Я не один

***

Ночи в Детройте стали совсем холодными. Если днем осеннее солнце еще достаточно хорошо прогревало воздух, то сейчас, за пару часов до рассвета, холод пробирал Гэвина Рида — детектива полиции Детройта — до костей. Он неторопливо спустился по ступеням богатого трехэтажного дома во двор, кивнул офицерам, дежурившим неподалеку, и поежился, застегнул куртку до горла. Повернувшись к пронизывающему ветру спиной, закурил, затянулся глубоко, с наслаждением, потом сунул руки в карманы и посмотрел в темное, с россыпью бледных звезд небо. Со стороны парка, там, где раскинулся город, небо светлело, то и дело сияло неоном и яркими огнями, зато с другой стороны переходило в густой черный цвет. Там и звезды сияли ярче, и там, за каменным забором под охраной, расстилался лес. Гэвин курил, щуря глаза от попадающего в них дыма, и думал, не в лесу ли им стоило искать то самое место, где развлекался… подозреваемый. Ночь уже давно катилась к рассвету, он столько сил и стараний вложил в расследование, а вот результат у него был нулевой. Пока нулевой. Ему бы еще немного подумать, поднапрячься, сосредоточиться… Что-то витало вокруг... да он всем нутром чуял, что разгадка близко, и она здесь, в доме, осталось ее ухватить! Но ничего не выходило. Вот и настроение было, мягко говоря, не очень. Он отвернулся от леса и снова оглядел высящийся темной махиной дом. Свет горел только внизу, в огромной прихожей, да в подсобных помещениях в задней его части, где был вход в чертов подвал. Они с Найнсом облазили его не по одному разу, а кое-кто пластиковый его практически еще и вылизал — загрузил лабораторию так, что пришлось заказывать новый набор реагентов в Киберлайф. И следов было предостаточно, и реконструкцию Найнс уже раз пять или шесть проводил, а картинка все никак не складывалась. Гэвин докурил, тщательно затушил сигарету, сунул ее в пакет для улик и снова пошел в дом. Там, в подвале, совершенно точно должно было быть еще одно помещение! Только найти его никак не получалось… а без него: без улик и без доказательств преступника, конечно, не посадишь. Да даже не обвинишь для начала и на одних подозрениях не вылезешь — адвокат мигом в лепешку раскатает. И через полтора часа ничего особо не изменилось — Гэвин угрюмо смотрел, как Найнс снова и снова сканировал бетонный, кое-где во влажных углах затянутый плесенью пол, отмечал следы, повреждения... искал хоть что-то. Сам он сидел на широкой удобной лестнице, ведущей на первый этаж, и не мешал процессу, в сотый раз просчитывая, что они могли упустить. — Эй, ты! — крикнул он, поежившись. — Что там андроид подозреваемого сказал? Покажи-ка мне еще разок. Его голос гулко разнесся в полупустом помещении, отразился от бетонных стен. Найнс коротко взглянул на Гэвина через плечо, мигнул красным диодом. — Вы не можете подождать, детектив? Минуту. — Минуту, — пробурчал Гэвин. — У меня, может, вдохновение. — Лучше идите наверх. Ваш заказ уже близко. — Да что ты… Телефон Гэвина тихо пиликнул, и он, недовольно кривясь, потопал встречать доставку.

***

— Ты закончил? — спросил Гэвин через полчаса, снова спускаясь в подвал, вытирая рот и руки салфеткой. — Запись включи. — Сейчас, — кивнул Найнс и подошел ближе. Он положил на пол таблетку мини-передатчика, а пока настраивал его, Гэвин еще раз оглядел ярко освещенное принесенными лампами помещение, прикидывая, где здесь может быть тайник. Да где, блядь, угодно! Бетонные стены «радовали» необычным дизайном: хитро… выкрученные, разноуровневые, с имитацией дверей, окон и арок. Словно их делали, чтобы никаких концов не найти… Да почему «словно»? Как раз специально так и понастроили… точно специально. У Найнса рядом опять прокрутился красным диод, и Гэвин перевел взгляд с него на появившуюся полупрозрачную голографическую фигуру, которая зависла в воздухе над передатчиком. Разбитый андроид: без скина, с выбитыми оптическими блоками, вырванными руками и треснувшим почти пополам корпусом, пытался подняться со стула в допросной. Его голосовой модуль хрипел, никакой имитации человеческих функций и близко не было — не очень-то пошевелишь разбитой в хлам челюстью. — Он в подвале много времени проводил, часам… — андроид дернулся, голос его сорвался, захрипел статикой. — Зато потом был очень доволе… Ничего не видел, но пару раз… И кровь на одеж… Никого с собой не звал, нет. Он сильный, просто прики… Ему и помощь не нужна, а на трость и не… Пожалуйста, не дайте ему еще… На заднем плане кто-то закричал: «В гибернацию уходи, кретин малохольный!», андроид дернулся, прохрипел еще что-то, совершенно неразличимое, и отключился, с грохотом упал белой головой на стол. Дерганый красный свет треснувшего диода погас. — Один, значит, приходил, — Гэвин потер подбородок, огляделся и стал медленно в который уже раз обходить отсыревшее помещение. — Включи это… — он помахал перед собой рукой. — Реконструкцию? — Да на хрен ее, не помогает. По следам покажи, как он тут ходил. Найнс кивнул и прикрыл глаза: на полу мигнули разложенные им передатчики, и уже через пару секунд Гэвин бродил между несколькими фигурами подозреваемого. Высокий старик с седыми буйными волосами, согнутый, правда, и с тростью. Голубоватые прозрачные следы вились во всех направлениях и накладывались друг на друга, больше всего их было у дивана с темными подозрительными пятнами на сиденье — оказалось, что кожа отсырела и набухла, ничего криминального. Некоторые цепочки крутились у стола со старыми документами и фотографиями конца чуть ли не позапрошлого века. Найнс еще в начале расследования заикнулся было, почему им позволили тут гнить, а не отдали в музей, но Гэвин, занятый расследованием, так на него рявкнул, что тот до сих пор помалкивал, только раздражал своей иллюминацией. Кстати — Гэвин поднял взгляд от пола и посмотрел на замершего у лестницы Найнса, — обязательно надо узнать, чего это в последнее время диод у него то желтый, то красный. Голубого цвета Гэвин давно уж не видел… Да и взгляд у него изменился — потух и словно выцвел. Смотришь, вроде, в глаза, а на деле словно в стеклянный шар заглядываешь — отражение есть, а смысла нет. Гэвин передернул плечами — эти мысли мешали, словно зудящая задница: и не почешешь при всех, и жить спокойно не получается. Ладно, с этим позже, сейчас главное дело раскрыть… — Все херня! — припечатал Гэвин наконец. — Мы тут топчемся, как два идиота. Так и проебем все, сука! Он пнул диван и с размаху сел на него, откинулся на спинку и стал тупо следить за мельтешащими фигурами. Старик то и дело останавливался у стилизованных колонн, наполовину утопленных в стену, с клыкастыми и зубастыми головами чудищ наверху. Топтался, тянулся вверх, ходил чуть ли не кругами. Рассматривал?.. Гэвин встал, обошел все четыре колонны. — Ну-ка… убери еблана. Теперь подсвети следы. Найнс, надо отдать ему должное, все понял правильно: через пару секунд проекции старика исчезли, зато его следы ярче замерцали по всему бетонному полу. — Вот тут, — Гэвин ткнул около одной колонны. — Чего он тут на носках топчется? Он присел, внимательно рассмотрел мешанину следов, а потом жестом подозвал Найнса. — А здесь, смотри, плесень стерта подошвой, аж бетон светится. Проверь… не знаю, нажатие там, давление. Найнс быстро взглянул на Гэвина, и тому на миг показалось, что глаза его обрели то самое выражение, с которым он пришел в департамент и первое время смотрел на Гэвина и всех вокруг. Но выражение как появилось, так и пропало, Найнс отвернулся и вгляделся в плесень на полу. — Да, тут действительно давление подошв сильнее — плесень наросла неравномерно, словно ее несколько раз сдирали. — Так, так… И отпечатков каблуков нет, — Гэвин встал и внимательно осмотрел колонну, а потом и морду наверху. — С тростью ходит старикан? Ну-ка, подсади меня! Гэвин ухватил Найнса за плечо, наступил на подставленную ладонь, и тот, перехватив Гэвина второй рукой, поднял его почти под потолок. Каменная морда была страшная, грубо вырубленная из серого камня, но Гэвин на это внимания не обращал — рассматривал лохмы волос, вытаращенные глаза, торчащие рога и клыки, выдающийся нос. На него он и нажал снизу вверх, углядев довольно свежие царапины на камне. И спрыгнул на пол, когда за их спинами раздался глухой щелчок. Гэвин вытащил пистолет, посмотрел на Найнса радостными, сияющими глазами и одними губами произнес: «Сработало!», а потом, ступая неслышно и мягко, на полусогнутых, пошел в сторону открывшейся в изукрашенной декоративными арками стене щели, из которой доносились неясные звуки. Звуки сдавленных рыданий.

***

— Отличная работа, Рид! — Фаулер, непростительно свежий на фоне вымотанного Гэвина, довольно и радостно хлопнул его по плечу, да так, что тот покачнулся. — Допрос провел чисто, как по учебнику. Посадим. Гэвин едва на ногах держался: всю ночь и утро он провел в подвале, потом, когда наконец выписали ордер на арест, с огромным удовольствием надел на старого еблана наручники и притащил его в департамент. А чуть позже, систематизировав первые полученные от криминалистов улики, провел допрос. Признания пока, правда, не получил, но выражения лиц маньяка и его адвоката хотелось снять на телефон и поставить на заставку личного терминала, как воплощение его собственного успеха. Надо будет попросить Найнса заняться скринами. — Рад стараться, — криво осклабился Гэвин. — С живой-то свидетельницей он пусть хоть юлит, хоть наизнанку вывернется. Да и без нее достаточно набралось отпечатков, следов ДНК и… всего остального. — Как, кстати, потерпевшая? — В больнице. Показания дала, врачи обещают быстро на ноги поднять, у палаты охрана, все дела. А клиент до завтра промаринуется и подпишет признание как миленький. — Молодец! — похвалил Гэвина Фаулер, и тот аж присвистнул. — Отставить свист в кабинете начальства. И, Рид, — добавил доверительно: — На сержанта готовы документы. С тебя тесты! Гэвин расплылся в совсем уж довольной улыбке. — А вот это отличные новости, шеф. Будем стараться, давно уже жду! — Вот и будь умничкой. Иди отдохни, а завтра снова за работу. Свободен. Гэвин кивнул и вышел из «аквариума», в кои-то веки прикрыв за собой дверь тихо и осторожно. Все в опен спейсе его заметили, и Гэвин нервно передернул плечами. — Поздравляю, чувак! — выкрикнул Крис из-за своего стола, выглядывая через голову дородной старухи. — Добил мудака! Гэвин только средний палец успел ему показать, как со всех сторон посыпались поздравления. Тина подняла за него пончик с сахарной пудрой — и как только ради этого выползла из родного кафетерия! Гэвин решил, что скажет ей об этом позже, наедине — не хотелось в момент триумфа получить пончиком в лоб. Патрульные офицеры специально вышли из комнаты отдыха, чтобы поаплодировать, правда, с идиотски-ироничными рожами. Гэвин и их просветил, кто здесь папка, показав средний палец, на что в ответ от андроидов получил издевательски исполненный звук ошибки Windows XP, а от людей несколько сплагиаченных факов и радостное ржание. — Слабаки! — крикнул им Гэвин, скалясь во все зубы. — Ну, прими поздравления, Рид, — Андерсон даже из-за стола встал, протянул для пожатия руку. Гэвин вроде как задумался на секунду, но рука словно сама потянулась в ответ — все же осталось у него к старикану хоть какое-то уважение. Хотя, скорее, вернулось. — Рад, что вы поймали маньяка, детектив Рид, — Коннор как всегда тихо выступил из-за спины Хэнка и сделал вид, что не заметил, как Гэвин на миг замер. — Я не сомневался, что у вас получится. — Да ну? — Гэвин скрестил руки на груди. — А подъебывал так, что только держись. — Разве? Просто Хэнк не был уверен в ваших силах, а я поддерживал напарника. — Эй! — Хэнк возмущенно развернулся, тут же забыв о Гэвине и его победе. — Коннор! — Простите, лейтенант, вы сами учили меня говорить правду. — Но не всегда же… Бля, прости, Рид. Ничего личного, но дело действительно было сраным. — И кто его раскрыл? А? То-то же! — ухмыльнулся Гэвин, отступил к своему столу и снял куртку со спинки кресла. И уже повернулся, чтобы уйти, но притормозил и огляделся. — А где пластиковая жопа? Коннор только рассеянно пожал плечами, отошел к Хэнку и больше на Гэвина внимания не обращал. Гэвин потупил еще пару секунд, а потом, наконец, определился и, нащупав в кармане сигареты, пошел на выход.

***

На улице Найнса, конечно, не было. Он вообще в последнее время по окончании рабочего процесса не крутился рядом, как когда-то, а исчезал, тихо и незаметно. Вот и сейчас — только узнал, что их отпустили, и ушел, словно его и не было. Гэвин не торопясь подошел к своей машине, сел в нее, закурил и только потом завел мотор и, вбив в навигатор маршрут до дома, расслабился. Солнце неожиданно даже для теплой осени припекало довольно сильно, и Гэвин чувствовал, что его начало развозить: сигарету он затушил, чтоб не прожечь сиденье — она просто вываливалась из пальцев, а глаза закрывались сами собой, хорошо, что вел автопилот. Но, подъехав к одному из перекрестков, он, повинуясь импульсу, встряхнулся, переключил управление на себя и резво перестроился на другую полосу — к повороту. И вместо собственного дома поехал к Найнсу. Сейчас, когда напряжение последних недель и радость победы чуть схлынули, на первый план вышла не эйфория от успешно закрытого дела, а вылезли долго сдерживаемые раздражение и беспокойство. Найнс уже давно вел себя странно, и Гэвин не мог поехать домой, не выяснив — какого, собственно, хрена?! Однако до дома Найнса он так и не доехал. Чтоб не пропустить нужный поворот, Гэвин в очередной раз оглядел сияющую в ярком солнечном свете улицу и увидел его — идущего медленно, неторопливо, но как-то… не радостно, что ли. И ведь непонятно, как Гэвин это определил, он вообще с самого начала отказывался считать эту пластиковую жопу за живую личность — какого хрена! — но… Но. Вырулить на пустую обочину было делом нескольких секунд. В этом районе вообще людей было мало, и Гэвин, выходя из машины, очень этому порадовался — не хватало еще выяснять отношения на виду у зевак. Он в несколько шагов догнал бредущего по тротуару Найнса и в который раз поразился — диод у того безостановочно мелькал и переливался желтым, то и дело разбавляясь вспышками красного. — Что ты там просчитываешь еще? — Гэвин толкнул его в плечо и растянул губы в усмешке, когда Найнс повернулся. — Чего мельтешишь-то? — Детектив? Вы что здесь делаете? — Что, что. Мимо проезжал, тебя увидел и вспомнил кое-что. — Вот как? Ясно. И что вспомнили? Это по работе? — Ясно ему… Что ты как замороженный-то, а? Гэвин вроде и ответа не ждал, но вид совершенно не изменившегося в лице Найнса заставил его насторожиться. И разозлиться. — Слышь, ты, пластиковый! Я с тобой тут нянчиться не собираюсь! Давай-ка по-быстрому — что там происходит в твоих электронных мозгах, что ты все высчитываешь? — О чем вы, детектив? — Найнс спросил это ровно, совсем не изменившись в лице. Вот снова этот тон! Гэвин точно помнил, что так было не всегда, почему же все изменилось?.. Он постучал себя пальцем по виску. — Об этом. Какой уж день у тебя в голове иллюминация. Желто-красная, — добавил он с нажимом, когда Найнс не отреагировал. Тот дернул бровью, выдавая хоть какую-то эмоцию, и ответил негромко: — Не думаю, что вы можете помочь, детектив. — Да кто тебе помогать-то собрался?! — Гэвин отреагировал быстро и бурно, в своем обычном стиле. — Просто обозначь проблему, быстренько ее устраним, вот и все дела! В лице Найнса что-то промелькнуло. Что-то тревожащее, знакомое, словно Гэвин уже видел это выражение, но забыл. Или внимания не обратил. — Устраним? — спросил Найнс механическим голосом, потянулся к виску и попытался подцепить ногтем край диода. — Ну, так не будем тянуть! — Эй, ты чего? — Сейчас устраним проблему, детектив, и все дела! — Да стой ты! — Гэвин, глядя Найнсу в застывшее, совсем мертвое лицо, вдруг испугался. Ну, не испугался, конечно, но понял, что нихрена хорошего не происходит. — У вас же все по-другому делается. — Серьезно? Ну и как же? Тон у Найнса был насмешливый, неприятный, но Гэвин, несмотря на пробравший его холодок, ответил: — Ну, Коннор затирал, что это акт самосознания, личностного выбора, хорошо обдуманный шаг, туда-сюда, бла-бла, вся херня. Не думаю, что вот так, — Гэвин кивнул на руку Найнса, — правильно. — А вам-то что, детектив? Как это вас вообще касается? Гэвин открыл было рот, чтобы тут же ответить, что касается! Что он себе голову сломал, думая, что с ним, беспокоясь… да, беспокоясь за их… совместную работу! Но подумал и закрыл. У него, может, и промелькнула мысль даже правду сказать: что он волнуется, что Найнс ему вроде как и не чужой уже. А тут вдруг заглючил, и что делать — непонятно. Может, в ремонт надо? Или есть какие-нибудь мозгоправы кибернетические? Ну хоть что-то! И надо бы разобраться, а то не дело это — ведь столько месяцев уже работают вместе, практически стали настоящими напарниками, а кто может быть ближе, чем тот, кому ты доверяешь свою жизнь… Но он сунул руки в карманы и сказал совсем другое: — Да мне похрен вообще! Просто как я по твоей пластиковой роже догадаюсь, что там у тебя в микросхемах глючит? С диодом-то все видно было, но он что-то лагает. — И добавил с усмешкой: — Вдруг тебя посреди расследования замкнет? На миг Найнс замер, ничем не отличаясь от манекена в магазине еще в пору гэвиновской юности, и его глаза снова стали мертвыми стекляшками. — rA9, Гэвин! Пожалуйста! — вымученно сказал он наконец. А потом дерганым движением поднял руку. С кончика пальца сошел скин, панель отошла в сторону, и Гэвин увидел тонкое темное лезвие, выдвинувшееся на пару дюймов. Найнс, глядя Гэвину в глаза, ткнул себя им в висок, прямо в трепещущее алое, со скрежетом и тихим звоном. Он повредил скин, но не обратил на это никакого внимания, неаккуратно подцепил треснувший диод и выворотил его из корпуса. Гэвин замер с открытым ртом и заторможенно проследил за тем, как диод, сверкнув в солнечном свете, упал на асфальт, подпрыгнул, покатился, вихляя, а потом стал заваливаться на бок. Но в этот момент его накрыл ботинок Найнса. Надавил и провернулся, окончательно растирая его в крошево. — Ну вот, проблемы больше нет, — сказал Найнс механическим голосом. Такого голоса даже в навигаторе не бывает. Или в автоответчике… — Завтра работаем, детектив. До свидания. И, аккуратно обойдя замершего в ступоре Гэвина, пошел дальше по тротуару, словно за его спиной никого и не было вовсе. Гэвин за Найнсом, конечно, не пошел. Правда, он долго стоял, уставившись на поблескивающие на тротуаре мелкие осколки, но ничего путного в голову не лезло. Сказать по правде — в пустой его голове свистел ветер, а на плечи вдруг навалилась свинцовая усталость. И Гэвин, едва передвигая ноги, дотащился до автомобиля, снова задал маршрут автопилоту и закрыл глаза. И даже задремал, пока тот вез его домой. Сил едва хватило на душ, а потом Гэвин на ощупь добрался до кровати и вырубился в один момент, словно его выключили. И до утра никакие мысли его больше не беспокоили.