Знакомство с Малфоями

По прошествии недели с провальной попытки представить Гарри благородному семейству, Поттер понял, что в целом ситуация обернулась благополучно. Их с Северусом отношения вышли на новый уровень, ещё более близкий, хотя, казалось бы, куда уж ближе. Теперь Гарри в полном объёме ощущал, что они настоящая Семья. Самая взаправдашняя, хоть и нестандартная. Его великолепный драконище, грозный змей, каких поискать, в личном пространстве становился ручным и ласковым. Гарри знал, что прозвища: «малыш», «ёжик», «мальчик», а порой «золотко» и всякие непристойности типа «текущей сучки», «жадной задницы», «чёртового искушения» и прочего — это вовсе не от желания принизить, указать на разницу в возрасте или статусах, а от нежности, от желания обнять всем собой, раскрыться перед другим человеком. Сакральное знание грело изнутри неопалимым огнём. Такому как Снейп, запаянному в стальную чешую от посторонних, непросто пустить кого-то к себе в сердце, это великий дар, который нужно лелеять и защищать. Поттер, самостоятельный, вполне взрослый, не самый мелкий по габаритам, рядом со своим мужчиной чувствовал себя желанным и нужным, оберегаемым. Это неизменно приносило в душу покой и комфорт, Гарри любил Северуса не за что-то конкретное, а за то, что он есть, весь целиком такой великолепный, его голос, его запах, его руки на своём теле, его тепло у себя на сердце. Снейп ощущал, что неминуемо становится подкаблучником, если такое понятие существует в однополых парах, но всё старался «зализать» неприятные для своего партнёра моменты, потому сам предложил пригласить поттеровских друзей к ним на обед в субботу. «А что такого?! Они же у нас ещё не были. Твой Рон, похоже, думает, что я тебя истязаю и всячески притесняю», — в пятницу вечером Снейп был особенно благостен после сытного домашнего ужина. На работе он «сожрал» зама одного из отделов, протащившего на должность старшего менеджера своего племянника, неумелую деятельность которого иначе чем вредительской не назовёшь, потому был миролюбив как никогда и нежился на диване перед телевизором в обнимку с персональной сопящей грелкой. Как только Гарри убедился, что Сев имел в виду именно то, что сказал, сразу принялся названивать друзьям. Он знал, что только цунами, обрушившееся на Лондон, или Годзилла, притащившая за хвост Кракена, помешают им удовлетворить своё любопытство, так-то волноваться за боевого товарища они давно перестали, видя, как неприлично он светит засосами на шее и жизнерадостной улыбкой, от которой глаза слепит. В субботу, самоотверженно отказавшись от заказа у Пьера, как только ушла миссис Смит, помогающая им с уборкой, Гарри начал священнодействовать на большой кухне-столовой. Все поползновения Снейпа, ненавязчивые поглаживания по филею, попытки целовать более чем две минуты подряд пресекались: «Сев, ты мне чуб растреплешь, я час его укладывал! Не таскай — это для пасты! Посмотри, чтобы не сбежало! Не отвлекай, лучше порежь это!» Северус подтрунивал над Гарри, называя «хозяюшкой», и довольно щурился, когда удавалось стащить что-нибудь из готовых ингредиентов и сунуть в рот, как он думал, незаметно. Снейп решил стоически перенести приход гостей в их комфортабельную берлогу, в конце концов, ради Гарри можно и потерпеть пару часов, да и съеденный накануне зам с менеджером ещё не переварились, от чего зверь внутри довольно пускал носом дымовые колечки и лениво раскачивался на хвосте. А уж стоит представить, как и что он сделает с довольным Гарри после, ночью, так и вовсе хотелось скалиться крокодильей улыбкой. Да, многие её боятся, но главное — золотку нравится. В целом обед был вкуснейшим — Гарри превзошёл себя, да и разговоры не так чтобы скучны — Гермиона оказалась девушкой эрудированной и разносторонней. Снейп пытался и так, и этак разузнать про своего мальчика, какой он был, ведь ребята все в старших классах спелись и так больше надолго не расставались. Но когда выяснилось, что Рональд не только знает, как ходят шахматные фигуры, но и был чемпионом вуза, вечер заискрился новыми красками. Гарри умел играть, но делал это без огонька, неинтересно, даже если поддаваться — всё равно, что у ребёнка в покер выиграть. Снейп снисходительно позволил Уизли забрать себе белых игроков, разыграл несколько простеньких комбинаций, небрежно передвигая длинными пальцами фигуры. Рядом на диване болтали Гарри и Гермиона, обсуждая что-то у неё на планшете, это расслабляло и вводило в сытую вялость. Но рыжий не позволил предаваться неге, провел хитрый финт ушами и, пожертвовав офицером, поставил мат. Снейп встряхнулся, подобрался, внимательно оглядел шахматные владения, проанализировал ходы — «Каков шельмец!» — и протянул Рону руку над шахматной доской: — Северус, — представился-позволил называть себя по имени хозяин дома. — Продолжим? Уизли, конечно, смутился и покраснел так, что веснушки на его щеках проступили особенно чётко, но на рукопожатие ответил уверенно и твёрдо: — Конечно, Северус! Гарри был не просто доволен, он был счастлив, Гермиона, сидя к игрокам спиной, гримасничала и строила рожицы, показывая большой палец. Шахматная битва закончилась дипломатичной ничьёй, гроссмейстеры с удовольствием пожали друг другу руки и договорились непременно встретиться в следующие выходные на территории Грейнджер-Уизли, дабы совершить ответный визит и продолжить состязание. Светящийся почище светлячка в ночном поле Гарри вился вокруг Снейпа, пока они приводили в порядок гостиную. Ночью благовоспитанная хозяюшка превратилась в совершеннейшую оторву, и Северус в полной мере вкусил блага своего правильного решения «почаще и побольше радовать своего мальчика».

***

Эту шалость Гарри задумал давно и почти настроился, но все равно смущался так, что уши краснели, стоило только подумать о подобном. Депиляция интимной зоны — штука не самая приятная, только для мазохистов, чокнутых эстетов и просто чокнутых. Можно, конечно, было попробовать дома и позвать на подмогу Сева, его Гарри как раз не стеснялся — поздно, если учесть в какие фигуры Снейп его порой закручивает, но тогда бы сюрприза не вышло. Порадовать своего мужчину хотелось очень, да и самого заводило. Эти чувства позволили преодолеть весь густо сконцентрированный в организме стыд. Салон Поттер выбирал придирчиво, на рекламу не вёлся, чтобы не получить вместо приятно лысых яиц и лобка обширное раздражение, и итогом в итоге оказался доволен. Северус, несмотря на субботу, встречался-обедал в центре города с иностранными инвесторами, с Гарри была договорённость что он подождёт в кабинете в офисе, когда сам освободится. Панси по случаю неурочного приезда гостей была вызвана на трудовое место для составления и рассылки документов, но обделённой себя не чувствовала, прикидывая на что она потратит премию — сумочка от Шанель и туфельки от Гуччи категорически не хотели впихиваться в начисленные бонусы, только поодиночке. Оставалось надеяться, что в этом месяце ещё кто-нибудь приедет, неожиданно и выгодно. В блестящее сплошным остеклением на ярком апрельском солнце здание Гарри вошёл в довольно специфическом настроении. Абсолютно, от слова «совсем» лишённая волос паховая зона и межъягодичная территория ощущались странно и очень чувствительно. В салоне не обманули — нанесённая мазь сняла начинающийся отёк, охладила и смягчила, но не договорили, то-то администратор так хитренько улыбался. Открытая прикосновениям одежды кожа оказалась очень чувствительной, что приводило к возбуждению даже при незначительном движении. Казалось, что гладкими, как попка младенца, полупопиями можно пересчитать внутренние строчки пришитых к джинсам карманов, не учитывая тонкие боксеры, что уж говорить о яйцах, трущихся о шов, и члене, который как выпрямился при выходе из салона, так и стоял солдатом на боевом посту. Оставалось благодарить собственную предусмотрительность, что ветровка-пиджак достаточно длинная, чтобы не получить штраф за непристойный вид, и надеяться, что Северус уже освободился или скоро освободится и сделает с ним хоть что-нибудь в своём кабинете. — Панси, привет! Северус, хм… мистер Снейп уже пришёл? — личный секретарь директора Паркинсон была «своим парнем», при ней Гарри почти научился не краснеть. Девушка подняла от стола с бумагами растерянный взгляд. — Гарри? Ты не знаешь? — Чего? — обычно спокойная и ехидная Панси, взволнованная и расстроенная, вызывала подозрение о нехорошем. — Мистера Снейпа прямо из ресторана забрали в больницу, он сознание потерял, говорят, приступ, — всхлипнула железная Паркинсон, а Поттер попятился и осел на диван для гостей. Всё поплыло перед глазами. — Куда? В какую больницу? — голос пропал разом, как после длительного бронхита. — Вот выпей! — парню под нос сунули воды, расплескав по пути часть и на него. — Я записала адрес и отделение. Да подожди ты! — девушка решительно схватила за локоть пошатывающегося, словно пьяного, парня. — Спускайся на ресепшен, я сейчас охране позвоню, чтобы тебя отвезли.

***

Гарри никогда не думал, что может быть ТАК страшно. Любые детско-юношеские негативные эмоции переплюнул ужас от неизвестности и тревоги за любимого человека, отчаяние невозможности что-либо сделать, да просто быть рядом сей момент. Отделение он нашёл быстро, и ему даже подтвердили, что пациент Северус Снейп находится у них. И всё. Дальше медсестра, полноватая женщина в очках и с суровым учительским пучком волос на затылке спросила его фамилию, опустила глаза на компьютерный монитор за стойкой и сообщила, что никакой Поттер в страховке мистера Снейпа как лицо, которому можно доверять информацию о здоровье пациента в случае его недееспособности, не числится. Гарри пытался объяснить, что они партнёры, и вовсе не по бизнесу, на что у него потребовали документ, подтверждающий связь, а за неимением его «увы, молодой человек, ничем помочь не могу». — А есть люди, которым сообщили о мистере Снейпе, те, из страховки? — умоляюще заломил руки Гарри. — Есть. Им сообщили. Едут. И Гарри принялся ждать, когда приедут «эти люди», благо из коридора его не гнали, а охранник, периодически совершая обход, лишь косился на взлохмаченного, бледного как стена за его спиной, парня, не буянит и ладно, это же больница, тем более у хирургического отделения чего только не бывает. Поттер примостился на краешек кушетки в пяти метрах от стойки медсестры, чтобы никому не мешать. С его поста отлично был виден сам ресепшен и почти весь уходящий в даль коридор отделения за прозрачной стеной. Именно там находился его Северус, и парень вздрагивал каждый раз, когда за стеклянной преградой начиналась суета, проносились врачи или кого-то везли на каталке. Время превратилось в жирную гусеницу, не спеша оставляющую за собой скользкий след, Гарри не вставал, словно приклеился к месту, и перестал обращать внимание на посматривающую на него медсестру, только на стеклянную дверь и коридор за ней. Так, наверно, свою вахту несут собаки, оставленные на вокзалах, глядящие вдаль в ожидании приезда хозяина, вот он вернётся, и всё снова будет хорошо, знакомая теплая ладонь привычно ляжет на голову, взлохматит, погладит за ухом. Вероятно, Гарри выглядел неважно, когда приехали те, кто вписан в страховку — Нарцисса охнула и отступила назад к мужу. Сначала Поттер злился, отчего же они не спешат, эти неизвестные люди, а потом понял, что из-за города быстрее только самолётом, потому и добирались бесконечные три с лишним часа. — Мистер Малфой! — Гарри кинулся к Люциусу, как к спасательному жилету на Титанике. — Не до вас сейчас! — отмахнулись от парня, как от досадного недоразумения, и все три посетителя, предъявив стражнице на входе документы и получив подтверждение, что они допущены, прошли за вожделенную преграду. Гарри припал носом к стеклу, оставляя на нём следы от вспотевших ладоней и овал от сбивающегося дыхания. Малфоев завели в первую дверь, из которой они вышли довольно скоро, облачённые в халаты, шапочки и бахилы, повели вдаль, где они и скрылись за поворотом. Поттер стоял, прилепившись, как садовая улитка, пока его не отогнала та же суровая женщина. Взглядом выражая всю степень недовольства, она выдавила посетителя обратно на кушетку, прыснула на следы моющим средством с антисептиком и, протерев до зеркального блеска поверхность, вернулась на своё место. Время резиновой растаявшей массой не текло, а раскачивалось, лениво думая, куда ему податься, вперёд или назад. Гарри застыл, как сурикат, на своей кушетке, смотря то на коридор, то на часы на стене. Когда появились три беловолосые головы в сопровождении пожилого джентльмена во врачебном халате, прошло тридцать семь минут. Лишённых больничных покровов Малфоев Поттер ждал у двери, и никакая сила не смогла бы его сейчас прогнать. — Мистер Малфой, что с Северусом? Меня не пускают! Нарцисса прошла мимо, даже не глянув, Драко, поддерживающий маман под локоть, стрельнул глазами из-под чёлки, и Люциус бы двинулся следом, если бы его не схватили за локоть. — Люциус, Люциус, пожалуйста! Меня нет в страховке, не пускают и ничего не говорят. Что с Северусом? Пожалуйста, скажите! Наверно, взглядом можно морозить, наверно, он выражает презрение и ещё много всего, Гарри было плевать — надо бы, он и на колени стал. — Идите домой, — сквозь зубы то ли прошипел, то ли азотом облил Малфой-старший и, отцепив от себя пальцы выглядевшего, как городской сумасшедший, парня, отправился следом за семьёй. Гарри так и стоял посреди коридора, не сразу поняв, от чего мир вокруг него подрагивает и плывет. Утерев влагу с лица и кое как с очков, он поплёлся к посту. Идти домой? Его дом там, где Северус — Северус тут, значит, и дом тут на данный момент. Ужас неизвестности сковывал всё внутри льдом, самое страшное лезло в голову, и набатом билась одна молитва: «Лишь бы был жив!» — Пожалуйста, — Поттер зацепился кончиками пальцев за край высокой стойки, замер, пытаясь заглянуть в глаза пожилой женщине, — Миссис Помфри, — прочёл он на табличке, — я не знаю, почему Северус не вписал меня в страховку, наверно, забыл, но мы правда живём и работаем вместе, мне очень нужно знать, что с ним. Пожалуйста! Женщина поджала губы, но видно было, что раздражения она не испытывает, скорее, жалость. Неприязни к геям Поппи не испытывала, не в это время, когда мир сходит с ума, мужчины женятся на резиновых куклах, а женщины, прости Господи, выходят замуж за колесо обозрения, но были правила, а правила нарушать нельзя. — Не положено, — почти извиняясь, выдавила она и сделала вид, что очень занята, сортируя больничные бланки. — Я посижу тут? — Сиди, но в десять отделение закрывается. Ночью открыт только общий приёмный покой. Чем ближе становилось означенное время — десять вечера, тем больше Поттеру казалось, что он сходит с ума. Как можно уйти, покинуть пост, когда Северус тут, совсем рядом, и полная неизвестность?! Вечерний уборщик, завершая смену, гремел в коридоре, недобро смотря на задержавшегося парня, последние посетители уже покинули отделение, Поппи показательно шумела, раскладывая бумаги по ящичкам, и наконец наступил страшный момент, когда Гарри указали на дверь. Он плёлся, как смертник, а за его спиной гасли яркие лампы искусственного освещения, оставляя только дежурный приглушённый свет. Поттер стоял, потерянно опустив безвольные руки, в общем блоке круглосуточного приёмного отделения и сейчас было полно народа. Там его миссис Помфри и нашла. Переодетая в утеплённый плащ, в шапочке с игривым цветком, она совсем не походила на суровую медсестру, Цербером стерегущую двери. Гарри в лучших традициях шпионских фильмов поманили за собой слабым кивком головы, и он, как крыса за дудочкой, устремился на улицу. — Ничего страшного с вашим Северусом не произошло, — начала с главного сердобольная женщина. — У него острый аппендицит с небольшим осложнением, потому и в реанимации так долго. Но с мистером Снейпом работают лучшие врачи, а они у нас и не таких вытаскивали с того света, так что справятся. — Как не страшно? — Поттер почувствовал, что волосы на затылке шевелятся и, наверно, седеют. — Аппендицит — это же воспаление? — Ну да, воспаление, но у него крепкий организм, меры приняты, так что всё будет нормально, — Поппи сжала предплечье Гарри в знаке поддержки. — Не мучайте себя, идите домой. — А можно я в приёмном покое подожду, он же не закрывается? Поппи только пожала плечами: «Дело ваше». Всякие родственники бывают, кто-то искренне переживает, кто-то делает лишь вид, но самые непредсказуемые это вот такие — жёны-мужья-близкие люди. Ночь в приёмнике больницы ото дня отличалась не особо, только, наверно, контингентом — то пьяных, неудачно упавших привозили, то с огнестрелом. Гарри забился в уголок, чтобы глаза охранникам не мозолить, и принялся гуглить про аппендициты и перитониты, пока телефон не разрядился. Начитался про всякие осложнения, раздёргал себя до болезненных спазмов в животе — ещё бы, он ел более полусуток назад. Поттер глянул на аппарат с шоколадками, чипсами и прочей ерундой — затошнило сильнее, не мог он в себя впихнуть хоть что-то, ком внутри стоял, напился воды из кулера и занял своё место снова. Добрая девушка сомнительного вида поделилась с ним зарядным устройством, пока ждала своего парня, у того доставали гвоздь из ноги. Зачем в третьем часу ночи валять дурака с электрическим гвоздезабивателем, Гарри так и не понял, хотя ему искренне пытались донести, дыша перегаром и куревом в лицо. Поттер был рад и такой компании, хоть какое-то отвлечение. В восемь утра кое-как умытый Гарри снова был у стойки хирургического отделения. Посетителей ещё было немного, только медперсонал сновал туда-сюда. Поппи, деловито протирающая свою стойку антисептиком, как и всегда в начале смены, вздрогнула, как будто привидение увидела. Парня бы самого под капельницу с успокоительным и снотворным положить, а он тут шляется, упрямец. Натирая столешницу пахнущим спиртом составом, миссис Помфри оглянулась по сторонам, далеко ли коллеги. Первым делом включив компьютер, она посмотрела сводку по отделению за ночь, так что была готова к посетителю. — Всё в порядке с мистером Снейпом, — шепнула заговорщица внимательно рассматривающему рекламный плакат с послеоперационными корсетами Поттеру. — Перевели в палату. Спит сейчас. Гарри кивнул, пытаясь выразить взглядом всю глубокую признательность этой милейшей и добрейшей женщине. — Можно я тут посижу? — одними губами спросил парень. — Ох, дорогой, шли бы вы отдыхать — выглядите плохо. А мистер Снейп, когда в себя придёт, даст согласие на посещение, вас и позовут, — Поппи забыла о конспирации, заговорила в голос. — Я чуть-чуть, пожалуйста! Ну что с таким поделаешь?! Пусть сидит. Гарри занял «свой» уголок на кушетке и впал в оцепенение, как ящерица при похолодании. Голова тяжёлая, набитая ватой, так что шея болит, глаза полны песка, в желудке узел размером с канатный, и такая тоска с тревогой внутри, что с места не сдвинуться. В полдесятого пришёл Драко… Так как Поттер смотрел в привычном направлении — за стеклянную стену отделения, подошедшего с другой стороны белобрысого он не заметил, пока тот рядом не сел. — Эй, ты чего, тут всю ночь просидел? — вместо приветствия удивился Драко. Гарри устало и совершенно безразлично, ко всему по эту сторону кордона, посмотрел на Малфоя, опрятного и зализанного. — Тут ночью закрывают, в приёмном отделении сидел, — и снова отвернулся, уставившись в чёртов коридор, который до конца жизни будет сниться. — Слушай, отец звонил утром, выяснял, как обстановка, операция прошла хорошо и ночь нормально, говорят быстро пойдёт на поправку. У крестного аппендикс воспалился, — Малфою-младшему уже не хотелось как-то уязвлять и ставить на место Поттера, что-то в нём такое было… как в пружине — одно действие неправильное, слово или намёк, и он взлетит, выстрелит, сотворит страшное, совсем не подумав. Что-что, а уж чувство самосохранения и здравого смысла в Малфоях присутствовало. Либо этот Гарри актёр, каких и в Голливуде мало, или правда человек на краю пропасти. Неужто крёстного так любит? Повезло тогда Северусу. — Отец с мамой сейчас подъедут, когда они в городе остаются, я предпочитаю у друзей ночевать, поэтому раньше приехал. Мы пойдём в палату, и я скажу крестному, что ты ждёшь, ладно? Только в порядок себя как-то приведи, что ли, смотреть страшно. Кофе-автомат за углом стоит, взбодрись. — Не лезет ничего, — вздохнул Поттер. Ему не хотелось пугать своим видом Сева, ещё не хватало! Но отчего-то пока не увидит ненаглядного дракона своими глазами, парню даже думать о личных потребностях организма было неприятно. Драко вздохнул и отошёл куда-то, Гарри почти не заметил, когда ушёл и когда вернулся сын благородного семейства, только боку сначала стало холодно, а потом снова тепло. Поттера толкнули в бок, а когда он флегматично повернулся, сунули в руки стаканчик кофе из автомата. — Держи, не бойся, не горячий! Я колой развёл — гадость ужасная, зато бодрит не по-детски. Всегда так делаю, когда ночь всю в клубе, а утром встреча важная, ну ты знаешь. Гарри не знал. Непонимающе смотрел на Драко, как на пришельца с двумя головами. — Ай, да ладно! Пей уже! — видя, что понимания от застопоренного Поттера не добьётся, белобрысый сунул ему под нос картонный стаканчик. — Давай! Гарри глотнул автоматически и тут же зажал ладонью рот: пищевод спазматически содрогнулся, не желая принимать субстанцию. Второй глоток пошёл лучше, как и все последующие. — И вот ещё, — Драко жестом фокусника вытащил запаянный в цветастую упаковку круассан. — Гадость ужасная, наш повар бы застрелился, видя, что я покупаю в автоматах, но в экстренных ситуациях пойдёт. — Я не смогу! — воспротивился Поттер, он только с кофе в животе договорился, и оно теперь плескалось, внутри тревожно урча. — Сможешь! Мне крестный голову за тебя оторвёт, что не уследил! Гарри молча взял шуршавшую упаковкой сладость, открыл и мужественно откусил самый уголок без начинки. Оказалось вкусно, или это Драко поделился с ним бодростью и оптимизмом? Поттер медленно пережёвывал, прислушиваясь к своему внутреннему миру. — Ты это. Извини, я вёл себя как придурок… — младший из Малфоев признавался в неправоте нечасто, но тут уж деваться некуда — действительно неправ. — Понимаешь, Северус первый раз к нам кого-то привёл, мы все в шоке были, а я вообще приревновал. Но это только потом понял. Крёстный же со мной времени иногда больше, чем отец проводил, мы с ним ездили везде, когда я мелкий был, перезванивались почти каждый день, а когда ты появился, он от нас как отгородился. Всё время с тобой, с тобой. Думаю, отец что-то наподобие испытывает, только не признается никогда. Прости, в общем, я был не прав. И если Северусу с тобой хорошо, то я могу только порадоваться за него и не мешать. Драко встал и протянул руку, Гарри закончивший борьбу с круассаном и внимательно слушающий исповедь, поднялся следом. — Мир? — спросил Драко, чтобы наверняка. — Мир! — подтвердил Поттер и пожал предложенную руку. — И вот ещё что! — вцепился Малфоёныш. — Я не сутулый, я пять лет у лучшего хореографа Лондона занимался в детстве, чтобы осанка была, вот! — То есть «собака» тебя не обидела? — удивился Поттер и, даже забыв о своих волнениях, улыбнулся. — В данной ситуации «сутулый» обиднее, а за «собаку» ответишь позже, — беззлобно припугнул Драко. Они просидели бок о бок до появления старших Малфоев, белобрысый заговаривал Гарри зубы байками-воспоминаниями из своего детства с Северусом, по мнению Поттера, в некоторых местах безбожно привирал, но всё равно слушать было очень интересно. Потом приехали родители, и Драко, отведя их в сторонку, горячо с ними о чём-то спорил, точнее, Гарри знал о ком, а после до пришедшего более или менее в себя Северуса наконец донесли, что мистера Поттера не пускают, так как он не вписан в страховку. Пациент дал немедленное устное распоряжение-подтверждение, и всё за пределами палаты для испереживавшегося парня стало неважно. Гарри запустили на запрещённую ранее территорию, отвели в комнатку, где велели вымыть руки и лицо, молодая медсестричка упаковала его в халат и прочее и сопроводила до палаты пациента. Там уже были Малфои, Нарцисса что-то тихо говорила лежащему Снейпу. Поттер от двери лица его не увидел и остановился, заробев. Вдруг подумалось, а что если Северус специально его не учёл в страховке, если не хотел видеть в подобной ситуации? Но хриплое «Гарри» поманило за собой, Нарцисса посторонилась, а Люциус демонстративно отвернулся, не одобряя присутствия, только Драко смотрел во все глаза, как преображается бледное лицо крёстного, и Поттер всхлипывает, совсем без стеснения цепляясь за слабые пальцы поверх больничного одеяла. — Успокойся, успокойся, — шептал Северус. В горле после трубки драло и першило, как после ангины, голос садился от эмоций. — Что ты, родной? Всё уже хорошо! Сильно испугался? Гарри только и мог кивать головой, глотая солёные капли, он в жизни столько не плакал, как за последние три месяца с Северусом, всегда был сильным, и чем больше толкали, тем больше гнулся, но не ломался, а сейчас совсем размазнёй стал, чувствуя себя закрытым надёжным плечом. Севу плохо, вон бледный какой, нос дорогой, ненаглядный ещё сильнее выделяется, щёки ввалились, кожа как выбеленный пергамент, и так больно от всего этого внутри делается. От обожания в грудной клетке жмёт, так что, кажется, можно умереть на месте, столько всего, что нет слов таких выразить. Застыли памятником, вцепившись пальцами друг в друга, раз прочих контактов не положено. Малфои-старшие переглянулись, Нарцисса руки у груди заломила, Люциус плечами пожал — он раньше Северуса никогда таким не видел, никто из них не видел ТАКОГО Снейпа. Язвительного, критикующего, не доверяющего чужим, доброго, ироничного и снисходительного со своими — это да, но впервые влюблённого и, кажется, совсем потерявшего голову. И мальчишка ему под стать — упёртый и настырный, с шальными дикими глазами, зверёнок какой-то. Долгое посещение не разрешили, пришёл врач. Сделал краткое освещение состояния пациента родным, пояснил, что если бы мистер Снейп обратился в больницу при первых симптомах, а не терпел вспыхивающие спазмы несколько суток… — Северус! — воскликнул Гарри. — Зачем терпел? Почему не сказал?! — Я думал, это колика какая-то, обезболивающее выпью, и пройдёт, вначале помогало, — признался Снейп и отвернулся к окну, показывая, что тема закрыта. — Как видим — не прошло. А так как пациент не соблюдал режим, злоупотреблял жирным, жареным и прочим, воспаление развилось ещё быстрее, — подвёл итог доктор. Гарри поедом себя ел, ведь это он всё готовил и готовил, с упорством достойным лучшего применения, ещё радовался, что Северусу очень нравится, и тот даже немного поправился. Врач ушел, предупредив, что пора посетителям дать мистеру Снейпу отдохнуть, в палате повисло неловкое молчание. Поттер опять погладил пальцы Сева. Он всё это время так и стоял, не отнимая рук. — Всё, идите. Слышали, что доктор сказал? — проворчал Снейп, не отпуская Гарри, другие тоже не спешили. — Люциус, Нарцисса, Драко, спасибо вам большое, я рад, что у меня есть семья, на которую можно положиться, и очень ценю это. Спасибо. Можно я попрощаюсь с Гарри? Если хотите, приходите вечером, врач же разрешил. — Думаю, тебя будет кому навестить вечером, так что мы только помешаем. Увидимся завтра, Северус, и телефонные звонки никто не отменял, — Нарси утёрла слёзку: Снейп действительно был их семьёй, но впервые озвучил то, что они всегда знали и чувствовали. — Да, Северус, мы завтра приедем, — поддакнул Люциус и, не спрашивая мнения Драко, подтолкнул его к двери. Малфои ушли, следом заглянула медсестра, намекая, что пора освободить помещение всем гостям, но Гарри не мог оторваться, смотрел на своего мужчину в чуждой больничной распашонке, с капельницей в вене и так хотел, чтобы он побыстрее оказался дома. Уж Гарри-то выходит! — Всё, малыш, иди! Сейчас ругаться начнут. До вечера? И чтобы поспал, а то тебя рядом положат. Гарри нехотя расцепил их пальцы, подставляя ладонь под последние поглаживания, наклонился и воровато клюнул Сева в губы. Дракон в больничной юдоли и вкус имел больничный горьковатый. На выходе поджидал Драко, чем удивил Поттера. — Предки уехали в поместье, а я тут остался, в городской квартире, так что свободен, пойдём домой отвезу. Гарри был настолько вымотан и физически, и эмоционально, накрыт откатом облегчения, что сам себе казался куклой, движущейся по инерции, но пустой внутри, он молча сел в шикарный пижонский мустанг и пристегнулся. По дороге спохватился, что адреса не назвал. «А то я не знаю, где логово крёстного!» — посмеялся Малфой над осоловевшим пассажиром. Дома Гарри побродил по пустой, словно осиротевшей квартире, принял душ, впихнул в себя что-то из еды и даже успел подумать, что непременно нужно выкинуть из холодильника всё вредное, закупить продукты в соответствии с диетой и накачать нужных рецептов, а потом его выключило — как тумблер «щёлк!» и темнота. Вечером, бодрый и приодетый в приличное, он нёсся к своему Северусу, как на свидание, даже цветы купил, правда, они были предназначены смущённой Поппи, собирающейся домой на два отсыпных дня после сдвоенной удлинённой смены. Через неделю, в день, когда миссис Помфри не работала, а пациент мистер Снейп должен был выписаться, ей пришло оповещение о пополнении счета на тысячу фунтов с припиской: «Человеческое добро невозможно оценить, оно либо есть, либо его нет. Спасибо. Северус и Гарри».

***Эпилог***

— Северус, не трогай, это для гостей! — Гарри коршуном наперерез прикрыл собой блюдо, в котором исходили паром ломтики свинины, политой соусом. — Для тебя замечательное филе индейки с травами, отпаренное на молоке, очень вкусно! Снейп демонстративно потёр стукнутые не так чтобы и сильно пальцы и ворча вернулся обратно в кресло к недоигранной шахматной партии с Люциусом. — Крёстный, Поттер — такая наседка, он тебе скоро мозг выклюет режимом и диетой, — Драко оторвался от телефона и убрал длинные ноги, пропуская Гарри и Нарциссу с очередными салатницами к столу. — Главное, чтобы нестись не начал… — под нос пробормотал Люциус, включивший Поттера в список «я тебе почти верю, но всё равно буду следить», и сделал ход, Северус мстительно съел его коня в ответ. Малфои приехали навестить почти выздоровевшего Снейпа и его партнёра, привезли с собой снеди от повара поместья, большую часть которой Гарри забраковал как вредную для выздоравливающих драконов, он и сам-то наготовил под привычные обзывания «хозяюшкой», как теперь всё это от Северуса оградить, который на «вкусной и полезной пище» зверел и всё больше пытался плеваться огнём. Шов после операции заживал хорошо, уже даже повязка не была нужна, только пластырь, Гарри взял отпуск по уходу, уж не знает, он как в отделе кадров всё это провернули, но оформили, и фанатичной сиделкой вился над своим любимым, обеспечивая комфорт и покой. Чем больше здоровел Снейп, тем больше аппетиты у него разгорались, и дело касалось не только еды, но и других сфер. Несколько ночей назад состоялся первый послеоперационный дебют в позе «шестьдесят девять», доктор строго-настрого запретил пока напрягать мышцы брюшной полости, и Гарри наотрез отказывался от полноценного секса. «Всё потом, все кары и фантазии!» — клятвенно обещал Поттер и сползал вниз, чтобы хоть так утихомирить потребности своего любовника и получить удовольствие самому.

***

Гости давно ушли, оставшаяся вредная еда была спрятана от дракона, а сам хищник, притянув поближе своё золотко, грелся в его тепле. В медицинскую страховку и другие документы, открывающие доступ Гарри во все сферы жизни, он уже дал распоряжение внести своего партнёра, пусть теперь у личного адвоката голова раскалывается, как всю эту кипу документов оформить, при этом Поттера сильно не дёргая. Вину он ещё залижет, зацелует, залюбит, огромную вину перед своим мальчиком, у которого за ухом появился локон седых волос, совсем маленький, но такой видный, если сдуть верхние прядки. Вот были бы они официально расписаны в мэрии, даже вопроса бы не возникло, пускать-не пускать в палату. Снейп сладко зевнул: проклятая слабость после насыщенного общением дня давала о себе знать — здоровье ещё не восстановилось полностью, но с Поттеровским энтузиазмом он скоро будет здоровее здорового. Северус уткнулся носом в приметную прядку за ухом и размеренно задышал, подстраиваясь под дыхание спящего Гарри. «Про мэрию идея хорошая, нужно к ней завтра вернуться…»