, несмотря на врожденную жизнерадостность, он относился с полной серьёзностью, а к Павлу - с добродушием. Он грамотно гасил его вспышки гнева, находил нужные слова, умело убеждая, что только каждодневная работа через боль и «не хочу» способна вернуть его ногам подвижность. И почему-то слова медбрата находили отклик в сердце Павла быстрее, чем профессиональные рекомендации психолога, сеансы которого Елагину приходилось посещать в рамках программы по восстановлению. Он ничего не имел против невролога, физиотерапевта, врача по лечебной физкультуре, хирурга, травматолога и даже уролога, но психолог его бесил. «Сама сначала останься без ног, а потом рассуждай», - думал Пашка, сидя на ненавистных сеансах. - Многое зависит от мыслей в нашей голове, - говорил ему Вадим. - И Кира Константиновна просто пытается задать твоим мыслям верное направление. - А то я без неё не знаю, что если не буду тренироваться, то не начну ходить, - ворчал Паша. - Если бы можно было купить себе здоровье, то я давно бы это сделал, никаких денег не пожалел бы. - Увы и ах, - развёл руками медбрат, но тут же взбодрился. - Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, как говорится. Так что не кисни, Паша, а собирайся на массаж. С Артёмом они виделись два раза в неделю, хотя тот готов был приходить к нему каждый день, но Павел поначалу, вообще, настаивал на одном дне в неделю, в итоге они остановились на двух. Основную часть времени они проводили на улице, частенько ходили на море, благо дорога к нему была полностью оборудована для маломобильных людей, а коляску с электроприводом Елагин уже освоил. Разговоры их по большей части крутились вокруг Тёмкиной работы, но иногда они разговаривали о политике, о книгах, которые Соколов каждый раз приносил Пашке, а тот их проглатывал буквально за считанные дни, а вот о своём здоровье говорить с Артёмом Паша не хотел. И жалеть себя он не позволял. Находясь наедине с собой, Павел думал о том, что надолго Артёма не хватит, что рано или поздно он найдёт себе человека, у которого функционируют все органы тела. Он не хотел его привязывать к себе и намеренно ограничил время их встреч, дабы дать Соколову возможность найти кого-то другого или вернуться к Игнату. Ему казалось, что он поступает правильно. Ведь решение он это принял не на эмоциях, а подошёл к нему с ясным умом. Конечно же искать себе кого-то на роль любовника Соколов не собирался. А с Игнатом он не виделся с той самой ночи, когда Пашка попал в аварию. Тот, правда, прислал ему смс с извинениями и просьбой о встрече, но Артём не ответил. Не до этого ему было. От сердца немного отлегло, когда Пашу с помощью реанимобиля перевезли из Краснодара в Анапу и устроили в лечебный центр санатория «Маяк». Но дальше всё пошло не совсем так, как того хотелось бы Артёму. Они едва не поругались с Павлом, обсуждая, как часто Артём будет приходить к нему. Сам-то он собирался проводить с ним всё своё свободное время, но оказалось, что Елагин категорически против этого. После недолгой словесной перепалки Артём даже успел обидеться на него, прежде чем понял, что именно стоит за условием Пашки видеться не чаще двух раз в неделю. Артём принял условия Павла, но был полон решимости доказать ему, что он не прав. Соколов сгорал от желания помогать Павлу, хотел быть его опорой, принимать непосредственное участие в его выздоровлении. Но Елагину было проще принять помощь от чужого человека, которому он платит деньги, чем от Артёма. Елагин научился усилием воли отключаться от тревожных мыслей, которые незамедлительно возникали при раздражении на самого себя, когда терапия, по его мнению, не приносила ожидаемого эффекта. Он научился не думать о возможной пожизненной инвалидности и не зацикливаться на связанных с этим страхах. Выходные дни Артёму казались нескончаемыми. Он не знал, чем себя занять, когда сердце его отчаянно рвалось к Пашке. - Найди себе какое-нибудь дело, - советовал ему Олег Игоревич. - Павел твой в надёжных руках. Дай ему время, не дави на него. - Сдержанно комментировал мужчина сетования Артёма на избыток свободного времени. - Пойди на курсы массажистов, например. Этот навык тебе точно понадобится в будущем, когда срок реабилитации в медицинском центре у Павла подойдёт к концу. - Точно! - воскликнул Соколов, щёлкнув пальцами. - Это хорошая идея. Завтра же займусь поиском подходящих курсов. - Он вскочил на ноги и вдруг замер. - А что если Паша не захочет жить со мной? Что, если он решит вернуться в Москву? Мы ведь даже не говорили о будущем. Помедлив, Олег Игоревич сказал: - Не позволяй надуманным проблемам одолевать себя. Пусть всё идёт своим чередом. Делай, что должен, и будь, что будет. Артём кивнул: - Ваша правда. - Иди, окунись, пока народ не заполонил пляж. Остуди голову и смой печальные мысли. *** Лицо Артёма остановилось в нескольких сантиметрах от лица Павла. Он коснулся дыханием его губ. Пашка коротко выдохнул и приоткрыл рот. Все его ощущения сосредоточились на губах Тёмы. - Моё тело реагирует на тебя по-прежнему, - еле слышным шёпотом произнес Артём. Несмотря на то, что Паша пытался отдалиться от него, он не позволял, чтобы между ними выросла стена. Елагина бросило в жар при воспоминании о том, как они занимались любовью, а затем сразу в холод от понимания того, что это уже не повторится. Соколов сидел перед ним на корточках, взяв его руку в свою, и медленно водил большим пальцем по внутренней стороне ладони. Сердечный ритм Павла ускорился. Он подался вперёд и сам поцеловал Артёма. Соколов ответил, но инициативу не перехватил, позволяя Пашкиным губам делать то, что хочется, наслаждаясь вкусом его тёплого дыхания. Помимо своей воли он издал стон, чувствуя возбуждение. Отсутствие секса в течение двух месяцев давало о себе знать. Артём зарылся пальцами в Пашкины волосы, перед этим нежно огладив шею, и дерзко коснулся его языка своим. Он хотел бы знать, чувствует ли Елагин хоть что-то похожее на эрекцию, но проверить не решался, а тем более спросить. Поэтому он просто продолжал кайфовать от поцелуя, растягивая его, превращая из тихого, нежного и спокойного в страстный, безумный и влажный. Павлу было так хорошо, что он на какое-то мгновение напрочь забыл об инвалидном кресле. Губы Тёмы дарили уже позабытую сладость, смешанную с ноткой соли. Он ощущал трепет его тела и понимал, что его мальчику хочется большего. Но его собственное тело не реагировало на Артёма так, как раньше. Он не хотел думать об этом, продолжая терзать любимые губы, пытаясь забыть о травме, не позволяя сознанию руководить. Артём издал очередной стон, и хлипкая броня Елагина рухнула. Он судорожно сглотнул. - О, Господи, - прошептал Пашка, упёршись рукой в грудь Артёма. Глаза жгли обида и злость. - Хватит… Хватит… Я не могу. Это невозможно. - Паша чувствовал себя жалким. Ни на что не способным. Небесно-голубые глаза Соколова озадачено смотрели на него. - Попытка провалилась, - печально усмехнулся Павел. - Попытка? - переспросил Артём. - Не стоит у меня, Тём, - пристыженно пробормотал Пашка. - Понимаешь, не стоит. - Пока не стоит, - сказал Артём, выделяя голосом первое слово. - Не форсируй события, всему своё время. Елагин раздражённо передёрнул плечами. - Ну до чего же ты умный, - с горькой иронией бросил он. - Я просто пытаюсь рассуждать здраво. - Тебе легко это делать, - буркнул Паша и уставился на море, сосредоточив взгляд на буйке, покачивающимся на волнах. Он был в шаге от того, чтобы впасть в отчаяние. - Не легко, - ответил Соколов, опускаясь на песок возле Пашкиного кресла. - Я знаю, что такое травмы, Паш. - Он запрокинул голову и посмотрел на небо. - У нас с Антоном их было столько, что и не перечесть. Позвоночник мы, правда, не ломали, но травмы коленей, голеностопов, плечевых суставов получали неоднократно. Восстанавливаться всегда тяжело, а в твоём случае, тяжело в разы. Я это понимаю. И пытаюсь донести до тебя, что ты не должен даже мысли допускать, что полностью не поправишься. Наши мысли материальны, помни об этом. На что настроишься - то и получишь. Поставь перед собой цель и иди к ней изо дня в день. Да, не всё будет получаться сразу. Да, ты будешь и злиться, и ругаться, и посылать всех куда подальше. Будешь гореть в своей ярости, кляня всё на свете. Но ты же сильный мужик, ты сможешь преодолеть себя. Слова Артёма с одной стороны разрывали сердце Павла, а с другой - вселяли уверенность. Успокаивали. Артём показал на звёздное небо. - Смотри. Какое безграничное пространство с бриллиантами на фиолетово-чёрной ткани. Каждая звезда на своём месте, каждая для чего-то нужна. Во все века люди любили смотреть на звёздное небо. Они мечтали, верили, стремились к успеху и загадывали желания. Жизнь звёзд намного длиннее, чем наша. Они видели миллионы жизней, мы же живём только одну. Поэтому мы не имеем права сливать её без борьбы. Шанса прожить жизнь ещё раз не будет, так что надо проживать эту по полной. - Ты в свободное от спорта время философией интересовался? - тихо спросил Елагин, протягивая к Артёму руку. Соколов переплёл их пальцы. - Когда спорт был в моей жизни, у меня не было свободного времени. Пашка смотрел на Артёма. Тот сидел в расстегнутой рубашке, скрестив ноги в лодыжках. - Какой же ты красивый, - мягко проговорил Паша. - Как бы я хотел раздеть тебя и ласкать каждую клеточку твоего тела. Они встретились взглядами. - Я знаю, что ты ещё станцуешь со мной под звёздами. А после разденешь и займёшься любовью. - Я сделаю всё возможное ради этого. *** - Хорошо вчера провёл время? - спросил на следующее утро Вадим, помогая Павлу с кровати перебраться в кресло. - И да, и нет, - отозвался Елагин. Отношения между ним и Вадимом почти с самого знакомства приобрели дружеский характер. Вадик обладал неиссякаемой энергией, всегда был жизнерадостен, и общаться с ним было легко и приятно. Перед тем, как нанять его, Пашка задал молодому человеку единственный вопрос, как он относится к геям, и тот ответил вопросом на вопрос: «А они чем-то отличаются от всех остальных, что к ним надо относиться по-особенному?». И тогда Паша понял, что Вадим тот, кто ему нужен. - А что так? - искренне поинтересовался Вадик, направляя кресло в ванную. - Надеюсь, вы не поссорились? - Нет, конечно, - коротко ответил Павел, не решаясь продолжать. Он молчал, раздумывая над тем, стоит ли посвящать Вадима в интимные подробности их отношений с Артёмом. Вадик на ответе не настаивал. Насвистывая себе под нос, он взял с полки пену для бритья и бритвенный станок. - Ладно, - наконец отважился Елагин, тяжело вздохнув. - Скажу честно. У нас был очень приятный вечер. Впервые за всё время, что я в этой телеге. - Пашка ударил кулаком по подлокотнику кресла. - Мы по-настоящему поцеловались. Как раньше. А целуется Тёма бесподобно. Но у меня не то, что не встал, а даже не зашевелилось ничего. - Это вполне объяснимо, - сказал Вадим. - Учитывая характер твоей травмы. - Знаю, - уныло кивнул Паша. - Но я всё-таки надеялся… Вадик мягко положил руку на плечо своего подопечного. - В большинстве случаев со временем эрекция возвращается. А пока можешь попросить своего парня о стимуляции области гениталий. Павел вздохнул: - Мне кажется, он смотрел на меня то ли с разочарованием, то ли со снисхождением. - Уверен, что это не так. Твой Артём адекватный и умный парень. Пашка с трудом сглотнул. Вадим ткнул в него указательным пальцем. - Поговори об этой проблеме с урологом. Губы Елагина скривились. А с языка едва не сорвалось что-то язвительно-агрессивное. Вадим, заметив выражение его лица, поспешно добавил: - Я имею в виду проблему эрекции, о своих сексуальных предпочтениях говорить не обязательно. Тем более, ты не стопроцентный гей. - Я подумаю, - немного успокоившись, сдержанно отозвался Пашка. *** Артём ревновал Пашку к Вадиму. Нет, не в смысле, как к парню, а как к человеку, которому Паша доверяет больше, чем ему. Да, они проводили вместе практически двадцать четыре часа в сутки, и очень сблизились. Вадик более чем ответственно подходил к своей работе, и помощь его трудно было переоценить. Но Артём боялся, что из-за условий, которые придумал Павел, они с ним будут всё дальше и дальше отдаляться друг от друга. И вчерашний вечер был тому подтверждением. Несмотря на то, что расстались они на позитивной ноте, небольшой осадок где-то в глубине души Артёма всё равно остался. А ещё ему не нравилось то, что Елагин никогда не звонил и не писал сообщений первым. Артём всё чаще чувствовал себя ненужным. Но он не собирался сдаваться. «Пусть от меня пока мало толку, но я тоже не лыком шит», - думал Артём, осёдлывая байк, чтобы отправиться на первое занятие по лечебному массажу. Из всех методов реабилитации больше всего Павлу нравилась гидрокинезотерапия - упражнения в воде. Его пересаживали в кресло специального подъёмника и плавно опускали в воду. А дальше с помощью инструктора он выполнял определённые упражнения. Вода благотворно влияла не только на мышцы Елагина, но и на его настроение. Уходило лишнее напряжение, и улучшался эмоциональный фон. Что было крайне важно. Ведь его достаточно часто приводило в ярость собственное бессилие. Психолог ему даже предлагала записаться на программу «управление гневом», но Пашка был уверен, что сможет справиться сам. А меньше всего ему нравились занятия на тренажёрах для вертикализации. Их и занятиями-то, как таковыми назвать было нельзя, ибо всё, что с помощью этого тренажёра можно было делать, так это просто стоять. Мало того, что тяжело, так ещё и скучно, и время на нём тянулось невероятно медленно. Другое дело параподиумы, с помощью которых Пашка учился заново ходить, и роботизированный экзоскелет. Благодаря последнему он верил, что для него ещё не всё потеряно. Каждое утро просыпаясь, Паша надеялся на чудо. Настраиваясь на очередной трудовой день, он убеждал себя, что делает ещё один шажок навстречу выздоровлению. В каком-то смысле его жизнь стала похожа на рутину. Всё было чётко подчиненно определенному графику: подъём, утренние процедуры, лечебная гимнастика, завтрак, затем до обеда врачебные приёмы и различная терапия, после обеда час отдыха и снова занятия и процедуры, ужин с шести до семи вечера, а потом свободное время. В те дни, когда они не встречались с Артёмом, Павел либо читал, либо смотрел фильмы на ноутбуке, либо они с Вадимом резались в карты, гоняли чаи и говорили за жизнь. Но мыслями он постоянно был с Тёмой. Положа руку на сердце, больше всего на свете ему хотелось, чтобы Артём был рядом двадцать четыре часа в сутки, но Елагин не был эгоистом до такой степени, чтобы озвучивать Соколову свои желания. Ведь тот в лепёшку расшибся, но придумал бы как им быть постоянно вместе. Когда они виделись, Паша спрашивал у него только о том, как дела на работе, но никогда не интересовался, чем Артём занимается в свободное время. И вовсе не потому, что ему до этого не было никакого дела. Нет, он просто боялся, что в жизни Тёмы появится кто-то другой. А ведь он появится рано или поздно. Но пока… Пока Павел продолжал цепляться за надежду, что до того времени он успеет поправиться настолько, чтобы вновь завоевать сердце своего мальчика. Он почему-то и мысли не допускал, что Артёму он нужен любым: не вполне здоровым, не богатым, не уверенным в себе, несчастным, потому что по-настоящему любящий человек понимает, что трудности преодолеваются только совместными усилиями, а также, что жизнь - это не розовое поле с единорогами.