Я не один

***

Гэвин с Рикардом второй день просматривали записи видеокамер вокруг этой богами забытой техобслуги, с которой украли сколько-то там горючего. Мелочь, вроде, да и TR400 признался, и пора бы отдавать дело в суд, но Гэвин пока тормозил. Ему казалось, что в этой истории не сходится поведение обвиняемого с самим обвинением. Чего он так дернулся, когда Гэвин предложил ему проехать в департамент? Слить горючее могли и другие работники — камеры-то на самой заправке работали только днем, а по ночам незаметная, но очень вредная программка их зацикливала. Да и не настолько это было большим преступлением, чтоб доводить до нападения на представителей полиции. И Гэвин копал! Рикард сидел рядом, просматривал записи не только с камер, расположенных по периметру территории, но и с множества других, что были от нее на удалении, особенно вдоль неприметных, малоиспользуемых дорог; расшифровывал поврежденные записи, улучшал качество картинок, чтобы увидеть лица подозрительных людей или номера машин. — Детектив Рид... Гэвин, — неслышно подошедший Коннор внимательно посмотрел на поднос в руке и, выбрав большой стакан с кофе, поставил его рядом с Гэвином, другой, с тириумом, придвинул к Рикарду. — Рикард. — Ого. Слышь, а в честь чего? — крикнул Гэвин Коннору в спину, отпивая кофе и расплываясь в довольной улыбке. И замечая, что Рикард больше не смотрит на Коннора выжидающим взглядом. Это было очень хорошо. — И не говно, — добавил он, словно бы с удивлением. — Мы дело закрыли, угощайтесь, — буркнул от своего стола Хэнк и как-то смущенно отмахнулся от прозвучавших поздравлений и благодарностей. — Да, — прищурился Гэвин, покачивая ногой и делая еще глоток, — нечасто балуете. Что, дела не раскрываются? Рикард, тянущий тириум из своего стакана, укоризненно на него посмотрел, но Гэвин только подмигнул ему… как умел. — Молчал бы уж, — раздраженно ответил Хэнк, — помело! — Ха-ха! Посмотрим, кто раскроет дело следующим! — Да от тебя кофе не дождешься, — повысил голос Хэнк и взял стакан у Коннора. — Раскрывай, не раскрывай, — и махнул рукой. — А вот посмотрим! — азартно крикнул Гэвин. — Не сегодня, так завтра раскроем, будет и кофе. Хэнк вдруг весело расхохотался, откинувшись на спинку кресла. — Да, это было не так уж трудно, Коннор! — он совершенно нахально дал пять подошедшему Коннору и отсалютовал Гэвину стаканчиком. — Давай, Рид, будем ждать от тебя кофе! Всем отделом! Кругом раздались смешки, Гэвин ошарашенно посмотрел на старательно сдерживающего смех Рикарда и, не выдержав, захохотал вместе со всеми. — Ах ты, старик! Подловил, да? Ну ладно, посмотрим, кто запоет последним. — Да не важно уже. Коннор, ты заснял его лицо? — А то! — хмыкнул тот, прислонившись бедром к столу Хэнка и поднимая довольно брови. Гэвин только средний палец этим напарничкам показал, потом покрутился в кресле, осчастливил и других коллег и, выкинув пустой стакан, снова засел за терминал. — Старый хрен, — поворчал он еще беззлобно и углубился в работу.

***

— Ага! — заорал Гэвин ровно через четыре дня, едва войдя в департамент. И как раз после обеда. — Кто был прав? А?! — и поманил за собой курьера из кофейни напротив. — Раздавай! — Что, уже раскрыл? — удивленно спросил Хэнк, выпрямившись в кресле. — Техобслуга для старых развалюх… прикрывала угоны раритетных тачек, которые потом увозили и перепродавали! Накрыл сеть в Мичигане, связался со штатом Вашингтон, всех взяли, пара-пара-пам! — и Гэвин крутанулся в танце, встал в позу, придержав ширинку рукой с распальцовкой. — Позер, — хмыкнул Хэнк, забирая свой стакан, — но молодец. — Не подлизывай, старик, не быть тебе моим напарником! — Ой, да пошел ты, — засмеялся Хэнк и снова углубился в работу. А Гэвин, пройдясь по отделу, посмеялся еще немного, потом вышел покурить и снова засел за терминал, оформлять документы. Настроение было зашибись!

***

— Я искал о тебе информацию в интернете, — сказал Рикард словно невзначай в один из вечеров, сидя на диване у Гэвина дома и пролистывая что-то на планшете. Гэвин, правда, слишком хорошо его знал, чтобы не услышать и волнение, и скрытый вопрос в интонациях, но не разозлился и не расстроился — давно был согласен с тем, чтобы поделиться этим прошлым с Рикардом. Разве что немного разволновался. Он остановился в дверях кухни, прислонился к косяку и с интересом на него посмотрел. Отпил кофе из большой кружки. — Что нарыл? — Все, что смог, — вздохнул Рикард. — Но все равно… я не могу сказать, что узнал тебя. — И что пишут? — Гэвин поднял иронично бровь, лениво оттолкнулся плечом и прошел к дивану, сел рядом. Настроение, несмотря на легкое беспокойство, все равно было хорошим. Настолько, что он и сам готов был посмотреть, что там Рикард разузнал. — Ну, что ты, видимо, с детства жил у озера, любил потрошить рыбу и драться. — Пффф, — Гэвин чуть не поперхнулся. — А там... документы какие-нибудь? — Нет. Только имена отца и матери, да несколько старых фотографий в сети. Вот ты, — Рикард повернул планшет к Гэвину, — ножом потрошишь рыбу. Выглядит не очень, если честно, но ты почему-то доволен, — он вопросительно поднял брови. — Да ладно, — Гэвин придвинулся ближе, прижался к теплому плечу и стал с интересом разглядывать фото. — Отреставрировал, что ли? Хорошая фотка, сохрани. А довольный я потому, что отец мне первый раз нож в руки дал. Тут дело не в рыбе — кишки та еще мерзость, — а в доверии. Ну и… — он задумчиво посмотрел в кружку, — отец же… Хотя, помнится, я все же пропорол штанину и мне попало. От мамы. — И за синяк на пол лица? — Ну, синяк, — протянул Гэвин насмешливо. — Этого добра у меня было каждую неделю по паре. А то и больше. Я вообще хулиганил понемногу. — И не наказывали? — Опционно, — засмеялся Гэвин и отхлебнул кофе. — Нормально было. Весело. После недолгого молчания Рикард сказал: — Тут в папке еще несколько фото. Скачать? — Давай, — согласно кивнул Гэвин. — Но я их потом посмотрю. А это ты у кого нашел? — Двоюродная сестра твоего отца. Не была в сети около полугода. — Ну и не узнавай пока, что там с ней. Не хочу, — Гэвин замолчал, стал пить кофе и только сильнее навалился на Рикарда. — Вы поссорились? — осторожно спросил тот. — Извини, если я лезу… — Да родители очень быстро от болезней сгорели, друг за другом ушли. А я остался. И родни как-то не было рядом… Вот пусть и дальше не будет, окей? Рикард только кивнул, взволнованный и немного испуганный. — Ты не сердишься? — все же спросил он. — Что я вообще полез. Гэвин посмотрел на него искоса и растянул губы в улыбке. — Да нет конечно, это ж ты. А прошлое — это такая зараза. Накатывает. Рикард помолчал, а потом осторожно спросил: — Тогда, может, дальше не надо? — Ну уж нет! — Гэвин немного натужно засмеялся. — Давай, пали мои вирты! Где я там регался? — Не буду. Не хочу, — нахмурился Рикард. — Да ладно, — развеселился Гэвин, поставил кружку на стол и повернулся к нему всем телом. — Не интересно? — Совсем не интересно, — ответил тот. Выпрямился и даже плечи расправил, высокомерно делая вид, что вопрос закрыт. — Давай лучше о другом поговорим. — Детка, — Гэвин поиграл бровями. — Рик! — позвал через несколько секунд. — Ну что ты, — он обхватил Рикарда за шею и притянул к себе, поймал его взгляд. — Не надо ревновать, слышь. Это глупо. — А я и не собирался! — быстро ответил тот, но тут же сдулся и согласился: — Да, глупо. Только я все еще… — Рикард глубоко вздохнул, а потом упрямо продолжил: — все еще думаю иногда, что все вокруг преконструкция. Что мои программы словили вирус и не смогли его обезвредить. Или что я сам решил уйти в гибернацию, зациклил прогу и теперь завис здесь, в этом мире, и не хочу из него выходить, потому что… здесь так хорошо!.. Но мне бывает так страшно, что все вокруг ненастоящее… — Да блядь, Рик, — прошептал Гэвин, придвинулся и прижался к его лбу своим. — Все настоящее, я тебе гарантирую! Все, что я тебе говорю, что мы делаем… что мы чувствуем — все самое настоящее! Просто запомни и верь! Понял? Рикард только осторожно кивнул, а потом накрыл руку Гэвина своей, сжал пальцы. — Я понял. Ты теперь от меня никуда. — Ну ок. Сам не забудь, — хмыкнул несколько смущенно Гэвин, чуть отодвинулся, все так же глядя на Рика, а потом сказал: — А еще у меня была собака. Охрененная такая псина! Лохматая дворняга. — Пушок? — спросил Рикард, наконец-то улыбаясь. — Белая и грязная? — Ага. Нашел фото? — Даже видео. Хочешь посмотреть? — А давай! — Гэвин отодвинулся и убрал руку с шеи Рикарда, напоследок ее погладив. Он уже хотел смотреть в планшет, но тут со стороны кухни раздался приближающийся лай, и в дверях показалась здоровая, действительно лохматая и грязная дворняга. — Пушок, блядь, — выдохнул Гэвин, потрясенно глядя на кинувшуюся к нему собаку. Пушок вертелся, припадал на передние лапы, то и дело хотел напрыгнуть на Гэвина или подставиться под его руки. Но постоянно плавно уходил от прикосновений. Вроде, это было и не заметно, но Гэвин ни разу к нему не… ни разу его рука не прошла сквозь Пушка. Гэвин сначала ловил его, а потом просто смотрел, то и дело нервно смеясь и ероша волосы. — Гэвин, — позвал его Рикард. — Это… слишком, да? Гэвин перевел на него блестящие глаза и смотрел какое-то время, ничего не говоря. Пушок постепенно терял звук и плотность, пока, наконец, не осыпался прозрачными пикселями. — Да норм все, — Гэвин хохотнул и крепко зажмурился, — ты только так с другими покойниками не делай, ладно? А Пушок просто такой был… классный! О-ху-енный был пес! Жаль, что свалил в свой песий рай. Люблю собак. — А почему другую собаку не завел? Гэвин открыл глаза, и Рикард засмотрелся на их яркий, серо-зеленый от слез цвет. — Сначала не мог. А потом тоже не мог, но уже потому, что учеба, академия, служба. Времени нет на пса. Рикард оживился, отложил планшет в сторону. — Но ты можешь подать заявку в Т9, — предложил он. — Там нужны… — Там очередь ждут годами, — перебил его Гэвин. — К тому же я на сержанта иду. — Очередь так очередь, — пожал плечами Рикард. — Дойдет, если заявка будет. А сержант не помеха. Еще неизвестно, может, и звание тоже ждать придется. — А охренеть, как просто все, оказывается, — усмехнулся Гэвин. — Принять решение легко, — согласился Рикард, — но только если действительно хочешь. А нет, так нет. — А ты? — спросил Гэвин, помолчав. — Ты чего хочешь? И Рикард как-то сразу понял, о чем тот говорит. — Я пока не знаю. Но я уверен, что менять что-то надо! Меня еще совсем недавно многое не устраивало. Теперь вот гораздо меньше. Осталось решить, что же я хочу делать дальше. — Надеюсь, к Камски ты бежать передумал? — Не сомневайся, ты от меня никуда, — многообещающе ответил Рикард и поднялся с дивана. Повернулся к Гэвину и стал расстегивать рубашку, с довольной улыбкой наблюдая, как тот следит за его пальцами, за каждой расстегиваемой пуговицей. — Многое наладилось, но у меня есть… пара предложений по улучшению ситуации. — Хорошо тему сменил, умник, — внезапно хрипло сказал Гэвин и потянулся к нему рукой. — Ну? — Идем на кровать. У меня планы. Планы у Рикарда, как оказалось, действительно были охрененные! Гэвин, не отводя от него взгляда, стащил с себя штаны вместе с бельем, отбросил футболку и завалился на кровать. Поерзал и, не глядя, вытащил из-под себя скомканное, с утра не убранное одеяло. А потом поднялся на колени и потянулся к Рикарду, положил руки ему на бедра, стал гладить, не сводя взгляда с его лица. Приоткрыл рот и дотронулся губами до расслабленного члена прямо перед собой. Рикард вздрогнул, втянул воздух сквозь зубы и взъерошил Гэвину волосы, чуть толкнулся бедрами навстречу. Подставился под язык. — Рик, детка, — выдохнул Гэвин. — Что ты хочешь? Скажи мне… Иди сюда, — и откинулся назад, на кровать, потянув того за собой. — Я не знаю, чего я хочу. Знаю только, что с тобой… Рикард навис над Гэвином, погладил его по щеке и двинул руку ниже, по шее с бьющейся в ладонь жилкой, на грудь. Потом огладил бок, живот, коснулся ладонью члена, который так и дернулся навстречу ласке. Гэвин почти всхлипнул, выгнулся, дыша тяжело и глубоко. И обнял Рикарда за шею. — Что ты чувствуешь? — спросил он, глядя ему в глаза. — Ты же не можешь, как мы, как люди. Зачем это тебе? Почему ты сейчас здесь, Рик? Скажи мне, почему? — Гэвин притянул Рикарда к себе, зашептал, горячо выдыхая ему в шею: — У меня стоит, посмотри, почувствуй, — он поднял бедра и прижался членом к теплому корпусу, тихо застонал. — Реакция организма, гормоны, возбуждение, все дела. А ты? Что у тебя, Рик? Он шептал, не останавливаясь, просто не мог замолчать. Было страшно, было невозможно не спросить. — На что? На что твой организм так реагирует? — спросил его Рикард. — На тебя, умник! — Но я же просто кусок пластика. Высокотехнологичный, с текущим внутри тириумом и работающим насосом! Я — это корпус, пластины, шарниры. Одна большая программа. Даже скин ненастоящий, смотри! И скин стек с него волной, оставляя его обнаженным… беззащитным?.. — Нет, все не так, — Гэвин погладил белое лицо, без скина, без волос. Лицо Рикарда. — Это же ты. Рик. Рикард. Все только из-за тебя. — Вот видишь, как просто, — скин понемногу, постепенно стал закрывать белое лицо. — Все только из-за тебя, Гэвин. Это же ты. — А возбуждение? Гэвин скользнул рукой вниз, погладил чужой стоящий член. И Рикард вздрогнул, выдохнул с наслаждением. — Пока ты не трогаешь, я просто хочу быть с тобой рядом. Ты мой человек, и это так приятно. Я хочу чувствовать твое настроение, знать, как прошел твой день, был ли он удачным. Улавливать кортизол, эндорфины и еще список всего… Когда я тебя целую, я узнаю так много. А потом, — Рикард чуть улыбнулся, коротко коснулся губ Гэвина пальцами, погладил их и едва скользнул внутрь, — я отключаю лабораторию, перестаю расщеплять и анализировать и просто чувствую... настолько, насколько могу. Гладкость рта, — он погладил щеку Гэвина изнутри, не отпуская его почти больной взгляд, — шершавость языка и сухость твоих губ, — большим пальцем Рикард смял губы Гэвина, посмотрел с желанием. — После поцелуя они становятся такими горячими и мягкими, припухшими. Я слышу, как бьется твое сердце! Каждый раз, когда ты со мной, — Рикард осторожно опустился на Гэвина, прижал его собой, обхватил ладонями лицо, — оно бьется так сильно и часто. Ты говоришь со мной и без слов, Гэвин. Но тело не главное, — он легко постучал его по виску, — главный ты. — Значит, — хрипло спросил Гэвин, — мы могли бы и не трахаться? Раз уж тебя торкает с информации… по мне. — Ну уж нет! —Рикард засмеялся, притерся бедрами. — Когда ты касаешься меня, целуешь… Я чувствую все прикосновения: давление, тепло и шероховатость… скольжение твоих пальцев. Все данные идут сплошным потоком, потому что сенсоров очень много и они такие чувствительные! А информация забивает лог, все поступает и поступает. И так хочется очистить, сбросить, но нельзя — прием еще не закончен. А потом ты трогаешь меня еще больше, и программа перегружается, и сенсоры почти звенят, тириум нагревается, насос стучит сильнее, а по платам проскакивают искры, как короткие острые импульсы в систему. И они подгоняют, запускают незапланированную перезагрузку. — И это… — Гэвин вскинул бедра, потерся о Рикарда сильнее, требовательнее, — хорошо? Тот засмеялся — низко и довольно, и Гэвин не выдержал — вывернулся, толкнул его в плечо и уложил на спину. И накрыл собой, удовлетворенно вздыхая. — Это охуенно, — Рикард облизал губы. — Думаю, что я кончаю, потому что перезагрузка это… словно обновление всего внутри, всех систем. Я легкий и чистый. И, кажется, могу решить любую задачу! — Ну да, — засмеялся Гэвин хрипло, протянул руки и погладил теплые бока, обхватил бедро и закинул его себе на поясницу. — А я после оргазма только лежу и дышу. — Но тебе же охуенно? — Еще как. Может, — он поиграл бровями, — займемся делом? — Трахнешь меня? — Что? — Гэвин, уже привычно притершийся к члену Рикарда своим, распахнул глаза. — Прямо… туда? — Туда, — сказал тот на выдохе. — Потрогай, — а когда пальцы Гэвина пробрались ему между ягодиц, вжался в него и застонал громче, раздвигая ноги. — Пошлю Камски открытку, — выдохнул Рикард, касаясь губами рта Гэвина. — Он гений, да… — На хрен Камски из моей кровати, — Гэвин приподнялся и сел между раскинутых бедер. Положил на них руки и нежно погладил, слушая тихие стоны. — Тут только ты. — И ты… И Гэвин проверил все, что говорил ему Рикард. Реакцию и на скольжение, и на легкое поглаживание, и на глубокие поцелуи. А когда он коснулся между ягодиц скользкими пальцами и надавил, запоминая его таким — плывущим, потерянным от ощущений и смущенным, то сам убедился, как могут завести гладкость и жар. — Гэвин, ну же, ну давай, — прошептал Рикард, закидывая ногу ему на плечо. И Гэвин толкнулся в него, наслаждаясь каждым движением, прикосновением, сжатием. Рикард то покорно принимал, то начинал двигаться навстречу, то смотрел темными глазами — вел запись, умник! А Гэвину было все равно, потому что в какой-то момент все мысли вымело у него из головы, и остались только инстинкты, которые не позволяли ему остановиться. Необходимо было двигаться внутрь. Сильнее и глубже. Так, чтобы забыть обо всем, потому что перед глазами — Рик. Нежный, иногда трогательный, иногда потерянный. А иногда — все чаще — осознающий и свою привлекательность, и свою силу, и свой ум. Удивительно красивый… А Рикард притянул Гэвина к себе, коротко поцеловал, едва коснувшись губ, и погладил по щеке ладонью. — Мой… милый, — тихо сказал он. Облизал губы. — Дорогой… — Да что ты творишь-то? — почти заскулил Гэвин, и Рикард коснулся его изломанных бровей. — Рик, ну ты что? — Внутри меня так много всего. Я не знаю, как еще это выплеснуть. Гэвин… мой нежный. Он выгнулся и стал так сжиматься, что Гэвин совсем потерялся, только прижимался щекой к горячей ладони и двигался в тесноту, в жар и в его нежность. — Любимый мой… — услышал он, застонал и больше уже сдерживаться не мог. Он взглянул в открытое, беззащитное в своей искренности лицо и поцеловал, смял горячие губы, попытался потом еще что-то прошептать: то ли сказать важное, то ли спросить… но даже вздохнуть не смог, когда накатило так, что он натянутой струной зазвенел от удовольствия. И Гэвин натужно застонал, прижался к горячему, напряженному в удовольствии Рикарду и кончил, едва чувствуя, как тот сжимается и как дрожат его бедра. — Рик, детка… детка, — прошептал он, уткнувшись лбом в теплое плечо, вздрагивая под осторожными поглаживаниями по горячей и влажной спине. — Какой же ты… как же я…