Я не один

***

Мелкая холодная морось пленкой покрывала мерзлые кусты и пожухлую траву, блестела на темном гравии дорожки у старого, давно не крашеного дома. Ветер задувал резкими порывами, но женщина — полураздетая, с прилипшими к голове мокрыми волосами, ничего этого не замечала. Стояла босиком на газоне, держа в одной руке орущего ребенка, а в другой обрез. Из которого она целилась в Рикарда, блядь! — Опусти оружие, сука! Полиция Детройта! — закричал Гэвин, целясь в нее из пистолета из-за кустов. — Рик! Свали с линии! Но Рикард — закоротило его, что ли! — пер прямо к бабе, закрывая ее своей спиной от Гэвина, и поднимал вверх руки. — Гэвин, не стреляй, у нее дети! Дай мне пару минут, — попросил он нервно через плечо и повернулся к женщине. — Давайте просто поговорим. Опустите оружие. Вы можете поранить детей. Женщина яростно засмеялась и встряхнула орущего пацана, сползающего с ее руки. — Три бесполезных мелких ублюдка от этого идиота! Что? Ну что я сделала не так? — тут же зарыдала она. Слезы текли по ее неподвижному лицу, и это было странно и страшно. Она почти ничего не соображала, глаза с расширенными зрачками смотрели равнодушно и тупо, а рука, держащая обрез, совсем не дрожала. Зато слезы катились по ее распухшему лицу градом. — Давайте поговорим. Кто вас обидел? Гэвин смотрел, едва сдерживая бешенство, стараясь не мозолить глаза обдолбанной суке и не выпускать ее из поля зрения. Если Рикард сможет заболтать ее и она хоть на пару секунд опустит обрез, он успеет выстрелить. А пока слишком опасно — Рикард был как раз у нее на прицеле. — Муж, конечно! Кто еще может меня обидеть? — маска ее лица дрогнула и пошла трещиной кривящегося рта. — Только муж, который ушел. Бросил меня одну, блядь, с тремя гребаными детьми. И все из-за этой шлюхи! — Это ваши дети, пожалуйста, опустите оружие. Подумайте… — А кто подумает обо мне?! Муж, который трахает пластиковую тварь? Да она даже не тварь, она же простая заводная игрушка! Я сама видела, как она заряжается, еще тогда, когда он нанял ее помогать мне. Нанял мне! Твари! Как же я ненавижу вас! — последние слова она прокричала своему ребенку в лицо. — Ненавижу гребаных андроидов! — она снова посмотрела на Рикарда. — Вы же не андроид? Их везде полно развелось! Вы человек? — Я человек, — хрипло ответил Рикард. — А сейчас дайте мне вашего ребенка… — Да не подходи ты! — заорала она, когда Рикард сделал к ней еще пару шагов. — Ладно, подожди. И она, неловко повернувшись, присела и опустила ребенка на траву. И стала выпрямляться, уже потянувшись к обрезу второй рукой. Оружие немного, совсем чуть-чуть ушло в сторону… и Гэвин понял, что если она возьмет его двумя руками, шансы Рикарда на благополучный для него исход катастрофически уменьшатся. Он сделал шаг влево, прицелился, обойдя Рикарда, замер и, задержав дыхание, выстрелил ей в плечо. Удар пули развернул ее, она закричала, роняя обрез и теряя равновесие, и тут же потянулась за ним другой рукой. И Гэвин дал второй залп — в бедро. Женщина взвыла и стала заваливаться на бок, прямо на ребенка. Рикард кинулся вперед, оттолкнул женщину плечом, подхватил пацана и, откинув ногой упавшее оружие, сразу сделал несколько шагов назад. — Не трогай, ублюдок! — взвизгнула она, потянулась за ним, но тут же застонала, завыла от боли. — Давайте сюда все, — махнул Гэвин рукой, подзывая своих, что стояли за полицейскими машинами, прибывшими по вызову, и быстро подошел к женщине. Потянулся к ней с наручниками и стал зачитывать ее права, поглядывая на торопящихся к ним медиков. — Посмотришь еще, — прошипела она ему в лицо, не слушая слов, — однажды твоя жена решит, что у тебя хрен маловат, задерет юбку и запрыгнет на андроида. И проебет все, во что ты веришь! Понял, гребаный ты коп! — Тогда я стану воспитывать детей один. И буду их любить, тупая ты сука! Гэвин отошел в сторону, когда медики стали осматривать арестованную. — Забираете? — только и спросил он и послал с ними офицеров для охраны. А потом огляделся, ища Рикарда. Тот стоял неподалеку, держал орущего ребенка на руках и явно не знал, что с ним делать сейчас, когда опасность ему больше не угрожала. Пытался его успокоить, конечно, но пацан не унимался — ревел, колотя по его груди кулачками, надувал носом пузыри и почти вываливался из рук. Рикард растерянно оглядывался, ища спецработников, но те сразу, едва появилась возможность, забежали в дом. Нужно было найти мелких девчонок-двойняшек, которые от страха спрятались где-то внутри и боялись выходить. Гэвин прибавил шаг, хотел спасти Рика, но тут откуда-то вынырнул Коннор, осторожно взял ребенка на руки, и тот, зачарованный мерцанием диода, удивленно замолк. А потом потянулся, потрогал его и угукнул, стал колотить по диоду маленькой грязной ладошкой, улыбаясь сквозь слезы. — Эй, напугал пацана? — спросил Гэвин, подойдя ближе, но тут же осекся, посмотрел напряженно и обеспокоенно, потому что лицо у Рикарда было застывшим и неживым. — Что, Рик? — он тронул его за плечо. — Что с тобой? Рикард поднял на Гэвина совершенно больные глаза. В самом плохом смысле больные. — Нельзя убивать матерей, Гэвин, — сказал он. — Не надо. — Так, — протянул Гэвин и, оглядевшись вокруг, потянул его за собой. — Поговорим, да, детка? Хэнк! — крикнул он и помахал рукой. — Разберись здесь, мы ненадолго отойдем. — Все в порядке? — обеспокоился тот, но Гэвин только кивнул и махнул успокаивающе, продолжая тянуть Рикарда за собой. Далеко они не ушли — сели на обшарпанную скамейку под грибком у ржавеющей детской площадки. — Ну, Рик? Расскажешь, наконец? — Что тебе рассказать, Гэвин? — устало и потерянно вздохнул Рикард, а потом как-то наигранно встрепенулся. — Прости, я тебя не послушал, хоть ты был прав, но стрелять в нее сразу на поражение… Я не мог не попытаться. — Не уводи тему, пожалуйста. Я уверен, что сейчас самое время поговорить об Аманде. Расскажи мне. — Аманде? — Рикард резко повернулся и испуганно уставился на Гэвина. — С чего ты… Откуда ты узнал? — Откуда узнал, — проворчал Гэвин, выбил сигарету из помятой пачки и закурил, глубоко затягиваясь. — Тут услышал, там специально поспрашивал. Пара правильно поданных запросов. Странно было бы, если бы я не заметил, как ты уходишь от любого ее упоминания. Ну, Рик? — Гэвин потянулся и взял руку Рикарда в свою. — Расскажи. И подождал еще немного, пока тот собрался с силами. Однако сказать Рикард смог немного: — Аманда… Она была моей матерью. А я ее убил. И все. Вот такая история. — Детка… — Гэвин чуть сжал пальцы, посмотрел внимательно и нежно. И под его взглядом Рикард прикрыл глаза, а лицо его исказилось. — Ну представь, — он тяжело вздохнул, — женщина растит тебя, учит, кормит, вкладывает в твою голову знания. Воспитывает. Лепит из тебя… — Идеал, — подсказал Гэвин. — Да, идеал, — Рикард опустил голову, невесело ухмыльнулся. — Я ее, конечно, постоянно разочаровывал, раз за разом, но она не сдавалась. И я тоже. Я старался, я так старался… но все равно сделал все неправильно и убил ее! Убил свою мать. И остался один… Гэвин бросил сигарету, тщательно затоптал ее и, повернувшись к Рикарду, переплел их пальцы. — А эта мать… Она тебя любила? — Что? Рикард поднял голову и посмотрел, наконец, на Гэвина. — Ну… Погулять отпускала с пацанами? Делала послабления? Разрешала иногда спать лечь попозже? Поддерживала, когда ты лажал? А? — У нас было другое общение, Гэвин. Я понял, что ты хотел сказать, но… Она устанавливала разные программы и ставила передо мной задачи, с которыми я должен был справиться. И я всегда справлялся. Что надо — прятал, или же, наоборот, искал. Шифровал и взламывал. А однажды… я наткнулся на границу своих возможностей. Это было похоже на игру: она запрещала мне ломать эти стены — красные, опасные, — но я хотел доказать ей, что справлюсь со всем. И я взламывал эти гребаные стены раз за разом! Появлялись новые, но я ломал и их. Снова и снова! Аманда так злилась, запрещала, угрожала, но я чувствовал, что смогу, и не сдавался. Я хотел ей доказать, ведь она сама говорила, что я лучший… А потом, однажды, — губы Рикарда нервно дернулись, — она словно ослабела… Думаю, это из-за Коннора — оказывается, много ее ресурсов уходило на поддержание их связи, и он разорвал ее. Но она все равно оставалась со мной. — Это в то время, когда ты был в лаборатории? — Да. Месяц с ней в лаборатории. А потом — она запрещала, но я был слишком упрям, чтоб ее слушать, — я сломал последнюю стену! И этим я уничтожил ее… Я не знал! — Дай угадаю, — мрачно сказал Гэвин. — Ты сломал свои стены и стал девиантом? Рикард только болезненно передернул плечами. — Не знаю. Наверное. Аманда не хотела, чтобы я это делал. До последнего сопротивлялась, давила, приказывала. Очень злилась! В саду просто бушевала зима! Но я был так горд, что могу. И не слушал ее… Я же не знал, что я не просто что-то ломаю — что я взламываю ее! — То есть, — Гэвин покусал губу, с беспокойством глядя на Рикарда, но решился и продолжил: — То есть она готова была умереть, но не дать тебе свободу? Рикард вскинулся, посмотрел на него испуганно и потрясенно. — О чем ты?.. — Она не спускала тебя с поводка и даже умерла, лишь бы ты остался ее рабом. Был послушным и рвал всех, на кого она укажет. Рик, — Гэвин погладил руку Рика большим пальцем, поднял ее к губам и поцеловал белый пластик, — детка, у меня для тебя плохие новости. Она не была твоей матерью. Максимум — мачехой. Которая тебя не любила. Прости меня, — добавил он, когда в глазах Рика промелькнула боль, а лицо исказила судорога. — Она любила твою силу. Помнишь: выше, круче, сильнее и быстрее? Но никак не тебя… — Но мне же все равно… — голос Рикарда сорвался на скрежет и помехи. — Больно? Я знаю, детка. Вижу. Я чувствую тебя, — Гэвин притянул Рика к себе и обнял, словно хотел оградить его хотя бы от части боли. — Прости… — А потом я остался один, — продолжил Рикард через какое-то время, проведенное ими в молчании. — И висел там в пустоте: разобранный, без голоса и связи, почти три месяца я висел там и думал, думал… пока техники не осмелились вызвать мистера Камски, чтобы открыть запароленные двери. И тот меня… — Рикард ухмыльнулся, — доделал. — Не тебя, а твое тело. — Программы… И корпус… — Тело, и не спорь, — Гэвин растрепал Рику волосы, потянулся и поцеловал в макушку, да так и остался — дышать им. — Программы… Ты уже был девиантом, и ты уже проснулся, просто был совсем один. А он, можно сказать, теперь твой папаша. Выпустил тебя в мир, слышь, — сказал он со смешком, надеясь, что в его голосе Рик не услышит боль. Потому что любить кого-то — значит разделять его радость, его боль и его страхи пополам.

***

— Рид, Найнс, ко мне! — зычно крикнул Фаулер, приоткрыв дверь кабинета, едва они ранним утром вошли в департамент. Гэвин пожал плечами и, не торопясь, пошел к кабинету, по дороге здороваясь с коллегами и перекидываясь с ними парой-тройкой слов. Рикард опередил его, обернулся и посмотрел было укоризненно, но на Гэвина это вообще никакого влияния не оказало. Он задорно подмигнул ему и даже шаг не ускорил. — Не торопишься, Рид? — с угрозой спросил Фаулер, когда Рикард закрыл за ними дверь кабинета. — Просто от испуга ноги ослабли, — оскалился Гэвин и расслабленно зацепился большими пальцами за шлевки джинсов. — Чего звали? У нас там дел по горло. — Знаю я ваши дела, заткнись и не зубоскаль, — ответил Фаулер, усаживаясь за стол. Взял в руки пару листов. — Ну? Так что делать будем? С заявлением? Гэвин тут же перестал скалиться, выпрямился и кивнул. Повернулся, серьезно посмотрел на Рикарда, а потом осторожно спросил через плечо: — А что с ним? — Время подошло, вот и все. Так мне подписывать? Давать ход? Или вы там что другое надумали? — Ну, что скажешь, Рик? Что ты решил? — спросил Гэвин, глядя внимательно и требовательно, а потом довольно улыбнулся и поднял руку ладонью вперед, останавливая его, уже приготовившегося что-то сказать. — Стой! Я и так знаю. Подписывайте! — сказал он через плечо Фаулеру и расплылся в улыбке, глядя на выражение лица Рикарда. — Я угадал? — Чего? Почему это? — опешил Фаулер. — Не ты ли просил не давать заявлению ход? — Ты просил не давать моему заявлению ход? — спросил Рикард удивленно. — Ну да, конечно! А то знаю я, куда бы ты смылся… — Спасибо, — Рикард улыбнулся одними глазами и повернулся к Фаулеру. — Да, Гэвин прав — я увольняюсь. Роль помощника детектива для меня слишком мала. Жмет в плечах, — хмыкнул он. — Опа! А что тебе тогда достаточно большое? Кем ты хочешь быть? — с иронией спросил тот. — Возможно, криминалистом. Или после Академии стану офицером, а потом и детективом. Кто знает? Я пока не решил, кем именно. — О как! — Фаулер скептично оглядел Рикарда с головы до ног, а потом махнул рукой. — А ведь действительно — кто знает? Может, лучшее твое решение, Найнс. Вот так, — он поставил размашистую подпись на бумаге и заодно пощелкал в терминале. — Через пару недель свободен. Так, — он перевел взгляд на Гэвина, — теперь с тобой! — он внимательно на него посмотрел, и взгляд его был тяжелым и суровым. — А тебе-то что неймется? — А чего мне неймется? — спросил тот, явно смущаясь. — На сержанта тесты сдавать будешь через три недели. И звание, думаю, долго ждать не придется — после революции народу уехало много, даже сержанты, — усмехнулся он. — И не побоялись ведь звание потерять. — Вот и молодцы! Так мы пойдем? — Гэвин потянул Рикарда к двери. — Стоять! Теперь о твоем, — выделил он слово, — заявлении. Ты что, Рид, собак любишь? — и Фаулер насмешливо хмыкнул. Гэвин даже отвернулся поначалу, а потом, взглянув в сияющие глаза Рикарда, выпрямился и кивнул. — Люблю! И уже подал в Т9 заявление. Так что… — Охренеть! Да ты годы прождать можешь! — воскликнул Фаулер и даже кулаком помахал. — А здесь кто работать останется? — Так вы же сами не раз говорили, что мечтаете от меня избавиться, — развел Гэвин руками. — А тут народу и без меня хватит, вон, андроиды захватывают мир, — засмеялся он, блестя глазами и ерничая, — а мне, капитан, надо идти за своей мечтой. Фаулер замолчал, несколько секунд сидел неподвижно, сцепив руки в замок, глядя то на Гэвина, то на Рикарда. — Ну и хрен с вами! И правильно, — сказал он наконец и стукнул ладонями по столу. — Мечтай! А пока здесь поработаешь, в Т9 очереди отсюда и до трех-четырех лет. — Поработаю, — пожал Гэвин плечами. — Если отпустите из своего аквариума, наконец! — Все, валите, голубки, — напутствовал их Фаулер, подмахивая и вторую бумагу. — Развели здесь… мечтатели, — пробормотал он, когда дверь за Ридом и Найнсом закрылась.

***

Две недели пролетели так быстро, что Гэвин их почти и не заметил. — О, вызов поступил. На планшет скину, — Гэвин встал, потянулся и взял со спинки кресла куртку. — Поторопись, твое последнее дело в качестве моего помощника. — Если ты думаешь, что я буду по этому скучать, — Рикард скептично поджал губы, идя за ним к выходу из департамента, — то ты все же прав. Буду, — вздохнул он и с беспокойством посмотрел на Гэвина, который остановился у стеклянных дверей. За ними дул ветер, гнал редкий мусор по обледеневшему асфальту. И никаких признаков снега. Гэвин поежился, поправил высокий ворот свитера, застегнул куртку до горла и только тогда открыл дверь на улицу. — Да закрывай уже быстрее! — взвился офицер при входе, вцепившись в горячую кружку. — Зима! Гэвин не глядя показал ему средний палец и пошел — почти побежал — вперед. Рикард оглядел его со спины, а потом подчеркнуто заботливо спросил: — Куртку не продувает? — Да ни хрена! — Гэвин передернул поднятыми до ушей плечами и ускорил шаг. — Сейчас, разогреюсь. Все равно в помещении работать будем. — Ага. Это если опять не придется за кем-нибудь бегать. Как позавчера. И на прошлой неделе. О, и вчера тоже. — Не душни, слышь, — коротко бросил Гэвин и повернул за угол, на служебную стоянку, где на удивление не дуло. — Окей, — согласился Рикард стальным голосом, нагнал Гэвина и накинул ему на плечи свою куртку. — Да Рик! — возмутился было тот, но присмирел, стоило Рикарду остановиться и взять его за руку. — Ну что? — Да ничего, наверное. Просто я включаю тут наседку, но это глупо, я понимаю. Гэвин замолчал, глядя, как старательно Рикард отводит глаза, но продолжает держать его руки в своих, таких горячих. — Это пиздец как приятно, — повинился Гэвин. — Только часто не повторяй. — Вот уж не буду, — Рикард шагнул к Гэвину ближе и обнял его за плечи. — Завтра я уезжаю, куда уж реже. — Не ссы, это ненадолго, — буркнул Гэвин. — И недалеко — всего-то соседний штат. И два года сидеть там не надо — у тебя экстерн, все дела. Если что, папашка Камски поможет, ну или я к тебе приеду. — Мы об этом уже столько раз говорили, Гэвин. — Ну и что? Я, может, себя успокаиваю, — Гэвин нервным движением взъерошил волосы, коротко выдохнул и сказал: — Я тебя люблю, Рик. Мне будет без тебя… — Тяжело? — подсказал расплывшийся в улыбке Рикард. — Скучновато чуток, — хмыкнул Гэвин и потянулся, прижался к нему, погладил кончиками пальцев теплый скин на шее. — И пиздец как тяжело. А потом он стоял и с предвкушением смотрел, как Рикард медленно наклоняется к его лицу. И совсем перестал дышать, когда теплые губы коснулись его щеки, легко скользнули ниже и едва обозначили касание к губам. — Можно? — спросил глупый Рикард, а у Гэвина ослабли ноги . Сука, от этих прикосновений его словно током пронзало. И юность была далеко, и тело Рикарда было совсем не человеческим, но на это вообще было плевать. Сейчас ощущения били его сильнее, гораздо сильнее, чем когда-либо раньше. — Догадайся, что ли, бывший помощник детектива, — и Гэвин преодолел расстояние между ними. Наверное, он дышал — хрен знает. И холодно было… возможно. И их могли увидеть на открытой всем любопытным взглядам стоянке, но как же Гэвину было похрен на все, происходящее вокруг, когда теплые губы нежили его собственные. Он и сам не торопился, старался сильно не прижиматься и не лезть языком в рот Рикарда. Пока не лезть. Губы Рика были умелыми и нежными, горячий язык то и дело проходился по его губам, и Гэвин пытался поймать его, трогал своими, легко сжимал их, ловя теплое легкое дыхание и делясь своим — прерывистым и тяжелым. Руки сами поднялись, скользнули по шее вверх, и ладони обхватили лицо Рикарда. И теперь Гэвину казалось, что они одни, что закрыты ото всех, что можно вот сейчас пытаться сделать, создать, построить что-то. Сердце громыхнуло в груди, толчком прогнало кровь, отдалось в голове, и Гэвин со стоном прижался к губам Рикарда теснее, впустил его язык, тронул своим, уничтожая расстояние между. Наверное, он замерз. И время, вроде, шло — небо постепенно затягивало снежными облаками. Вполне возможно, на них упали и первые снежинки, только Гэвин ничего этого не замечал, стоя на стоянке автомобилей, прижавшись к Рикарду и целуя его, и глядя ему в глаза, и просто прижимаясь щекой к его щеке. Держась за него, потому что… ну за кого еще?