Нелегкий путь

Вырезка из статьи независимой газеты «Голос разума» «…Несомненно, за последние месяцы, действия Китая заставляют поразиться его наглостью и безразличием, по отношению к мировой общественности. Недавняя, не побоюсь этого слова, оккупация берегов Марса, а затем и наглая, недавно начавшаяся колонизация его берегов, не на шутку взбудоражила мировое сообщество. Многие странны, в особенности США и Япония, выразили свой протест по этому поводу, Российское же правительство выступило в этом вопросе нейтральной стороной, заявив, что Россия, как Китай и Япония, имеет полное право на освоение данных территорий и, в будущем, готова к сотрудничеству по их общему развитию и освоению. Но такой расклад больше всего не устраивал Американское правительство, которое настаивало на неприкосновенности данных территорий, неоднократно аргументируя это тем, что самое большое количество аппаратов, высадившихся на поверхность Марса, до того как их стал разделять лишь Тихий океан, были Американскими, и поэтому США имеет больше всего прав на данные территории.       Но, в нынешнем состоянии дел, им будет очень трудно заставить Китай отказаться от своих поспешных действий, как по военным, так и по географическим причинам. Нынешний флот вооруженных сил США и Японии едва насчитывает и 40% от той мощи что была до «Слияния миров». Многие корабли попросту потонул в тех событиях, а морские базы были сметены множеством цунами. Да и добраться основным морским силам США будет крайне проблематично, ввиду того, что в сегодняшнем мире, сейчас Китай делит Тихий океан не с Южной Америкой, а с Марсом.       Впрочем, несмотря на заверения экспертов, что атмосфера на Марсианском континенте устойчива, а уровень кислорода же составляет уже около 7% и продолжает расти, Марсианская земля является не самой перспективной территорией в нашем новом мире. Самыми же обсуждаемыми мирами, с недавних пор, стали Северные Континенты, Юго-Восточные и Западные земли. Напомню, что совсем недавно в сеть, благодаря хакерам, было вложено около десяти спутниковых снимков, на которых были запечатлены ближайшие с нашим миром земли. Примечательно то, что на снимках Юго-Восточных и Северных миров отчётливо видно следы, свидетельствующие о наличии жизни, что вызвало нехилую шумиху на просторах свободной сети. Схожая же шумиха, но ещё в больших масштабах, что заставила множество влиятельных политиков подать в отставку, была еще полгода назад, когда хакеры также выложили спутниковые снимки Марсианских территорий. Именно тогда правительство многих стран официально признало, что Земля тоже уже не является планетой и стала частью одного из так называемых «Каналов», чьи снимки, сделанные при помощи телескопов с расположенными на них мирами, уже какой месяц бурно обсуждают всем миром.       На следующей же неделе состоится общее заседание Совбеза ООН, где, по идее, должны будут поднять и ответить на множество накопившихся вопросов, многие из которых явно поднимут новую шумиху, но ещё больших масштабов…»

***

В какой-то момент дамочка просто рухнула на колени и начала, по сути, просто выть, при этом раскачиваясь взад и вперёд, прикрывая руками своё заплаканное лицо, по которому уже во всю текла тушь. Неожиданно, эту картину прервал негромкий, но довольно характерный звук. — Щёлк, — это был звук передергивающегося затвора автомата. Рёв, как по волшебству, тут же прекратился. Женщина медленно подняла голову, и, опустив руки, увидела перед собой дуло Аксу 74, которое почти упиралась ей в лоб. Шишку при этом было не узнать, его взгляд отражал презрение, а его фирменная ухмылка, которую он до конца держал, дала трещину. — Не думай, что только у тебя одной в этом мире проблемы, сучка, — холодным и презрительным голосом проговорил Шишка. — У тебя хотя бы есть место, в которое ты можешь вернуться… Пусть и не сейчас. Дамочка, явно ничего не понимая, молча закивала, не отрывая своего испуганного взгляда от дула автомата. — А теперь, подняла свою задницу и, чтоб только пятки сверкали. ЖИВО!       На последней фразе дамочка, как ошпаренная, подскочила и дала дёру от КПП, при этом что-то крича, но всем, включая Шишку, было уже все равно. — Фух… наконец-то ушла, — облегчённо выдохнул Шишка. — Сигаретку? — вдруг подал голос Никита. — А давай, — махнул Шишка. — Мда… Ни свет, ни заря, а у вас как всегда весело… — прокомментировал я, подходя к двойке. — Ой, лучше молчи, — заявил Шишка, закуривая сигарету. — Мы с ней тут два часа возились, а эта дура вообще изначально через проволоку лезть собиралась, только я её спугнул. А жаль, так бы был повод пострелять… — мечтательно сказал Шишка и затянулся. — А не боишься, что на «пляж» сошлют? — поинтересовался я.       Шишка поморщился, даже пассивный Никита выдал неприятную эмоцию. Их реакция была вполне обоснованной и даже сдержанной, учитывая, что для них это самое страшное наказание.       Любой, кто участвовал в расчистке завалов и обломков разрушенных домов (а таких среди военных были почти все, исключая, наверное, только офицеров), знают о неприятном сюрпризе, который их поджидал среди обломков.        Отправка на пляж предполагала под собой неофициальную ссылку на Балтийский берег, с целью расчистки выброшенных на берег обломков смытых городов и выброшенных кораблей. Были, конечно, и те, кто отправлялся туда добровольно, влечённые желанием разжиться среди обломков ценностями, но их энтузиазм чаще всего заканчивался на первом же найденном трупе… а их было довольно много, от мала до велика, вперемешку с морскими обитателями. И именно поэтому на берегу работали только специальные бригады МЧС, вместе с зеками и штрафниками.       Говорят, что весной там без газика или марли вообще было невозможно работать, смрад буквально заставлял глаза слезиться, а про людей, которые получили там психологическую травму, я вообще молчу. Именно поэтому, при слове «пляж», у многих людей лицо перекашивается, а у некоторых, в прямом смысле, белеет.       Но для Шишки и Никиты всё было ещё хуже. Их некогда небольшой родной городок был в числе тех, которых буквально полностью смыло и поглотило безжалостное море. И хоть они об этом никогда не говорили, но больше всего на свете, они, наверняка, боялись быть направлены на пляж и найти их… Тех, кого они знали… Дружили… Общались, может даже любили.       Именно поэтому Шишка часто испытывал презрение и раздражение, по отношению к местным нытикам, скандалистам и ябедам, у которых, в отличие от него, было хотя бы куда возвращаться. — Скорее уж тебя отправят, ранняя пташка. — отшутился Шишка, — Чего это ты тут ходишь, авось, шпионом заделали? — Да так, — поскряб я ножкой пол, — решил поглядеть на очередное утреннее представление, да и настроение поднять… — с улыбкой ответил я. — Ха, делать тебе больше нечего! — с вернувшейся фирменной ухмылкой ответил он. — Это ты у своего дружбана Помешанного нахватался такой дури? Тогда нам нужно срочно его в карантин отправить, и тебя заодно. — Господи помилуйте, как будто Мешанный единственный чудик в нашем маленьком отряде! Мы бы ещё долго продолжали этот странный диалог, но нас неожиданно прервал Никита. -Так ты по делу пришёл или так, поздороваться? — Одно другому не мешает, хотя, по правде, мне просто стало интересно кто это такой умный додумался так рано к нам припереться. Но у меня есть и очень хорошие новости. — Выкладывай, — махнул тот. — Старшой, перед тем, как на дежурство поставить, сообщил, что послезавтра наконец-то инспекция МЧС, вместе с электриками, приезжает для осмотра домов, так, что через неделю, нас возможно снимут отсюда. — Аллилуйя! — вознёс руки к небу Шишка, чуть ли не подпрыгивая. — И куда нас направят после? — поинтересовался Никита. — Понятия не имею. Но, надеюсь, что в часть отправят, а то я по факту в ней только пару раз был, и всё.       Если быть точнее, то две недели в общей сумме, от силы. Когда началась вся эта вакханалия, то правительство страны, как и многие другие страны, ввели военное положение. Для стабилизации обстановки в стране, правительство подключила абсолютно всех: МЧС, национальную гвардию, полицию, войска даже провели мобилизацию. Под которую я, кстати, как раз и попал, хоть у меня и была отсрочка. Хотя ВУЗ все равно закрыли тогда, так что париться по этому поводу смысла не было.       И, как не крути, всё же хорошо, что меня призвали, иначе хрен его знает, где бы я сейчас был. Хотя, начало службы было довольно хреновым. Помнится, ко мне тогда приехали через десять дней после затишья, так называемого «Чёрного заката» на автобусе, два добрых молодца в полном обмундировании с АКа за плечами и поведали мне, что Родина нуждается во мне и без меня вообще ни как, а также сообщили, что на сборы у меня пять минут, иначе пойду служить с больным животиком.       Я, конечно, тогда был не восторге, так как ситуация с семьёй всё так же была не ясна, но делать было нечего, благо родным записку успел оставить, а то тогда телефонная связь все ещё с не работала. Пока ехали на автобусе и собирали таких же призывников, я разглядывал, что творится на улице. Из окна автобуса открывалась по истине удручающая картина. Город было не узнать: множество деревьев либо переломало, либо вырвало с корнем, окна многих домов были разбиты, а по некоторым зданиям и вовсе пошли трещины. Также были видны следы редких пожаров, некоторые улицы автобусу приходилось и вовсе чуть ли не переплывать.       В самом автобусе атмосфера была не лучше, водила на всех возможных диапазонах бранил дороги, которые стали ещё хуже, пассажиры же, в основном, обсуждали последние новости. Некоторые безуспешно пытались каждую минуту дозвонится до родных, а другие же, тихо ухая или постанывая, ощущали обещанные колики в животиках.       По приезду в военкомат для прохождения вполне стандартных процедур, у меня не было нужных слов в словарном запасе, чтобы описать этот пиздец. А дело было в том, что, когда мы приехали, то обнаружили, что очередь начинается на улице! На улице блят! Карл! Кхм… кхм… В общем, мне, в итоге, пришлось прождать семь часов, ради пятиминутного просмотра моих документов и двадцатиминутного медицинского обследования. Семь часов, сука! Фух… что-то от этих воспоминаний меня сильнее кринит, чем от месячной работы на пляже… Тут я вдруг резко спохватился и взглянул на наручные часы. — Ёпт… Ребята, я побежал, короче, а то у меня подъём скоро! — махнул я рукой и побежал к кунгам. — Ладно, бывай, увидимся на обеде! — крикнул мне вдогонку Шишка.       До кунгов я добежал за минуту. Оглядевшись и не увидев наличие старшого, тихо, чуть ли не на цыпочках, потопал к своему кунгу, при этом обходя стороной дневального, которого, как и ожидалось, на месте не оказалось. Наш так называемый лагерь представлял любопытное место: он находился между двумя девятиэтажками, рядом с волейбольной площадкой, которая служила нам в роли плаца. Наши же жилища, в роли которых выступали четыре кунга, находились на парковке, также у нас была полевая кухня и были натянуты два армейских навеса, под которыми мы и ели. Всего на нашем, так сказать, охраняемом объекте — служило человек пятнадцать.       Подойдя к дверце, я попытался её аккуратно отворить, но, как и ожидалось, та предательски заскрипела. Хотя, судя по доносящимся звукам, храповому оркестру было совершенно начхать. Войдя, я тихо снял армейские сапоги и, не раздеваясь, лёг на нижнюю полку. «Всё равно через пятнадцать минут вставать…» — подумал я и укутался одеялом. А тем временем храповый оркестр, состоящий из похрюкивания и сопения, всё это время напевал мне не очень-то и мелодичную песенку.        Нет, вы не подумайте, я не привередливый, мне много для счастья не нужно, только пространство в полный рост и чем укрыться, и всё. Тем более, за прошедший год, где мне только не приходилось спать. Как я ранее и упоминал, в своей части я пробыл всего лишь две недели, в течении которой мы усиленно проходили курс молодого бойца. Первую неделю нас учили строевой и стрельбе, вместе с сборкой и разборкой автомата (которую я и так прекрасно умел делать, спасибо ОБЖешнику), а вторую учили оказанию первой медицинской помощи и разбору завалов. После этого наш взвод начали гонять по всей области, посылая на те или иные участки где не хватало рабочей силы. А работы было по истине много и иногда приходилось ночевать буквально под открытым небом, хотя чаще всего ночевали в палатках или же нам разрешали расположиться у местных или в пустующих зданиях. В общем, по-разному было. А, впрочем, это уже не важно, нужно выжать из этих оставшихся десяти минут по максимуму, пока не пришёл старшой. Но, как говорится, помянешь чёрта и он явится…       Не прошло и пяти минут, как дверь кунга снова открылась, и в проходе показалась массивная фигура, которая тяжёлым шагом протоптала к моей койке и нависла надо мной. И тут у меня побежали мурашки. — Рядовой Буров. — Я! — резко подскочив, на автомате выкрикнул я. — По какой причине вчера машину не разгрузили?! — Чё? — опешил я. — Хуй через плечо! Где ящики, я тебя, млять, спрашиваю?! «Какая машина, какие ящики… Ой, бля-я-я…» И тут мне пришлось оправдываться. — Товарищ старшина. Согласно плановому расписанию, на момент выдачи приказа все находились на своих постах, другими словами, не было времени на разгрузку транспорта, — не зная, как выкрутиться, сморозил я. -Что значит не было времени?! «Ну всё… приехали…»       После этого, последовала долгая, двадцатиминутная лекция, в ходе которой мой мозг подвергся глубокому анальному изнасилованию. Старшой раз за разом вдалбливал мне уставы, со всеми вытекающими истинами, что за мой ужасный поступок, с нашим военным положением, меня вообще могут чуть ли не расстрелять или отдать под трибунал, и так далее.       В общем, нёс всякий бред. Естественно, я с очень внимательным выражением лица его слушал, и с пониманием кивал каждому его слову, а внутри себя, в то же время, сдерживал нарастающее раздражение и внутренне умолял, чтобы он заткнулся. У старшого была очень гадкая способность растягивать два слова в десять предложений, от чего его нравоучения превращались в сплошную пытку.       Нет бы по нормальному — просто наорать и дать наряды, не в очереди, как все нормальные командиры, но не-е-ет, ему нужно обязательно почитать мне долгие нотации и объяснить в подробностях, какой я плохой и как неправильно поступил, и к чему это может привести.       Так-то старшина, конечно, мужик правильный и не самый хреновый командир, стоит заметить, он хотя бы не заставляет делать прям уж совсем откровенно бесполезную работу, как некоторые.        В общем, когда в нашем лагере наконец то объявили подъём, старшина закончил мне капать на мозги, и мы все пошли на построение. После обычной переклички, нам, как всегда, распределили обязанности на сегодня и места дежурств. Мне на этот раз снова выпало сидеть на наблюдательном посту. После этого шла обычная утренняя зарядка, после которой нам зачитали политинформацию. В первое время после катастрофы — это для меня, как и для многих моих сослуживцев, был единственный достоверный источник информации, так как телефонная связь, как и телевидение, восстанавливали около двух месяцев, со спутниковой связью тоже было все плохо, так как половина спутников, как говорили, либо пропали, либо вышли из строя. К тому же, они теперь ходили по совершенно странной траектории и могли не появляться в зоне земли больше недели.        А про интернет я вообще молчу. Так что первое время после катастрофы единственным источником информации стали старое доброе радио и газеты. После зачтения новостей нас отпустили на завтрак. Пока я жевал гречку, проматывал полит. инфу. Ну, в принципе, ничего нового — уже как третий день идут траурные шествия, на проведение которых даже у нас людей забрали, в честь годовщины мировой катастрофы. Люди толпами ходят с портретами погибших и свечками, президенты ездят к друг другу на открытие мемориалов и зачитывают траурные и общеобъединительные речи, иногда плача. А в это время, в Южной Америке, всё ещё творится полный пиздец, после отделения от северного материка и, фактически, полного уничтожении Панамы… А старушка Европа, в очередной раз, трещит по швам от всё нарастающих волн беженцев из пылающей насилием и гражданскими войнами Африки; Турцию, в очередной раз, обвинили в потоплении кораблей беженцев, а Турция в тоже время обвиняет Европу, что она сама эти посудины топит, и их крайними делает. В общем, обычные будни.