Рассекая волны

Едва парни переступили порог клуба, как Павел понял, что переоценил свою готовность посещать подобные заведения. Почти всё то время, что он находился в инвалидном кресле, он был среди людей с подобными проблемами. И поэтому с косыми взглядами сталкивался не так часто. И уже после выписки во время прогулок с Артёмом по городу, только дети могли с любопытством поглядывать на взрослого дяденьку передвигающемуся по улицам в интересном сооружении на колёсах. Однако в клубе на Пашку смотрели, как на циркового медведя на велосипеде. И это его откровенно бесило. Соколов пытался сгладить ситуацию, но как назло один из парней случайно споткнувшись о коляску Елагина едва не завалился на него, а десять минут спустя другой молодой человек нечаянно облил его минералкой. - Меня так трудно заметить или я занимаю так много места, что мешаю всем? - ворчал Паша, пока Артём пытался промокнуть салфеткой мокрое пятно на его рубашке. - Не волнуйся, ладно? - проговорил Артём, чувствуя, как обида за Пашку сдавливает грудь. Ну, действительно, почему люди такие невнимательные. Неужели так трудно смотреть, куда идёшь. - Я чувствую себя полным идиотом, - вздохнул Паша. - К сожалению, наше общество не готово принимать не только геев, но и инвалидов тоже. - Артём нашёл глазами свободный столик. Ему мучительно было видеть, как буквально за несколько минут настроение Павла с хорошего сменилось на подавленное. - Давай закажем что-нибудь и переместимся к столику? Павел взглянул в сторону бара, где толпился народ. Он нахмурил брови, практически соединив их в прямую линию. - Я лучше подожду тебя за столиком, - сказал он. - О’кей, - согласился Соколов. - Что тебе принести? - Я бы от водки не отказался, - глухо проговорил Пашка. - А может, начнешь с безалкогольного пива? - предложил Артём. Павел не употреблял алкоголь с момента аварии, так как врачи категорически не советовали ему этого делать. А в реабилитационном центре употребление спиртных напитков вообще было под запретом, и в случае его нарушения главврач мог попросить покинуть заведение раньше срока. Елагин фыркнул: - Нет. Тогда уж лучше воду с лимоном. - Ок, - кивнул Артём, и метнулся к бару. Ему не хотелось надолго оставлять Павла одного. Пашка подъехал к свободному столику, и принялся изучать меню-холдер с акционным предложением. «Круглый год скидка на алкогольные коктейли равняется температуре воздуха на улице». «По пятницам при заказе трёх бокалов пива четвёртый в подарок». «В ночь с субботы на воскресенье три порции текилы по цене двух». «Именинникам бокал шампанского за счёт заведения». Паша вздохнул, и подумал о том, что самые простые, банальные вещи неожиданно стали для него недоступной роскошью. Это его удручало. - Привет, - внезапно раздался чей-то голос над его ухом. Павел обернулся. Перед ним стоял худощавый молодой человек среднего роста, с трехдневной щетиной, расстегнутом пиджаке и драных на коленках джинсах. - Мы знакомы? - мрачно спросил Елагин. - Пока нет, - парень фамильярно уселся за столик напротив Пашки. - Но это можно исправить. Я - Эдик. - И не дав Павлу ничего ответить, спросил: - Ты как в каталке-то оказался? Елагин напрягся, сжав челюсти. Поморщился от бестактности парня. - Просто в один прекрасный день решил, что мне лень ходить, - через пару секунд ответил он. Эдик хохотнул: - О, люблю людей с чувством юмора. - Он склонил голову на бок и слегка подался вперёд. - Слушай, но ты трахаться-то можешь? - напрямик спросил он. - Слушай, - подражая манере нового знакомого, проговорил Паша. - Я здесь с бойфрендом. - Чертовски жаль, - разочаровано заявил Эдик. - А я так хотел попробовать секс с таким, как ты. - С таким, как я? - озадачено переспросил Елагин. - Ну, с инвалидом, - охотно пояснил тот. - Я просто подумал, что ты здесь в поисках доброго самаритянина, который захочет тебя трахнуть. Пашка попытался сделать равнодушный вид, хотя и почувствовал, что пульс его участился. Он с такой силой сжал меню-холдер, что пластик затрещал у него в руке. А уже в следующее мгновение Артём поставил на стол стаканы с напитками и метнул вопросительный взгляд на незнакомого парня. - Так, я, пожалуй, пойду, - тут же подхватился Эдик, буквально выскакивая из-за стола. - Что это было? - спросил Артём, усаживаясь рядом с Павлом. - Попытка съёма, - опустив глаза, ответил Елагин. - А чего ты такой кислый? - пальцы Соколова заскользили по Пашкиному колену. - Разве тебе не льстит, что парни, как и прежде хотят тебя? - Он наклонился и с улыбкой посмотрел любовнику в лицо. Паша с тоской взглянул на Тёму и усмехнулся: - Уверяю тебя, что это не так. - В смысле? Павел снова опустил взгляд, испытывая стыд, а затем пересказал Артёму свой разговор с парнем, назвавшимся Эдиком. - Так что, Тём, если я кого-то и привлекаю, так только извращенцев-фетишистов, - бесцветным голосом заключил Елагин и протяжно выдохнул. - Не стоит судить обо всех по одному придурку. - Артём придвинул Пашке стакан с водой. Паша взял холодный стакан и приложил его ко лбу. Он пожалел о своём решении посетить клуб. Всё было совершенно не так, как раньше. Больше не было той лёгкости и эйфории, которые Павел испытывал, находясь в подобных заведениях. Он поймал себя на мысли, что ему больше неинтересны полуголые танцующие мальчики. А чувство собственной неполноценности обострилось в разы. Он припомнил прежнего себя, как отрывался в клубах, предварительно заправившись несколькими порциями алкоголя. Вспомнил, как они веселились с Артёмом, танцуя и целуясь, возбуждая друг друга. Движениями рук и губ посылая электрические разряды к каждой клеточке их разгоряченных тел. Елагин отпил воды и посмотрел на Соколова. - Тём, я хочу уйти. - Хорошо, - спокойно отозвался Артём, сделав глоток колы из стакана. - Со мной в клубах больше не весело, - процедил сквозь зубы Пашка, злясь на самого себя. Вылазка в клуб выбила у него почву из-под ног и пошатнула уверенность в себе. Реальность показала ему себя во всей красе. - Прости, что потащил тебя сюда. Артём лишь передёрнул плечами. - Не заморачивайся. - Он накрыл ладонью руку Павла. – Хочешь, пойдём куда-нибудь поужинаем? - Да, пожалуй, так будет лучше, - мягко ответил Елагин. И через несколько минут они уже были на улице. - «Греческая таверна» или «Вкусы Италии»? - спросил Соколов. Пашка задумался. - Пожалуй… - протянул он. - Греческая. Давно не ел мусаку. - У них там ещё потрясные спанакопита и тиропита. Павел поднял глаза на Артёма: - Это ты на греческом шпаришь? Артём улыбнулся и пояснил: - Спанакопита - это пирог со шпинатом, а тиропита - с сыром. Елагин облизал губы. - Чёрт, как есть-то захотелось. - Тогда давай ускоримся, - проговорил Соколов, прибавляя шаг. - Тём… - окликнул его Пашка через некоторое время. - Ты вроде говорил, что этот ресторан новый? - Ну, да. - А когда ты успел так хорошо познакомиться с их меню? Артём пожал плечами. - Заходил пару-тройку раз. - Один? - не удержался от уточняющего вопроса Паша. Артём остановился. Их взгляды встретились. - Да, - ответил Соколов, наклоняясь к лицу Павла. - Я слышу в твоём вопросе ревность, или мне просто кажется? На мгновение их губы соприкоснулись. Елагин глубоко вздохнул. - Прости, - сказал он, опуская взгляд. - Паш, слишком много извинений за один вечер. - Соколов нехотя выпрямился. - Я бы тебя поцеловал, если бы не люди. И да, Игнат единственный парень, который у меня был. Больше я тебе ни с кем не изменял. Пашка кивнул. И рванул вперёд. - Догоняй, - бросил он Артёму, набирая скорость. - В следующий раз я на прогулку поеду на мотоцикле, чтобы мы были на равных! - крикнул Соколов и услышал, как Павел хохочет в ответ. *** Парни закончили ужинать, и решали, стоит ли им заказать кофе или чай, а может быть отложить употребление напитков до дома. - Хотя вряд ли дома нам будет до напитков, - прошептал Артём, утыкаясь носом в Пашкину шею, благо их столик находился в самом дальнем углу. - Я так хочу тебя, - продолжал он, обдавая горячим дыханием ухо любовника. - Хочу почувствовать твой вкус у себя на языке. - Боже, Тёма… - Паша прижал руку Артёма к своему паху, прикрывая скатертью. - Я буду отсасывать тебе до тех пор, пока ты не станешь умолять позволить тебе меня трахнуть. И ты сделаешь это жёстко, глубоко, пока мы оба не выбьемся из сил. Павла бросила в жар. Он едва сдержал стон и облизал пересохшие вмиг губы. Сердце его забилось быстрее. - Если ты не остановишься, я сгорю от стыда. Соколов не сводил с него жадных глаз. - Я всего лишь озвучиваю тебе планы на ночь. - Хорошо, что завтрашнее совещание перенесли на понедельник, - заметил Пашка, пытаясь хоть немного остыть. На днях он, как и собирался, вернулся к работе. Несмотря на затяжной «отпуск», Павел быстро вник в курс текущих дел и уже меньше, чем через неделю выполнял свои обязанности процентов на семьдесят от их прежнего объёма. Основным отличием было то, что теперь он не мог лично выезжать на объекты, как раньше, и на месте решать все вопросы, но наличие мобильной и видеосвязи несомненно помогали ему компенсировать свое физическое отсутствие. - Сокол! Ты ли это? - донёсся до ушей парней чей-то оклик. Сердце у Артёма подпрыгнуло, и он моментально отпрянул от Елагина. Однако было уже поздно. Лёха Коваленко увидел всё, что надо, или точнее, не надо было ему видеть. - Привет, - Артём обернулся к приятелю. - Да уж, привет. - Коваленко смотрел пристально, чуть прищурившись, и от этого взгляда Соколову становилось не по себе. - Наконец-то я получил ответ на мучивший меня вопрос, почему я ни разу не видел тебя с девчонкой, - усмехнулся он. Артём напрягся. Натянулся словно струна. Заиграл желваками. А затем вдруг встал, сделал шаг вперед и протянул парню руку. - Я рад тебя видеть, Лёх. Коваленко не стал отвечать на рукопожатие. - Не могу поверить, что ты из этих, - продолжал сокрушаться он. - Из каких из этих? - вмешался Пашка, расслабленно откинувшись на спинку своей коляски. Лёха мельком глянул на него: - Из пидоров, - зло выплюнул он и сжал челюсти. - Из заднеприводных. В глазах Артёма сверкнула сталь. - Не знал, что ты гомофоб. - Да мне плевать на геев, если это не мои друзья. - Ну, извини, - презрительно хмыкнул Соколов. - Мы можем прямо сейчас сделать вид, что никогда не были знакомы, если тебе от этого станет легче. - В чём твоя проблема, парень? - снова подал голос Павел. - Артём домогался до тебя? Делал какие-то непристойные намёки, или что? Коваленко фыркнул: - Этого только не хватало. - А тогда какое тебе дело до его сексуальных предпочтений? - Парень трахающий парня - это позорище. Это противоестественно. - Заявил Лёха. Елагин рассмеялся: - Шаблонно мыслишь. Хочешь, я тебе расскажу, что противоестественно? Противоестественно лезть в постель другого человека без приглашения, противоестественно причинять людям вред и страдания, и делать что-то вопреки их воле, противоестественно издеваться над человеком только потому, что у него другие взгляды и интересы, противоестественны любые формы насилия… - Я… В общем, я не уверен, что наши отношения могут быть такими же, как и раньше, - холодно и твёрдо произнёс Коваленко, глядя в глаза Артёму. Артём развёл руками. - Как знаешь. - Его голос ничего не выражал. Ни сожаления, ни злости. Лёха развернулся и поспешил удалиться. Город утопал в темноте. Артём и Павел не спеша возвращались домой. Ночной остывший воздух касался их лиц, а ветер ласково теребил волосы. - Забей, Тём, - тихим голосом произнёс Елагин. Это были первые слова после того, как они оплатили счёт и покинули кафе. Артём судорожно втянул воздух. - Нет, я понимаю мои родители, люди старой закалки, но Лёха-то… Почему? Почему, Паш? - Сдавленно произнёс он. - Я не знаю, - Павел кинул на Тёму сочувственный взгляд. - Я думал, Олег Игоревич знать меня не захочет, если узнает, что я гей, но Коваленко… - Олег Игоревич скорее исключение из правил, - заметил Пашка. - Таких людей, как он, крайне мало. - А если Лёха узнает, что Игнат, его друг детства, тоже гей, то боюсь его удар хватит, - усмехнулся Артём. - Хорошо, что он застукал тебя не с ним, - проговорил Елагин. - Да уж. Уже дома Соколов задал Пашке ещё один вопрос: - Слушай, ну а ты собираешься делать каминг-аут перед родителями? Паша глубоко вздохнул и потёр глаза. - Ох, Тём, сложно всё это. И я не исключаю, что они могут повести себя так же, как твои. Артём задумчив кивнул. О своих родителях он ничего не слышал около года, с того самого дня, когда они решили познакомить его со священником, в надежде, что тот сможет превратить их сына-гея в натурала.