Рассекая волны

Убрав с могилы листья и ветки, Артём скользнул пальцами по имени брата. Упёршись взглядом в беззаботное лицо Антона, он мысленно разговаривал с ним, делясь последними новостями и своими проблемами, и напоминая о том, что ему его по-прежнему очень сильно не хватает. Соколов настолько погрузился в себя, что не услышал, как кто-то подошёл к ограде. - Свят-свят-свят… - раздалось за спиной Артёма испуганное бормотанье. Он обернулся и увидел, как пожилая женщина осеняет себя крестным знамением. - Батюшки мои… - заверещала она. - Неужто с призраком встретилась на старости лет? Батюшки-светы! Спаси и сохрани! Артём вздохнул и закатил глаза. - Это мой брат-близнец, - пояснил он, кивая на фотографию Антона. - Да это ж я знаю, - ответила женщина. - С родителями вашими летом разговаривала. Только они мне сказали, что второго сына тоже похоронили. А так как он от веры-то отрёкся, то не стали его рядом с братом хоронить. Соколов округлил глаза. Вот значит как. Значит, они действительно поставили на нём крест. На него накатила безысходность. Где-то в глубине души он продолжал надеяться, что рано или поздно родители поймут его, если и не одобрят, то хотя бы смирятся с его выбором. Но нет. Они предпочти думать, что он мёртв. От осознания этого защемило сердце. - Не призрак я, - устало проговорил Артём. - Просто, похоже, родители знать меня больше не хотят. - Что же ты такого сотворил, что от тебя родные отказались? - спросила женщина. - Ничего особенного. Просто выбрал жизненный путь, который они не одобрили. Стал не тем, кем они хотели меня видеть, - пояснил Артём. Женщина пожевала губу. - А от веры в самом деле отрёкся? - Не отрекался, потому что не верил никогда. – В голосе Соколова прозвучала усталость. - Это плохо, - то ли с сочувствием, то ли с осуждением сказала она. - Зато честно, - пожал плечами Тёма. - Ты ведь за брата ни свечку поставить не можешь, ни молебен за упокой его души заказать, - щурясь на Артёма, говорила женщина. - А так зашёл бы в церквушку, помолился, и на сердце полегчало бы. Глядишь, и жизнь стала бы налаживаться, и с родителями бы помирился. Сила молитвы, понимаешь ли… «Не связывайся, - велел себе Соколов. - Пусть говорит, что хочет и уходит». - На жизнь я не жалуюсь, - сказал он вслух. - А мириться с теми, кто меня при жизни похоронил, никакого желания нет. Да и смысла я в этом не вижу. - Родителей не выбирают, - коротко и твёрдо произнесла женщина. Артём не выдержал. - А детей? - воскликнул он. - Детей разве выбирают? Женщина вперилась в лицо Артёма строгим, задумчивым взглядом. - Обида у тебя на сердце, - сказала она со вздохом. - А надо уметь прощать. Переступить через эту самую обиду. Не держать её на сердце. Сделать первый шаг. Услышать Господа нашего. Артёма волной накрыло желание бежать. Бежать без оглядки на край света. Туда, где никто не будет критиковать и поучать. Существует ли такое место на земле, где люди принимают тебя таким, какой ты есть? И не прикрываются Богом. Не оправдывают любую несправедливость тем, что у Бога на это были свои причины. И нам, жалким людишкам, не понять его божественного замысла. Артём очень хорошо помнил тот день, когда в первый и последний раз обратился к Господу. Прошу тебя, Господи, сделай так, чтобы мой брат выжил, и я буду верить в тебя с чистым сердцем всю свою жизнь. Не сделал. И Артём не смог поверить. Женщина давно ушла, а он так и продолжал сидеть возле могилы Антона, перебирая в памяти страницы их недолгой, но такой насыщенной жизни. - Тох, поговори со мной, - отчаянно прошептал Артём, задирая голову к безмолвному небу, усеянному облаками. - Чёрт, я даже не знаю, где ты. Он прикрыл глаза. А затем скрючился на могиле и зарыдал. Впервые так горько и отчаянно со дня смерти близнеца. Он так тосковал по брату, что ему физически стало больно. - Не пеняй на судьбу, Тём, - услышал Артём голос Антона. А внезапный порыв ветра ударил его в лицо. - Твоя жизнь в твоих руках. Не позволяй никому ломать её. Даже нашим родителям. Они не правы. И когда-нибудь они поймут это. Артём сглотнул, привставая, и помотал головой. - Я чувствую себя беспомощным. Мне кажется, что я всё делаю неправильно. Ветер сбросил с головы Соколова капюшон толстовки и наполнил его лёгкие запахами влажной земли и прелых листьев. - Ты всё делаешь правильно. И не вздумай отказываться от своего Пашки. Если любишь, то борись за него. Ты же знаешь, что ничего само не падает нам в руки. Каждая наша с тобой медаль была завоевана в борьбе. Сколько мы трудились и работали ради них, помнишь? - Помню. - Артём невидящими глазами смотрел куда-то в пространство. - Кстати… - Клён сбросил в руки Артёма красно-бордовый лист. - Давно хотел спросить, что особенного в твоём Пашке? Артём подобрал лист. Покрутил его в руках. - У него самая великолепная задница на свете, - с улыбкой проговорил он. - Исчерпывающе. - В голосе близнеца Артём расслышал смех. - Он - моя стихия, Тох. Я не хочу никого кроме него. *** Доковыляв с помощью костылей до лавочки, Павел с облегчением опустился на нее и выдохнул. Он всё реже пользовался инвалидной коляской и всё чаще - костылями. Пока подмышечными, но собирался в ближайший месяц перейти на подлокотные. Они и легче, и манёвреннее. Вообще, с приходом глубокой осени Пашка порадовался, что решил остаться в Анапе, ибо в Москве уже в скором времени выпадет снег, и передвигаться по нему на костылях было бы достаточно сложно, а если к снегу добавить ещё и гололёд - его вечный спутник, - то не просто сложно, а чревато получением новой травмы. Что в данных обстоятельствах имело бы очень печальные последствия для Елагина. В Анапе же до зимы и снега ещё было далеко, и этот факт не мог не радовать Пашу. Он усиленно продолжал тренироваться, ставя перед собой всё новые и новые задачи. Пашка достал из кармана мобильник, раздумывая позвонить Артёму или нет. Уже вечерело, а от того не было ни слуху, ни духу, хотя он обещал позвонить или прислать сообщение перед тем, как двинется в обратный путь. Возможно, забыл, и Паша не хотел отвлекать его от дороги, а может быть, зашёл к родителям, поэтому и задержался. Павел крутил в руках телефон, как вдруг краем глаза уловил какое-то движение сбоку, а затем его ног коснулось что-то мягкое. Первое, что пришло ему в голову - крыса. Вторая мысль - белка. Ибо для крысы слишком крупным оказался зверёныш, а тем более Елагин никогда не слышал о том, чтобы крысы тёрлись о ноги. Но как выяснилось минутой позже - это был щенок. Правда, какой-то очень уж мелкий щенок. В породах Пашка не особо разбирался, но видел подобных собак, которые запросто помещались на ладони. - Ну и чей ты? - Он взял щенка на руки. Ошейника на нем не наблюдалось. - Чей ты, лис? - Снова спросил Паша. Щенок был рыжий и внимательно смотрел на Елагина. Прямо в глаза. Будто в душу заглядывал. Павел огляделся, но поблизости никого не было. Никто не бегал и не искал потерявшуюся собаку. - Что же мне с тобой делать-то, а? Вряд ли такая собака могла быть бездомной. Наверняка потеряшка. Пашка вздохнул. Оставлять такого маленького щенка на улице было бы преступлением. Что если на него нападут более крупные собаки, или он попадёт под машину? Нет, такого допустить Елагин не мог. Щенок в этот момент тонко тявкнул и, положив передние лапы на грудь Павла, снова заглянул ему в глаза. - Не брошу я тебя, не брошу, не волнуйся. Придем домой и будем составлять объявление, - сказал Елагин, позволяя щенку вылизать лицо. - Только вот идти тебе придется самому. - Он опустил собаку на землю и потянулся за костылями. - Тут не далеко. Осилишь? Щенок завилял хвостом. Он семенил рядом с Пашей, смешно подпрыгивая на маленьких лапах, то и дело поглядывая на него. - Слушай, я совершенно не помню, как обращаться с щенками и чем кормить, - сообщил Павел рыжику. Но того эта информация не напугала, и он продолжал доверчиво идти за Пашкой. Елагину было всего пять лет, когда в его доме появился лабрадор, и, конечно же, кормёжка и уход за собакой лежали на плечах его родителей. Миновав спортивный магазин и аптеку, Пашка вдруг увидел вывеску ветклиники, на которую раньше никогда не обращал внимания. - Слушай, Лис, а давай-ка мы туда заглянем, - предложил Павел. Щенок повернулся кругом. - Идём, не бойся. Паша подошёл к зданию и открыл дверь, пропуская найдёныша вперёд. А сам, переставляя костыли, вошёл следом. Над дверью звякнул колокольчик. *** Артём долго сидел в седле мотоцикла, держа руки на руле и глядя куда-то вдаль. Периодически он переводил взгляд на окна родительского дома. В них горел свет, но он не мог заставить себя подняться в квартиру. Он не знал, что сказать людям, которые являются его родителями, но которые не хотят больше считать его своим сыном. Это их решение. Дети ведь не должны просить родителей, чтобы они их любили. В прошлом, когда они с Антоном выигрывали всевозможные кубки и медали родители гордились ими, хвалили, всегда ждали и радовались их приездам. Интересно, если бы в тот период, на волне успеха своих детей они узнали, что один из сыновей гей, то уже тогда отказались бы от него? Или Антон не позволил бы им этого сделать? Время шло, а Артём всё думал и думал. Он признал всю печаль сложившейся ситуации, но изменить её не мог. Не мог переступить через себя и стать тем, кем он на самом деле не является. Да, он потерял брата, но он не потеряет себя. Ему пора было возвращаться в Анапу. Дома его ждал Пашка. И он ни за что не откажется от него. Не откажется от человека, который вдохнул в него жизнь. *** - Абсолютно здоровый мальчик, - вынесла свой вердикт девушка-ветеринар, обследовав щенка. - Примерно трёх-четырёх месяцев. - А что это за порода? - спросил Павел. - Чихуахуа. На дорогах такие собаки, как правило, не валяются, так как порода недешевая. Так что, скорее всего, щенок потерялся. – Девушка погрустнела. - Но он без ошейника, - заметил Елагин, поглаживая собаку. - Возможно, не приучили к ошейнику, - предположила ветеринар. - Расклейте объявления, а так же напишите о найденном щенке на сайте потерявшихся животных. - А как за ним ухаживать, пока хозяева не объявятся? - поинтересовался Пашка. - У меня был лабрадор, но очень давно. Да и та собака в несколько раз больше этой. - Эти породы действительно совершенно разные, - подтвердила девушка. - Но главное, что опыт взаимодействия с собаками у вас имеется. - В то время я не отвечал за питание своей собаки, - честно ответил Павел. - В первую очередь ему нужно качественное и сбалансированное питание. Советую приобрести специальный корм для чихов супер-премиум класса. Можете готовить сами. Мясо кролика или индейки, каши на воде или на мясном бульоне, немного можно давать кефира, можно с нежирным творогом, и чуть-чуть овощей, таких, как кабачки, тыква. Кормите небольшими порциями до пяти раз в сутки. Не забывайте про водичку. Никакой колбасы, никаких сладостей, ничего соленого и маринованного. - Таак, - протянул обескураженный Паша. - Пожалуй, я куплю корм. Девушка понимающе улыбнулась. - Можете приобрести его в нашей аптеке. - Замечательно. *** - Надеюсь, Тёма меня не убьёт, - проговорил Павел, заходя в квартиру. - Так, Лис, стой. Тебя надо для начала вымыть. Щенок звонко тявкнул и махнул головой, вроде как соглашаясь. Елагин как раз заканчивал мыть собаку, когда услышал трель мобильника. Ответить он не успел. А пока заворачивал щенка в старое махровое полотенце, Артём прислал сообщение. Выехал из Сочи. Прости, что так долго. Скоро буду. P.S. Жутко хочу есть. Прочитав смс, Павел отправился на кухню. На ужин он планировал приготовить рагу с баклажанами и запечь в духовке телятину. Щенок хвостом проследовал за ним. - План на вечер таков… - проговорил Елагин, пытаясь отыскать не особо нужные миски, дабы в одну из них налить собаке воды, а в другую насыпать корм. - Сейчас я накормлю тебя. Затем приготовлю нам с Тёмкой ужин, а потом уже будем составлять объявления. Щенок одобрительно тявкнул. *** - Вкусно пахнет! - Артём шагнул в квартиру и повёл носом. - Я старался, - ответил Пашка из кухни, убавляя огонь под сковородой и одновременно пытаясь ногами удержать щенка. Однако, сидя в инвалидном кресле, сделать это было непросто. Щенок обижено тявкнул и рванул в коридор посмотреть, кто пришёл. - Лис, стой! - Лис? - Артём развязал шнурки на ботинках, и как раз поднял голову. А уже в следующий момент его лицо было вылизано щенячьим языком. - Блин. - Павел появился в прихожей. Шумно сглотнул и виновато посмотрел на Соколова. - Я сейчас всё объясню. Но Артём, сидя на полу и подхватив щенка на руки, уже наглаживал его голову и спину, счастливо улыбаясь. - Стоило отлучиться на один день, как мой парень нашёл мне замену, - сказал он с притворным разочарованием. - Это не совсем так, - отозвался Павел и пустился в рассказ о том, как собака оказалась в их доме. Всё это время Артём не выпускал щенка из рук. - Может, это прозвучит эгоистично, - шумно вздохнув ответил он, когда Елагин закончил. - Но я не хочу, чтобы его хозяева нашлись. Пашка с интересом изогнул бровь. - Хочешь оставить его? Артём решительно кивнул головой: - Да. - То есть, он тебе понравился? - Ага. - Какое облегчение, - с улыбкой выдохнул Паша. - Может, не будем писать никаких объявлений? - осторожно предложил Тёма, продолжая наглаживать собаку. - Каким раздолбаем надо быть, чтобы потерять такого малька? - А вдруг его потерял ребенок? - А ошейники для чего существуют? - сердито пробормотал Артём, одновременно целуя щенка в нос. Тот лизнул его в ответ. Павел посмотрел на Артёма, потом на собаку. - А вы нашли друг друга, - усмехнулся он. За ужином Елагин ожидал, что Артём расскажет о том, как прошла поездка в Сочи, однако Соколов не затрагивал эту тему, и Пашка, чувствуя, что задержался Тёма допоздна не просто так, предпочёл пока не задавать никаких вопросов. И лишь уже перед сном, после того, как парни соорудили для щенка из не особо нужных одеял подобие спального места, предварительно всё же распечатав объявления, решив, что так будет честно и правильно, Артём сказал: - Мои родители меня похоронили… Павел притянул Тёму к себе. И тот, периодически срываясь на всхлипы, пересказал ему разговор с женщиной на кладбище. Пашка не знал, как его утешить. Он лишь крепче обнимал своего мальчика и мягко касался губами любимого лица. - Мне так жаль, Тём. - Для них я чудовище. - Они не заслуживают такого сына, как ты. Через некоторое время к ним в постель забрался щенок, который понял, что поскуливанием ничего не добьётся, и попытался устроиться между ними. - Вот уж нет, - усмехнулся Елагин, препятствуя собаке в её намерении. - Иди ко мне. - Артём переложил щенка на другую сторону, мягко прижимая его к груди, а спиной вжимаясь в грудь любовника. - Кстати, а почему Лис? - Не знаю. Может, потому что рыжий? Артём прикрыл глаза. - Мы можем ведь купить собаку, если хочешь, - проговорил Пашка, когда Артём почти заснул. - Но это ведь будет уже не Лис, - со вздохом заметил Артём. - Это будет другой Лис. - В том-то всё и дело.