Я не один

***

Назавтра, едва Гэвин с утра пораньше вошел в департамент, Фаулер выглянул из своего кабинета и поманил его пальцем. — Так, Рид, — он вгляделся в какую-то бумагу, потом со вздохом положил ее в папку. — Твой подозреваемый… — Обвиняемый, — перебил его Гэвин, растягивая губы в довольной злой улыбке. — Да, твой обвиняемый с адвокатом предложили прокурору сделку. — Какую еще сделку? — тут же сделал стойку Рид. — Или… помимо потерпевшей, есть еще живые похищенные? — Нет, никого нет. Но они хотят, чтобы за подробный рассказ обо всех жертвах ему было засчитано чистосердечное признание и сотрудничество со следствием. — Да мы его и так прижмем, шеф! — Гэвин даже к столу подскочил, оперся на него и едва не заорал: — Без его гребаных подачек! На что он надеется вообще? — Ладно, ладно, Рид, остынь. Прокурор тоже не торопится, так что время у тебя еще есть. Если все дела о пропавших с уликами и доказательствами предоставишь — посадим без сделки. — Пожизненное, — любовно протянул Гэвин. — Строгий режим. Никаких поблажек и амнистии. — Пожизненное. Но поторопись. — Да мы с лабораторией и с Найнсом… Все по полочкам! — Гэвин оттолкнулся от стола Фаулера, у него аж глаза загорелись, так захотелось бежать работать. — Вот и не тормози, — Фаулер сел за стол, снова передвинул злополучную папку. И добавил в спину: — До увольнения чтоб успели. Гэвин, уже идущий к двери, словно на стену наткнулся, замер, а потом медленно повернулся. Свел брови у переносицы. — Что? Какого еще увольнения? Чьего, блядь, увольнения? — Отставить неуставную лексику! И ты что, не в курсе? Хотя неудивительно, Найнс у нас не прижился, — Фаулер пожал плечами. И добил: — Он заявление подал сегодня с утра. По собственному. — Да что за… — начал было Рид растерянно, сделав шаг к Фаулеру, но тот только глянул исподлобья и припечатал: — Все потом, Рид! Дело у тебя есть? — Есть… — Вот и выполняй! Вместе с Найнсом. Как понял? — Отлично я все понял, — процедил Гэвин и, развернувшись, вышел. Внутри все кипело от непонимания, возмущения и беспокойства, но если Гэвин думал, что ему удастся поговорить с Найнсом в ближайшие дни, он сильно ошибался — им времени пожрать не хватало, не то что посидеть и спокойно перекинуться парой слов. Тем более что уж слов-то Гэвин нашел бы гораздо больше. Прокурор благоразумно тянула время, а Гэвин с Найнсом и парой криминалистов работали как проклятые, чтобы предоставить всю историю преступлений. Личные дела жертв, заявление об их пропаже, предпринятые полицией сыскные меры, потом обнаруженные в разных местах города тела и, в конце, улики, найденные, изученные и зарегистрированные в том злополучном доме. Сраный маньяк не прятал жертв в лесу, ему хотелось, чтобы люди знали о том, что он делает. Теперь это работало на руку полиции. Они перебрали весь подвал и особенно найденное ответвление-нору по камешку. Ну как нору: длинный извилистый коридор, три камеры и пять небольших комнат с полным набором маньяка и садиста… И все, буквально все внутри являлось важными уликами. Гэвин не конкретизировал и называл все найденное только так. Он сжимал зубы и отсекал эмоции на подлете, у него даже руки не дрожали, когда он перебирал уже изученные криминалистами улики, все, что маньяк оставил себе на память. Личные вещи жертв, заспиртованные части тел, волосы, тириумные насосы, разобранные головы с вывороченными картами памяти, оптические блоки — погасшие и разбитые, — фотографии, выделанные куски кожи… И несколько видеороликов. Найнс все время был рядом, словно его, Гэвина, продолжение — понимал без слов, делал анализ найденного в каждой комнате и реконструкцию. Сортировал, маркировал, дополнял дела, составлял полные электронные версии с фотографиями и заверенными заключениями криминалистов. А еще делал свои анализы, принимал результаты из лаборатории и показывал Гэвину только самое главное. В общем, был идеальным помощником детектива. Они и отдыхали рядом: вымотанный и помятый, Гэвин иногда спал, вытянувшись на узком диване в гостиной на первом этаже, а Найнс сидел там же в кресле, подключившись к привезенной из Департамента переносной системе зарядки. По утрам, едва продрав глаза и наслаждаясь утренней блаженной пустотой в голове, Гэвин позволял себе несколько минут просто смотреть в идеальное в своей неподвижности лицо. Его не беспокоили мысли, противоречия и сомнения, и он в который уже раз скользил взглядом по ресницам, скулам и губам Найнса. Смотрел на идеально уложенные темные волосы и очень хотел увидеть снова, как сияют на контрасте светлые живые глаза. А потом мозг начинал работать, заботы вылезали на первый план, и он предсказуемо начинал беситься. Уволиться, блядь, вздумал?! Ничего, еще поговорим! И тогда Гэвин вставал, громко зевал и потягивался, матерился и шел в гостевую ванную, чтобы после снова вернуться к работе.

***

Четыре дня пролетели незаметно. Криминалисты еще раз проверили и подтвердили электронными подписями правильность собранных улик, запечатали очередную — последнюю — коробку и вызвали машину, чтобы увезти все в департамент. На улице похолодало, и Гэвин под мелким осенним дождем в своей легкой куртке поежился, втянул голову в плечи и рысцой побежал за ними следом. Никак не мог отпустить их одних и тоже влез в машину, едва втиснувшись между коробок. Он поискал Найнса глазами, но автомобиль уже тронулся с места, и он выдохнул, расслабляясь — ну куда он денется? Пока еще никуда… Часа через три, когда прокурор ознакомилась с официально заверенной документацией и тут же отказалась от предложенной адвокатом обвиняемого сделки, у вымотанного и предельно уставшего Гэвина отлегло от сердца. Напряжение словно схлынуло с него, унесло все силы, оставив лишь безвольное тело без каркаса. И оно сейчас отказывалось держаться вертикально — Гэвина так и срубало на месте. — Давай сюда, — пробурчал над ухом Андерсон, подхватывая его под руку, едва Гэвин, смутно различая свой стол, врезался в него бедром и едва не свалился, потеряв равновесие. С другой стороны нарисовался, кажется, Коннор. А может, и не Коннор, Гэвин уже ни в чем не был уверен. Он пробурчал что-то недовольное, но Андерсон только хмыкнул и едва не на плече вынес его из департамента, сгрузил на заднее сиденье машины, где Гэвин благополучно вырубился. И только приоткрывал глаза, когда его снова куда-то тащили, раздевали и роняли на что-то мягкое. Кровать! Наконец-то!

***

Он вынырнул из сна, когда мочевой пузырь уже вопил, что пора бы облегчиться. Гэвин встал, шатаясь и хватаясь за стены на автомате дошел до ванной и так же вернулся обратно в постель. И даже поворочался немного, прежде чем снова заснуть. Только на этот раз сон его не был ни глубоким, ни приятным. Снились сраные кошмары, в которых Гэвин то ли убегал от кого-то, то ли, наоборот, догонял. И было отчаянное ощущение полного провала, словно он куда-то опоздал и облажался. Гэвин едва вырвался из очередного липкого сна — проснулся, словно его в бок ткнули, с колотящимся сердцем и вспотевшей задницей, распахнул глаза и несколько секунд тупил в потолок, не понимая, где он. Потом отдышался, расслабился, встряхнул и расправил одеяло, укрылся по самую шею… и уже не смог заснуть. Тут же, словно дождавшись подходящего момента, перед глазами встал Найнс. С ним-то он так и не разобрался. Гэвин полежал еще немного, вздохнул и потянулся за телефоном, чтобы взглянуть на время: два гребаных часа ночи. Спать бы и спать до утра, а не делать то, что он намеревался провернуть. Но внутри все словно дергало, и передумать Гэвин не мог, так что он снова встал, умылся и собрался. Выкурил сигарету, запивая ее кофе, а потом вышел на улицу, поигрывая ключами. И даже сигнализацией не пришлось проверять, подогнал ли кто-то его машину от дома маньяка — его детка стояла тут же, он и сам не смог бы лучше припарковаться. Гэвин довольно ухмыльнулся — явно Найнс позаботился. Гэвин никому и ни за что не признался бы, что знает, где тот живет. Специально узнавал не так давно, чтобы быть в курсе, так что сейчас, по пустым безлюдным улицам, освещенным фонарями и рекламой на щитах, добрался до его высотки за считанные минуты. На хлопок дверцы его машины едва заметно качнулись жалюзи на первом этаже, и Гэвин ухмыльнулся — интересно, кто там: старик с бессонницей или любопытный, недавно пробужденный андроид? Громыхать лифтом в ночной тишине он не собирался и пошел пешком. На первом этаже Гэвину показалось, что он слышит сдавленное дыхание за обшарпанной дверью; на втором мелко дрожал белый ослепительный свет, дробя пространство на кадры; на третьем этаже лампы вообще не горели. Гэвин прищурился, подошел к двери Найнса и хотел уж было постучать, но услышал доносящийся из-за нее чей-то тихий голос и заметил, что дверь приоткрыта. Он вытащил пистолет, медленно подошел ближе и осторожно толкнул ее ногой, прячась за косяком. Та отворилась без скрипа, и Гэвину в тусклой нарезке бликов со второго этажа показалось, что у окна мелькнул чей-то силуэт и тут же пропал, словно он словил обман зрения. Тихого голоса больше не было слышно, зато у стены он увидел неподвижную фигуру. Больше в единственной комнате никого не было. Гэвин медленно зашел, осмотрел все углы, целясь в темноту из пистолета, поймал в полумраке краем глаза отблеск от оптических блоков и выдохнул. И только потом спрятал пистолет, прошел к двери и закрыл ее за собой. Тут же щелкнул пару раз выключателем, но свет не зажегся. — Детектив? — раздалось в тишине механическое. — Но я же все отключил… Это действительно вы? — Ну да, а ты кого-то, кроме меня, ждал? — вырвалось у Гэвина нервное. — У тебя кто здесь был-то? — Никого. Только ты, Гэвин, но я вас давно не жду, детектив… — Чего? — Гэвина испугали бессвязные ответы и голос — механический, словно Найнс стал… машиной, настолько неживым он был. — Кого?.. — Ничего. И никого не жду… — Слышь, ты, блядь, в порядке вообще? На тебя что, напали? Гэвин подошел ближе и в густом полумраке постарался рассмотреть, есть ли у Найнса видимые повреждения или там… тириум на одежде или на полу. Кажется, ничего подобного не было, да и сам Найнс отрицательно покачал головой, перекатывая ее по стене из стороны в сторону. — Ну, и какого тогда хрена? — тут же зло спросил Гэвин, нависая над сидящим Найнсом. — Что за сидячая забастовка? И почему ты… а это что такое? Твоего дедушки, что ли? — Гэвин носком ботинка указал на древнюю портативную зарядную установку, от которой можно было и пылесосы запитывать в пору его детства. Она то и дело начинала еле слышно гудеть и перемигиваться красным. — Зачем вы пришли, детектив? — спросил Найнс, едва шевеля губами. — Дело мы закрыли, а в Департамент я приду утром. Чуть позже… Гэвин завис ненадолго, пытаясь подобрать нормальный ответ. Они действительно могли бы поговорить и завтра с утра на работе, но как объяснить Найнсу, что Гэвин был не в состоянии больше ждать. — Я пришел за ответом, слышь, пластиковый! Да смотри ты на меня! — Я не… могу. Уровень тириума низкий. Критически… — Так выпей! Перелей! Наглотайся, что ты тупишь-то! — Тири… ума нет. — Закажи, что за тупой андроид! — Невозможно. Нет… денег. — Чего нет? — Гэвин просто опешил, присел перед Найнсом на корточки и, похлопав его по щеке, словно человека, поймал едва сфокусировавшийся на нем тусклый взгляд. От уличных фонарей в комнату попадало немного света, и Гэвин смог разглядеть его лицо, белеющее неровными пятнами сошедшего скина. — Почему? Да Найнс же! Наверное, Найнс хотел пожать плечами, но на половине движения дернулся и снова замер. И даже взгляд его — и до этого не особо живой — совсем помертвел. И на вопросы Гэвина Найнс больше не отвечал. Гэвин грязно и отчаянно выругался, вскочил, зашарил по карманам и вытащил телефон, хотел оформить доставку, но понял, что не знает номер местного супермаркета. Огляделся нервно и заметил на стене приклеенную на скотч визитку. Сделать заказ было делом минуты, а вот пока он дождался тириум — нервно измерил комнату несколько раз шагами, попутно оглядывая обстановку. Несуществующую обстановку. Допотопная, едва гудящая зарядка, продавленный диван у окна, стоящий к комнате спинкой и с накинутым на нее белым пиджаком, закуток с раковиной и мини-холодильником, пыль и андроид, сидящий у стены — вот и вся обстановка. У Гэвина что-то тоскливо заныло внутри, тут же переплавляясь в злость. Страдать он не любил, а с Найнса так и подмывало потребовать ответы! Он и потребует! Вот только тириум дождется. Доставка не подвела — вскоре беспилотник тонко свистнул за окном, Гэвин распахнул створки, приложил карту и принял пакет с несколькими упаковками тириума. — Слышь, держи! — протянул он один Найнсу, но тот так медленно поднимал руку, что Гэвин сам рванул за уголок, втолкнул в пакет трубочку и сунул ее Найнсу в рот. — Соси давай. И даже не хмыкнул на двусмысленность своей фразы. Найнс натужно сделал глоток, другой, а потом наконец дотянулся и, взяв пакет, буквально влил его в себя. И тут же принял еще один из рук Гэвина. — Ну? Оклемался? — Гэвин с высоты своего роста полюбовался, как посвежевший живчик Найнс затянул лицо скином и смял очередной пакет, а потом снова присел перед ним на корточки. — А теперь четко и ясно отвечай: что это за херня? — Какая именно, детектив? Издевался? Или реально не понимал? — Ну, давай для начала про деньги. Куда ты спустил зарплату за пол года? На Трейси, что ли? — и, видя, что отвечать на его вопрос тот не хочет, Гэвин, покосившись на пыльный пол, все же сел, скрестив ноги, прямо перед Найнсом. — Давай, мой пластиковый друг, колись! А то я тебе сейчас показательный допрос устрою. — Друг? — Найнс посмотрел холодно, даже бровь дернулась. — Да нечего говорить, я просто не могу воспользоваться своим счетом. — И давно? Как ты продержался? — На службе андроиду — помощнику детектива — официально положено некоторое количество тириума. Мне пока хватало… И стойка для подзарядки в департаменте есть. А больше мне ничего особо и не надо, как оказалось. Гэвин побарабанил пальцами по полу, потом опомнился и вытер их о штаны. — Но у нас было до хрена работы, и ты сдулся, так? Так почему же не можешь пользоваться счетом? — не сбился он с главного вопроса. — Просто не могу и все! И карту я попросил сделать, но… — Но?.. Найнс пожал плечами и отвел взгляд. — Девушки решили, что это тупая шутка. Так мне и сказали. И все. — Я все равно не понимаю. Коннор… да любой андроид только города не строит прикосновением рук к терминалу. Любому терминалу. А ты… — А я не могу! — сорвался и заорал вдруг Найнс. — Мои системы!.. — он хотел еще что-то добавить, но с явным усилием сдержался и замолчал. — Что твои системы? — Другого формата… — едва выдавил из себя Найнс, сжал губы и отвернулся. Гэвин помолчал, потирая бровь и задумчиво глядя на мигающую зарядку. — Ну… ладно, предположим. А что ты не рявкнул на них, раз уж они такие смешливые? — Я… — Найнс провентилировал системы, глубоко вздохнув, а потом внутри у него что-то щелкнуло и едва слышно загудело. — Что это? — всполошился Гэвин. — Ни разу такого не слышал. — Это необходимость диагностики и отладки систем, — процедил Найнс сквозь зубы. — Ну ладно. А о помощи ты попросить не мог? — Кого это? — со злым весельем спросил Найнс, вскинулся и даже голову от стены оторвал. — Ну вот, например? Гэвин открыл рот, хотел что-то сказать, и… промолчал. А ведь действительно — с Найнсом никто не общался. Не более необходимого по работе, хотя старались еще меньше. Почему? — Ну, меня, например. Найнс некоторое время смотрел на Гэвина молча, а потом засмеялся. И тот понял, что слышит его смех впервые за полгода, но лучше бы не… Слишком много в нем было намешано, и отнюдь не радости. Гэвину было страшно в этих эмоциях разбираться. — А я просил, — сказал Найнс, отсмеявшись. — Вы не помните? Так я покажу, проиграю запись. Я ее часто просматриваю. И он отдернул вверх рукав рубашки, оголяя предплечье. Скин сошел, открывая пластик, тонкие панели раздались в стороны, а в глубине замерцали синим механизмы, и Гэвин невольно поморщился. Он сам не понял почему — видел же такое много раз, видел даже андроидов сломанных, с безжизненной мешаниной осколков деталей, порванных трубок и вылившегося тириума. Но сейчас это его задело сильнее, то ли потому, что еще никто ни разу не открывал свое тело перед ним специально, то ли потому, что это был Найнс. А тот сразу же заметил реакцию, замер и проговорил, глядя Гэвину в глаза: — Да, это мое тело! А если вас сейчас стошнит, детектив, я могу взять это и провести анализ. Или содержимое желудка трупа, например. В своей лаборатории, вот здесь, во рту, — и он, открыв рот, высунул язык. А потом, не дождавшись от опешившего Гэвина ответа, взял из своей открытой руки передатчик и небрежно кинул его на середину комнаты. Из него ударил тонкий белый луч, расширился и, мерцая, разошелся веером, превращая почти пустое помещение в часть департамента. Дальние предметы, стены и люди словно терялись в дымке, а вот Гэвин на переднем плане — сидящий за своим столом с планшетом в руках — был удивительно реалистичен. Где-то сбоку из серебристого сгустка света сформировалась фигура, и вот уже Найнс подошел и застыл рядом с его столом, то и дело поглядывая на Гэвина. Он то делал к нему шаг, то снова и снова отступал, глядя неуверенно и растерянно. — Детектив, — наконец решился он и подошел совсем близко. Нервно дернул лицом и растянул губы в улыбке, но получилось не доброжелательно, а как-то очень искусственно. — Не могли бы вы мне помочь, детектив? — Я?! — Гэвин поднял голову от планшета, сбросил ноги со стола, развернулся и уставился на Найнса преувеличенно презрительно и удивленно. — Я тебе, пластиковая ты жопа, сейчас помогу на хрен скататься, понял?! — Но, понимаете… — Понимаю, что ты совсем берега попутал! Отвали от меня, слышь, ты! И рот не открывай, пока тебе вопрос по делу не задали или кофе не приказали принести. Уяснил, искусственно созданный помощник детектива полиции? — Гэвин встал и оглядел Найнса с головы до ног, а потом фыркнул и выругался. Найнс напротив него замер еще при первых словах и не шевелился во время всего монолога Гэвина, а когда потребовалось ответить, лишь медленно кивнул. — Да. — Вот и ладненько, пластиковый. Знай. Свое. Место! — И Гэвин, помахивая планшетом, не торопясь и насвистывая, пошел к группе полицейских, что-то бурно обсуждающих на заднем плане. — Реконструкция с точки зрения третьего лица, детектив, — пояснил зачем-то Найнс, хотя Гэвин ничего у него не спросил. — Вы удовлетворены? — Эээ, — протянул Гэвин неуверенно. — Ну, не может же все быть настолько плохо. А? — В процентном соотношении… Да неважно уже, — Найнс повел плечом, и рядом с его замершей посреди комнаты фигурой стали появляться двойники: его и Гэвина. На этот раз никакой детализации, только самая суть. И Гэвин молча смотрел, как он раз за разом пресекает все попытки Найнса приблизиться к себе, поговорить, получить ответ. Черт, да наладить хоть какое-то нормальное общение. Отказ, отказ, насмешка, злость, отказ… Реконструкция закончилась, департамент посредине комнаты дрогнул, рассыпался пикселями и сложился в узкий веерный луч, который тут же потух. Комната снова освещалась лишь светом фонарей с улицы, а Гэвин все молчал, глядя туда, где на пыльном полу лежала черная таблетка мини-передатчика. — Да я всегда так разговариваю, — сказал он наконец и перевел глаза на Найнса. — Со всеми. — Да, — кивнул Найнс, соглашаясь и глядя светлыми неживыми глазами, — всегда… — А… а вот у тебя лицо было такое… эмоциональное, и не скажешь, что ты… Блядь! В общем, что там с твоим модулем социальной адаптации? Настройки слетели? Ты же как каменный все время. Последнее время, в смысле. Несмотря на то, что Гэвин тупил и путался в словах, Найнс его понял. — Удивлен, что вы вообще это заметили… А модуль я давно уже отключил, а то энергии он потребляет много, а толку от него никакого. — Да брось. Коннор вон только за счет него и выехал. Пришел такой милый андроид, что просто загляденье, ко всем с улыбкой, внимательный и доброжелательный… вроде бы. А когда узнали, какой он может быть пиздец, стало поздно — все к нему уже привыкли и хорошо относились. Ну, у нас в департаменте, во всяком случае. — Смешно, наверное, что на мне эта программа не сработала. Думаю, баг. Гэвину показалось, или в голосе Найнса прозвучал сарказм? — Да ну, какой баг, — не сдавался Гэвин. — Ты же такой эмоциональный был, лицо прямо как открытая книга. Сто выражений за раз. А сейчас? — А сейчас, когда мое лицо — закрытая книга, думаете, у меня эмоций убавилось, что ли?! Или они от модуля этой гребаной адаптации зависят? — почти прошипел Найнс Гэвину в лицо. Глаза его сверкали, и выглядел он таким живым, что у Гэвина в груди сжалось. — Я сраный девиант, детектив, что может быть хуже? Зачем я вообще эти стены ломал, идиот? Висел себе послушной машиной, что мне мешало и дальше ей оставаться? Любопытство и гордыня, блядь! И Найнс, ударив себя по вискам, запустил руки в волосы и сжал кулаки. — Где ты там висел, а? Слышь, Найнс. Где висел-то? Гэвин никогда не умел успокаивать людей в истерике. Он по своему характеру еще и добавил бы огоньку, но сейчас слова с губ не шли. Это же не человек с грузом опыта прожитых лет, который уже столько видел, что ему ничто не внове. Ну сколько этому андроиду? И года, наверное, нет еще. Года полноценной жизни: с общением, налаживанием социальных связей, познаванием мира и хлебанием его дерьма. Кажется, дерьмо перевешивало… — Где? В лаборатории, в Киберлайф, где еще… — И долго висел? Что аж заскучать успел. — Долго. Четыре месяца. Из них три совсем один… Сейчас Найнс почти шептал, и Гэвин едва сдержал так и рвущиеся маты. Хреновый признак такие перепады настроения. У людей, во всяком случае… А ведь он тоже чувствует?.. Как человек? Гэвин вздрогнул, не понимая, как дошло до того, что он поставил Найнса на одну ступень с человеком. Когда это с ним случилось, почему не заметил? Он сел ровно и хотел коснулся руки Найнса своей, но не решился. — А до этого был не совсем один, значит? Найнс, слышь, Найнс. Да говори ты со мной! — Да не хочу я об этом говорить! — тот отпрянул и упрямо посмотрел на Гэвина. — Не буду. И вообще — вы зачем пришли, детектив? В три часа ночи? Хотели что-то сказать? Или спросить? Найнс так и нарывался на вопрос про заявление на увольнение. Гэвин ясно видел, что его просто подмывает ответить со всей прямотой и уверенностью, а заодно и самого Гэвина послать куда подальше! Но когда это он делал так, как того хотели окружающие? — Да просто заскочил, — ответил он легко. — Не спалось, все думал, как мы с тобой закончили это дело! Красавчики оба! Думаю, я уже практически сержант! — Как удивительно! Поздравлений ждете? Поздравляю! — Ну, без такого помощника я хрен бы справился, — и, увидев, наконец, удивление у Найнса на лице, Гэвин добавил: — Не так быстро уж точно. Тот ничего не ответил. Отвернулся, снова уставившись в окно. Сидеть на полу было откровенно неудобно, но Гэвин терпел, не рыпался. Уже не думал, что дождется, но зарядник наконец мигнул желтым, и только тогда он, кряхтя, поднялся, похлопал себя по заднице, сбивая пыль и сказал: — Идем, пластиковый. Сваришь мне кофе, пока я досплю… — он посмотрел время на телефоне, — пару часиков. — Почему сейчас? И зачем? — спросил Найнс, подняв голову. — Зачем я вдруг стал вам нужен, детектив? — Хрена себе, зачем! — Гэвин потянулся, размял затекшие мышцы и осклабился. — Отработаешь тириум, ясно? — Это… так оскорбительно… но справедливо, наверное, — согласно кивнул Найнс и легко встал, вытащив провод из запястья. — Да ни хрена это не справедливо вообще! — возмутился Гэвин его непониманием. — Ты дурень, что ли, совсем? Я же шучу! Найнс посмотрел на него как-то очень тоскливо, потом поднял оставшийся пакет с тириумом и спросил: — Так мне идти? — Ну конечно! И никаких вопросов! По этой теме, — добавил он гораздо мягче, вспомнив, как на реконструкции замкнулось лицо Найнса, когда он осадил его в тот самый день. А ведь сам-то даже не заметил, прикрикнул по привычке, как на Коннора вначале. Тот почему-то никогда не обижался, смотрел на Гэвина в ответ, как на придурка, отшивал и продолжал гнуть свою линию. Найнс был другим. «Что с этим делать, блядь, вообще? — мрачно подумал Гэвин, сбегая вниз по ступеням и слыша позади себя шаги Найнса. — И какого хрена я в это ввязываюсь?..» Но он прекрасно знал, что поступить по-другому не может. Не с Найнсом. Не с ним.