Танец на осколках

      Сознание возвращалось урывками. Перед глазами мелькали чьи-то тени и это вызывало адскую головную боль. Болит абсолютно всё и от этого чувства хочется избавиться. Да только не выходит. С губ срывается тихий стон, и кто-то рядом начинает суетиться и что-то говорить. Не разбираю слов и лиц, закрываю глаза вновь провалившись в спасительную тьму. Нет боли и мыслей. Ничего.       Второй раз открываю глаза и понимаю — боли нет. Только странная легкость и опустошенность внутри. Понимаю, что нахожусь не в своей комнате и не стоит больших усилий понять чья это комната. Матрас на порядок жестче моего, а сам хозяин обнаруживается спящим на краю кровати. Не нахожу в себе сил подняться или что-то сказать, лишь бегло пытаюсь осмотреть то, что в поле моей видимости. И какого моё удивление, когда вижу высокую фигуру декана около окна. Смотрит на глубины Чёрного озера и пока не замечает, что я пришла в себя.       — Профессор?       — Наконец-то пришли в себя, — вздыхает, немного вымучено и подходит к кровати, сев на стул. Он выглядит уставшим и злым. Видимо его эта история тоже потрепала. — Вы дочь своего отца, тоже, любите влезать в неприятности.       — Я просчиталась и меня подставили, — усмехаюсь, немного горестно. Понимаю, что сейчас он ничего не скажет о моём отце, потому что это право всё ещё остаётся за моим дедом.       — Эта женщина перешла черту, — почти рычит, прикрываясь маской равнодушия. Но его негодование и злость почти осязаемы. — Я настоятельно рекомендую вам обратиться за помощью к Изаму.       — Я свяжусь с лордом Тсукишимой и Робардсом, — вижу в его в его взгляде странное одобрение и гордость. И от этого становиться приятно где-то внутри. — Сколько я спала, профессор?       — Около суток, — задумчиво смотрит на спящего Кея и фыркает. — Мистера Куроо пришлось запереть в его комнате. Он всё пытался пробраться в башню Гриффиндора.       — Вот же идиот, — прыскаю, красноречиво закатив глаза. Снейп согласно качает головой, поднимаясь на ноги. Полагаю, на этом разговор можно считать оконченным.       — Ваш дедушка приедет после обеда, настоятельно рекомендую привести себя в порядок, — напоследок говорит мужчина, уже отворив дверь комнаты. Киваю, но сказать ничего не успеваю.       Ещё некоторое время лежу, вслушиваясь в тихое сопение Кея и с трудом отрываю голову от подушки. Поднимаюсь на ноги, ощущая прилив жара к вискам и лёгкую тяжесть во всем теле. Не самое страшное, что бывало со мной.       Выскальзываю в коридор, накинув поверх пижамы мантию Кея и как никогда радуюсь, что многие студенты уехали ещё вчера. Гостиная почти пустая, а те, кто там сидят даже не обращают внимание на меня. Тихо прохожу мимо и попав в свою комнату, сразу же подхожу к зеркалу.       Волосы взъерошены, глаза красные и все ещё немного зудят, черные тени под глазами, кажется, покрылись мелкой сеткой. Кожа сухая и серая, как калька, синяки на руках почернели, но их вполне сможет скрыть длинный рукав. Выгляжу весьма плачевно и красноречиво, но с этим едва ли можно что-то сделать.       После душа чувствую себя куда лучше, под плотным слоем яркого макияжа удается скрыть почти все нежелательные дефекты, а распущенные волосы и вовсе придают образу какую-то лёгкую игривость. Только взгляд выдаёт: усталый и пустой. Но разве было иначе? Нет. Почти лениво надеваю черное платье с высоким воротником и длинными рукавами, убираю палочку в карман мантии выхожу в гостиную.       С дивана тут же подрывается выпущенный из комнаты Куро, смотрит внимательно и оценивающе, пытаясь найти хоть что-то, выдававшее моё истинное состояние. Но не находит, а потому кивает сидящему рядом Кею, что выглядит не лучше меня утром, и жестом предлагает выйти в коридор.       Киваю и поравнявшись с парнями около выхода, первой проскальзывая в коридор.       В холодном и мрачном коридоре впервые стало не уютно. Сырой воздух попадал в лёгкие, мешая нормально дышать. И стоило больших усилий, чтобы доказать себе, что виной влажный холодный воздух, а не печальность сложившейся ситуации.       — Ты же не будешь молчать? — спрашивает Кей, понизив голос ровно до той тональности, когда его будем слышать только мы. И стоило бы разозлиться на него за такие намёки и вопросы, но вовремя себя одергиваю, потому что причины для такого предположения есть. Смолчала же про сыворотку правды и проклятое перо. Смолчала, хотя давно могла сообщить его отцу о неправомерном использовании магии, тем более, по отношению к несовершеннолетним. Молчала и всё ждала, когда переступит черту. И вот переступила. И тем, кто попал под удар, оказалась сама я. Иронично и глупо.       — Она ответит за всё, — в голосе слишком много злобы и шипящих. Сейчас и правда похожа на змею которой пытались удалить клыки, да не смогли, только больше разозлили.       — Та девчонка? — Куро оживился и по взгляду стало понятно, что он готов на любую выходку, лишь бы выместить на ком-то свой гнев. И не прочь выместить на том, кто во всём виноват. — Кагеяма?       — Этого придурка не трогай, не стоит наказывать человека за то, что он не вышел умом, — фыркаю, почему-то вспоминая все те моменты, когда Кагеяма вёл себя далеко не глупо, а местами и умнее других. — Хотя, делай что хочешь. Как и с девчонкой. Она в любом случае получит сполна.       — Значит меня ждут весёлые каникулы, — улыбается весьма пугающе и выглядит как кот, наевшийся сметаны. Куро и без этого всего не хотел возвращаться домой на короткие каникулы, а тут у него ещё и стимул появился.       Больше эту тему не затрагиваем. Обсуждая приближающиеся экзамены добираемся до Большого зала. Амбридж в кресле директора выглядит весьма довольной ровно до того момента, как наши взгляды пересеклись. Ядовитая надменная усмешка сама растянулась на губах. Знаю, что взгляд совсем не затравленный — как бы ей этого не хотелось — а холодный и гордый. Знаю, что нарываюсь и рою себе яму. Подстрекаю на новые акты садизма и даже бровью не веду. Бросаю последний взгляд на «профессора» и отворачиваюсь к мальчишкам, что очень увлечённо начинают обсуждать мой приступ лени. Приступ лени, как же. Двое суток не есть, а потом получить несколько Круциатусов; кто угодно проваляется в кровати больше восьми часов.       В середины трапезы — хотя я по-прежнему не притронулась к еде — на стол передо мною приземляется кривой бумажный ворон. Фыркаю, без труда определив, кто отправитель, и разворачиваю послание под неодобрительный взгляд Куро. Закатываю глаза и благополучно игнорирую испепеляющий взгляд друга. Чтобы не говорил, всё равно по-своему сделаю.

      «Нужно поговорить»

      Бросаю взгляд на стол Гриффиндора и поймав взгляд парня, криво усмехаюсь, подняв записку над столом и обратив её в пепел. Куро усмехнулся, бросив торжествующий взгляд на стол красно-золотых и вернулся к бурному обсуждению игроков ирландской сборной.       Чтобы он не хотел сказать, уже поздно. Он принял сторону и сделал свой выбор и плевать, что под влиянием слухов и пению сирены над ухом. Я доверилась ему, подпустив непозволительно близко, но всё что он смог сделать, так это отплатить защитой той, что предала их всех.       Дожидаюсь окончания обеда и под чутким наблюдением Кея и Куро возвращаюсь в гостиную факультета, чтобы забрать свои вещи. К моему большому удивлению в гостиной на диване сидели мой дедушка и декан, тихо о чём-то переговариваясь, но заметив меня, замолчали, словно так и должно быть.       — Ты готова? — дедушка проходит оценивающим взглядом по сопровождению за моей спиной и —по взгляду вижу — остаётся вполне доволен.       — Две минуты, — прохожу мимо мужчин и поднимаюсь в свою комнату. Забираю сумку, что стояла на кровати и была собрана ещё утром и, заперев дверь на ключ, спускаюсь обратно.       Декан кивает дедушке на прощание, и мы вместе с ним выходим из гостиной. Поднимаемся в кабинет Амбридж — где находиться единственный действующий камин — и меня едва не передёргивает от воспоминаний. Женщина весьма осторожно разговаривает с дедушкой, и немного настороженно коситься на меня. Гадаешь всё? Сказала я или нет. Видимо обещание убить моего отца было пустым, раз она так боится, что правду узнает тот, кто куда более могуществен, чем шестнадцатилетняя девочка.       Дедушка весьма натянуто перекидывается с женщиной незначительными фразами и уже спустя несколько минут мы оказываемся в гостиной поместья. Меня сразу же встречает радостный Тоши, которого, как не парадоксально, суд едва ли смог подкосить. Он видимо, в силу своей невинности все ещё верит в какую-то призрачную и далёкую возможность освободить отца. Да и не помнит он его толком, если уж разбирать все по полочкам.       Проболтав с братом добрых полчаса поднимаюсь в свою комнату и даже дорожной мантии не сбросив, припадаю к горящему камину. Связываюсь с лордом Тсукишимой, прося о встрече с ним Робардсом. Дело может растянуться, а мне бы не хотелось получить ещё пару непростительных только за своё существование.       — Если это по делу Ичиро, то скажу сразу, у нас пока нет материала для нового слушания, — мужчина поправляет очки на переносице и выглядит так, будто его я уже в край замучила. Да только не в отце дело. Он и без моих дониманий будет работать над этим делом.       — Нет, это не касается дела отца, — мотаю головой, плотно сжав губы. — Я бы хотела открыть дело о неправомерном использовании магии одним из преподавателей.       — Что за вздор, Акира? — мужчина выгибает брови и выглядит порядком рассерженным. Верно, я же отвлекаю его от важной работы. — Если на этом твои шутки закончились, то я могу вернуться к работе?       И вот она, кульминация всего разговора. Стоило бы не играть с собственным адвокатом, но не смогла отказать себе в удовольствие потянуть драматическую паузу.       — Применение Непростительного по отношению к студенту в стенах школы, лорд Тсукишима.       Мужчина резко меняется в лице и это видно даже через пламя камина. Хмурится и становиться до ужаса серьёзным.       — Ты в поместье? — киваю, не сумев сдержать хищного оскала. — Как только свяжусь с Гавейном, сразу прибуду к тебе.       Лицо мужчина в камине пропадает, а я сразу же направляюсь к гардеробу. Нет смысла сейчас бахвалиться и показывать, что всё «хорошо». Стоит показать правду такой, какая она есть. Смываю всю краску с лица и это сразу прибавляет моему виду некую затравленность и усталость, платье меняю на свободные брюки и мягкий кашемировый свитер. Убираю палочку в карман брюк и спускаюсь обратно в гостиную.       Тсукишима-старший не заставил себя долго ждать. Уже через несколько минут в гостиной появляется мужчина со своим кейсом в руках. Жестом приглашаю его следовать за мной и веду его никуда иначе, как в кабинет своего отца.       — Чай, кофе или сразу к делу?       — Огневиски, — хороший выбор, подстать разговору. Щелкаю пальцами, призывая эльфа и тот, низко кланяясь, исчезает, возвращаясь через десяток секунд с подносом, на котором стояли графин и бокалы на трёх персон. — Робардс будет через полчаса.       Коротать время до приезда главы Аврората было не сложно. Оказалось, что со взрослым и серьёзным человеком, коем и являлся отец Кея, можно завести непринуждённый разговор.       Но обстановка резко накалилась, как только домовик привел третьего участник разговора. Робартс без лишних приглашений сел в единственное свободное кресло, после чего домовик подал ему бокал с огневиски.       После краткого обмена любезностями мистер Тсукишима перешёл сразу к делу.       — Акира сообщила мне, что один из преподавателей Хогвартса применил Непростительное заклинание по отношению к студенту.       Мужчина втянул носом воздух и сделал такие страшные глаза, что по позвоночнику невольно пробежал холодок. Всё верно, именно его отдел занимается расследованием таких «происшествий».       — Какое Непростительное было применено и к кому? — мужчина делает глоток огневиски и выглядит невероятно злым и недовольным. Ещё бы! Непростительное в стенах школы! Ещё и от преподавателя! Разве такое можно оставить без внимания?       — Круциатус, — тяну паузу, наслаждаясь реакцией двух мужчин. Мистер Тсукишима хмыкает и хмурится, совершенно не довольный положением вещей, как минимум, потому что со мной учиться его младший сын. Глава Аврората совсем помрачнел, сжимая пальцами бокал с такой силой, что тот только чудом не лопнул. — Ко мне и не уверена, что не было других.       — Расскажи всё с самого начала.       И я рассказываю. О чёрном пере, сыворотке правды и самой кульминации самодурства Амбридж. Демонстрирую выведенные на тыльной стороне ладони буквы и синяки на предплечье. Уверена, мистер Робардс за свой немалый опыт работы в Аврорате видел на раз такое.       С каждым словом мужчины мрачнеют, хмуро кивая. Перечисляю тот минимум свидетелей, что смогут дать показания и не растрепать обо всём раньше времени. Амбридж не узнает: слишком высокая должность, чтобы раздувать скандал, даже если всё что я говорю правда. Не узнает, потому что хочу стоять рядом с Робардсом, когда её обезоружат и закуют в кандалы.       — Я могу предоставить вам воспоминания прямо сейчас, — достаю палочку, призывая из стеллажа несколько пустых флаконов. — Или показать. Как вам будет угодно.       — Я бы приберёг воспоминания для суда, — как бы между прочем говорит мистер Тсукишима, задумчиво покрутив свой бокал в руках. Действительно, это было бы козырем, а не голословным обвинением, но мне уже хорошо известно, что сведения, полученные судом, много позднее воспринимаются намного ярче и острее, чем те, что были предъявлены изначально. — Но, если ты не против Акира, я бы хотел взглянуть с чем имею дело.       — Конечно, прошу, — призываю каменную чашу, на поверхности которой клубиться серебристая дымка. Лорд Тсукишима поднимается со своего места, снимая очки, и подходит к омуту. — Мистер Робардс?       Мужчина задумчиво кивает, подходя в своему вынужденному коллеге. Приходиться подняться самой и от того, как неприятно заныла спина, захотелось удушиться на месте. И видит Мерлин, мужчины восприняли перемену в моём настроение весьма неоднозначно. Быть может и на руку.       Всего пару секунд трачу на раздумья и вытягиваю из головы воспоминание не о первом визите к Амбридж, а о том, что было много позднее. Ведь я была не единственной, кого так истязали и были случаи, когда мы пересекались. На выходе из кабинета ЗОТИ или прямо в кабинете Амбридж.       Серебряная нить падает на водную гладь, и я почти вижу, как искажаются лица мужчина, когда они погружают головы омут. Жду совсем немного. Пару минут, должно быть. Мужчины «выныривают» из воспоминания с такими лицами, будто случилось что-то страшное. Хотя, для них так оно и есть, для нас это привычная рутина, от которой скрипят зубы и сводит скулы.       Робардс говорит что-то о тёмной магии и незаконности такого артефакта, пока я собираю воспоминание в флакон и вытягиваю новое. О сыворотке. Случай не такой давнишний: недели три, не больше. Мальчишку кормили сывороткой правды прямо из флакона, потому что Амбридж была уверена — он предатель, и только мы с Кеем знали, что он просто похож на того, кто действительно состоял в опальном ОД. Казалось, что было так давно, но по факту: всего за пару дней до последнего рейда.       После этого воспоминания мужчины выглядят куда злее, а лорд Тсукишима ещё и задумчивым. Пытается понять, как в этом замешан его собственный сын.       — Кей участвовал во всем этом?       — Только сначала, — пожимаю плечами, не видя смысла скрывать то, что и так уже вскрылось. — Потом он догадался, что я покрываю Отряд и начал покрывать меня.       — С чего ты решила за них заступиться? — Робардс не понимает, что происходит. Почему дети устраивают тайные собрания и почему доверенное лицо Министра позволяет себе такие «вольности».       — Они всего лишь дети, которые боятся. Дети, которым не дают практиковать теоретические навыки и запрещают пользоваться палочкой. Дети, которые переписывают учебник, а не учатся защищать себя.       Мужчина кивает и глубоко вздыхает, набирая в лёгкие побольше воздуха. Морально готовиться к тому, что ему предстоит увидеть. Отправляю воспоминание в флакон, уже вытягивая из головы то единственное, ради чего всё это затевалось.       Нить воспоминания касается светящейся глади воды, кружась в образовавшемся водовороте. Мужчины кивают друг другу, погружаясь в воспоминание, а у меня нет больше сил держать лицо. Сажусь в пустое кресло, в несколько глотков осушив свой бокал с огневиски и тут же наливая ещё. Воспоминания ещё слишком свежи и едва ли ближайшие несколько недель смогут покинуть мою голову. Будут преследовать во сне и наяву, обращаясь самым страшным кошмаром. Одно дело подставляться под удар ради тренировки и семьи, а совсем другое, когда тебя пытают даже не ради информации, а ради удовольствия.       Допиваю уже второй бокал и тянусь за третьим, когда мужчины наконец-то покидают омут. На их злые и одновременно шокированные лица даже смотреть не хочется. Знаю и без всего этого, что это редкостно отвратная картина.       — Она сядет на пожизненное, Акира, обещаю, — лорд Тсукишима допивает содержимое бокала залпом и не удержавшись, наливает ещё. Он ведь тоже отец. И какого ему знать, что его ребёнок учиться там же? Что его сын тоже покрывал, но ему чудом удалось выйти сухим из воды. — О Салазар, если бы только Ичиро был на свободе…       — То на голову мисс Амбридж и правда бы обрушился весь мир, — заканчивает глава Аврората, сжав края чаши трясущимися пальцами.       Но отца здесь нет, а потому придётся решать всё самой. Нет отца, что заступился бы за меня, подняв все свои связи и не мало влияние главы рода. Отца нет и вряд ли он вообще вернётся в мою жизнь. Придётся мириться с этим и защищать себя, брата и свой род.       Нет Ичиро Амано, что пойдёт по головам тех, кто обидел его дочь.       Есть Акира Амано, что пойдёт по головам, чтобы наказать того, кто причинил боль и унизил. Есть леди Амано, что скоро будет стоять во главе всего вместо него.

***

      Было просто улыбаться знакомым и едва ли знакомым лицам. Было просто танцевать с Кеем или Ойквой, выписывая квадраты под живую музыку. Пить игристое вино, стоя на балконе поместья, слушая байки главного старосты и иногда улыбаться, когда он и правда говорил что-то забавное.       Кира восторженно щебетала о том, как прекрасен дом и почти умоляла провести экскурсию, когда все гости разъедутся по домам. Охотно соглашаюсь, понимая, что не прочь потратить свой вечер и часть ночи на это маленькое безобразие взамен чтению книг или рассуждения о том, как лучше отомстить. Хотя бы потому что моя месть уже началась.       Кагеяма и его маленькая грязнокровка стояли чуть поодаль ото всех, явно стараясь лишний раз не маячить перед глазами взрослых, а главное, отцом самого Тобио. Они появились не так давно, как услужливо подсказали мне эльфы, и судя по тому, как одета девчонка, они успели посетить пару бутиков в Косом переулке. Явно за счёт чистокровного волшебника.       Замечаю грозную фигуру лорда Кагеямы, что направляется к своему сыну и извинившись перед Ойкавой и Футакучи, быстренько ретируюсь. Не потому, что хочу спасти гриффиндорцев, а потому что хочу лишний раз показать грязнокровке где её место.       Подхожу к молодым людям, когда лорд Кагеяма просит познакомить сына со своей спутницей. Успеваю аккурат до того, как девица успевает открыть свой грязный рот.       — Лорд Кагеяма, добрый вечер, прошу прощения, что не смогла вас лично встретить, — чуть киваю мужчине, бросив быстрый взгляд на его отпрыска и грязнокровку. Вижу, как девица вздрогнула, отведя взгляд строну. Уж не знаю, что там учудил Куро, но она даже не рискует в мою сторону смотреть, хотя до этого только дай повод: начнёт желчью плеваться.       — Леди Амано, — мигом забывает о своём непутёвом сыне, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Его глаза блестят от какого-то непонятного мне восторга и уважения, и это несколько пугает. — Последний раз мы виделись с вами на церемонии посвящения. Вы достойно держались. Надеюсь, дела планируете вести с таким же хладнокровием.       — О, не сомневайтесь в этом, — усмехаюсь, едва подавив в себе едкое чувство злорадства и торжества. — Если у вас будет время позже, я бы хотела поговорит с вами, как раз-таки, о делах.       Мужчина кивает, весьма довольный таким предложением. Уж слишком много у нашего бизнеса точек соприкосновения и спорных моментов. И он, как и мой дед, хочет решить это. Как и я, собственно.       — Конечно, а пока я бы хотел найти твоего дедушку.       — Не так давно я видела его на балконе.       — Благодарю, — кивает, тут же испарившись из поля нашего зрения. Бросаю насмешливый взгляд на грязнокровку и ухожу, ни сказав им и слова.       Не успеваю вернуться к Ойкаве и Футакучи, потому что оказываюсь в плену Кея и его желания потанцевать. Охотно соглашаюсь, вкладывая свою руку в его. Движемся плавно, вырисовывая квадрат за квадратом по белому мрамору и едва слышно переговариваемся о всякой ерунде. Рука Кея крепко, но при этом мягко, сжимает мою талию и это сейчас даже не напрягает. Пусть играется сколько хочет, у меня сейчас тоже есть на это настроение.       — Твой идиот сейчас прожжёт во мне дыру, — шепчет, наклонившись так, будто хочет поцеловать. Отвечаю лукавой улыбкой, поддавшись на провокацию.       — Он уже не мой, — шепчу так же тихо, едва мазнув губами по щеке.       — Отрадно слышать, — усмехаюсь, сделав оборот над его рукой и, попав в крепкие объятия вместо исходной позиции, смеюсь. Кей тоже усмехается, отходя в сторону, как бы предлагая закончить этот фарс. Киваю, найдя мальчишек там, где их и бросила, тут же направляясь к ним. Хочется напиться, но здравый рассудок кричит о том, что слишком рано и стоит подождать всего пару часов. Когда все гости разъедутся.       — Красивое платье, Амано, — неожиданно говорит Футакучи, не совсем тактично опустив взгляд ниже шеи. Уверена, уже успел облюбовать со всех возможных сторон, но всё-таки не упустил возможности сказать это в лицо.       — Спасибо.       А платье и правда красивое.       Тонкий, почти прозрачный, бледно-розовый газ украшают серебряные стебли цветов, а юбка стелиться до самого пола. Платье скромным и приличным язык не повернётся назвать, потому что верх больше напоминает слишком открытый купальник. Тонкие полоски ткани закрывают только грудь, сходясь лишь на талии. Отлично демонстрируют природную худобу и татуировку на рёбрах. В этом, собственно, и был смысл.       Смысл всего приема и этого платья. Показать всем, кто теперь главный. Будет главным через жалких полгода.       — Пригласишь вон тех двоих к нам? — Ойкава кивает в сторону старост Гриффиндора и пьяно усмехается, поймав удивлённый взгляд Футакучи и Кея. — Что вы смотрите, мы уже пили вместе когда-то!       Не знаю, чем руководствуется этот парень, но эта идея мне даже нравиться. Два гриффиндорца в кругу змей. Одна маленькая грязнокровка в кругу своих злейших врагов. Лучше и не придумаешь.       — Если ты не забыл, Тоору, мы сдали их Амбридж, — Футакучи хмуриться, приложившись к своему бокалу вина. Он тоже не совсем его понимает, но это не так страшно и критично. — Хочешь устроить перестрелку заклинаниями?       — Всё будет нормально, поверь мне!       Охотно верю в эту маленькую ложь и прихватив свой бокал шампанского ухожу на балкон. Прекрасно знаю, кто не упустит возможности поговорить со мной наедине.       Так и происходит. Стою на балконе не больше пары минут, как слышу за спиной тихие шаги. Не спешу оборачиваться, просто смотрю на покрытые инеем перила и думаю, что всё-таки хорошо быть ведьмой. Даже стоя почти без одежды совершенно не мерзну, потому что согревающие чары все ещё держаться, не давая продрогнуть до костей.       — Что-то хотел?       Знаю, что хочет даже слишком много, но едва ли способен выполнить хотя бы десятую часть.       — Извиниться.       — Думаешь всё так просто? — усмехаюсь, едва не подавившись горечью в собственном голосе. — Думаешь, что можешь вот так прийти ко мне, попросить прощение и всё станет как прежде?       — Нет, — рисую в голове, как качает головой, заламывая пальцы. Поджимает губы и опускает голову, боясь смотреть в глаза. Знаю, что за моей спиной стоит человек, живо нарисованный подсознанием, но обернуться и посмотреть ему в глаза нет никаких сил. — Но я не желал тебе зла. И не хотел, чтобы всё так обернулось.       — Как «так»? Ты поверил, что я сдала вас. Это был твой выбор? Конечно. Я подложила под тебя эту грязнокровку? Конечно нет.       — А что мне было думать? — слышу, что злиться и негодует. И от этого саму начинает колотить от злости. Магия почти искриться на кончиках пальцев, остро требуя выхода. — Ты бежишь в первых рядах, поишь какой-то дрянью, а на следующий день уже вся школа говорит о том, что это ты дала наводку.       — Поверить мне, хоть один чёртов раз, Тобио, — почти рычу, развернувшись на каблуках. В несколько широких шагов преодолеваю расстояние между нами, со всей имеющейся силы толкнув парня в грудь. — Той дрянью было противоядие от Вертисариума. Я хотела защитить тебя идиота… И что я на это получила? М?       Порцию ненависти и презрения. Предательство. Непростительное в лицо, как расплату за свою глупость и чёртово желание уберечь. Желание спасти хотя бы его…       — Что эта тварь сделала с тобой, Акира? — хватает за плечи, встряхивая, заставляя посмотреть в ему в глаза. Такие яркие сейчас от накатившего осознания. — Что она сделала?       То, что едва ли смогли бы перенести твои дружки и ты сам. Вряд ли выдержали десяток Круциатусов и ещё смогли хотя бы попытаться постоять за себя.       — Тебя это не касается, — дёргаюсь, пытаясь вырваться из хватки, но он не отпускает. Хватка только усиливается. — Убери руки.       — Нет, — шипит, как настоящий змей. Даже не пытается отойти или убрать руки. Всем видом показывая готовность принять ещё не один удар. — Я виноват перед тобой и хочу хоть что-то сделать, чтобы это исправить.       — Ничего уже не изменишь, — возвращаю его же реплику, сказанную несколько недель назад на Астрономической башне, и не чувствую никаких угрызений совести. — Но Ойкава хочет видеть тебя и твою маленькую подружку сегодня с нами, после приема. Приходите, раз уж так желаешь моего общества.       Наконец-то умудряюсь оттолкнуть брюнета и вырвавшись из крепкой хватки, отходя на несколько шагов назад. Опираюсь на высокие перила и хватаю свой бокал, осушив его в два глотка.       Нахожу в себе силы уйти первой, бросив лишь мимолётный взгляд на молодого человека. Не будет слёз и криков, сожалений о так просто брошенной на ветер первой любви. Правда в том, что любое опрометчивое действие обращает любовь в ненависть. Тобио не заставил его ненавидеть, нет. Мне просто стало всё равно. А равнодушие хуже любви или ненависти.

***

      После короткой встречи с лордом Кагеямой и дедушкой чувствую себя не лучше выжатого лимона. И вроде бы встреча прошла хорошо: дедушка был доволен, а мы наконец-то нашли такой хрупкий компромисс. Но всё равно было что-то не так.       Когда я отдала распоряжение эльфам приготовить сразу семь комнат для гостей, дедушка лишь рассмеялся и попросил добавить ещё одну. Не знаю для кого, но меня это немного насторожило.       Ящик вина и коллекционного огневиски от Ойкавы были доставлены в нефритовую гостиную — самую дальнюю от спальни дедушки — и я сама уже направлялась туда, задержавшись у камина внизу, провожая гостей, и в своей комнате, снимая это жутко красивое и неудобное платье. Правда, должна сказать, что переоделась далеко не в самое приличное платье: слишком откровенное и короткое, зато удобное. То самое белое, что заставил меня надеть Куро на встречу с Кагеямой.       На подходе к гостиной меня ловит Кей, почти насильно влив в рот содержимое какого-то флакона. Вкуса от неожиданности даже не почувствовала, зато блондин остался доволен. На мой гневный и вопросительный взгляд парень ответил кривой усмешкой.       — Это идея Куро, — шепчет блондин, опалив горячим дыханием шею и ушную раковину. — Мы с Тоору влили это в напитки всем, кроме грязнокровки.       — Что вы задумали?       — Скоро узнаешь, — весело подмигивает, подставив свой локоть. Мол берись и пошли. — Готова снова поиграть в подстреленных купидоном идиотов?       — Да без проблем, — киваю, ухватившись за локоть друга, как за единственный источник защиты. Хочет немного развлечь публику, да пожалуйста. Хочется посмотреть на лица двух маленьких львят, когда они увидят то, что лицезрели все слизеринцы на протяжение всего прошлого учебного года.       Заходим в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Все собравшиеся сидят на диванах и в креслах, довольствуясь лишь светом крохотных ламп на стенах. Фыркаю, наведя палочку на камин, разжигая в нём привычное зелёное пламя. Футакучи утробно мурчит, вытянув ноги на столик и всё ждёт, когда его «обслужит» хозяйка дома. Вот же мелкий придурок.       Выуживаю бокалы из ближайшего стеллажа, разливая напитки всем присутствующим, и хлопаю в ладоши, призвав эльфов, чтобы те подали закуски. Собравшиеся сверлили друг друга угрюмыми взглядами и пока не решались что-либо сказать или сделать.       Особенно некомфортно чувствовала себя грязнокровка, движения её были ломаные и быстрые, а пальцы, сжимавшие бокал, нервно дрожали. Она ведь не привыкла к нашему обществу и совершенно не представляет, что мы можем выкинуть.       — Это была твоя идея, Ойкава, так что выкручивайся, — шатен обречено вздыхает, когда я сажусь рядом с Кеем, закинув тому на колени свои босые ноги. Одна рука парня сразу же опустилась на голени в каком-то непонятном мне собственническом жесте. Я сотни раз закидывала ноги на Куро, но такое непонятное мне чувство принадлежности почувствовала впервые.       — Как скажешь, — примирительно вскидывает руки, едва не расплескав содержимое своего бокала. Кира глупо хихикает, мягким движением забрав у своего недопарня бокал. — И так, чтобы забыть старые обиды и перестать цапаться предлагаю сыграть в примитивную магловскую игру: «правда или действие».       — Какой в этом толк, Тоору? — Кей фыркает, демонстративно закатив глаза. — Никто из нас не скажет правду добровольно. Тебе ли не знать.       — А вот тут попрошу! — фыркает демонстративно и весьма наиграно. — Чтобы всё было честно, предлагаю воспользоваться этим, — лезет во внутренний карман пиджака, доставая крохотный флакон с наклейкой: «Вертисариум». И от осознания происходящего накрывает волной ни с чем несравнимой эйфории. Так вот какая задумка у Куро. Весьма недурно. — Всё происходящее останется между нами и никогда не выйдет за пределы комнаты.       — Я за, мне нечего скрывать, — делаю глоток из своего бокала, гадая, когда Кей и Ойкава умудрились напоить всех противоядием.       — Мне тоже, — Кей забавно фыркает, но соглашается.       — Тобио? Эми?       — Без проблем, — Кагеяма кивает, и его девица вторит его движению, нервно закусив губу.       — Одна капля, — говорит Тоору, первым потянувшись к флакону с пипеткой, капнув себе на высунутый язык. Кормит зельем сидящую рядом Киру и Футакучи. Перебрасывает флакон мне и Кей забрав у меня флакон капает каплю себе и кормит зельем меня. Никакой пелены в голове не чувствую и меня это очень даже веселит. Куними, присоединившийся к нам в последний момент, закатывает глаза, капнув себе зелье и передаёт зелье Кагеяме. Парень кормит грязнокровку зельем, а потом и себя. Вижу, как немного мутнеет взгляд девицы и это становится лучшим подарком от парней, который они когда-либо могли мне преподнести.       — Итак, — Ойкава делает глоток из своего бокала, пробежав взглядом по всем присутствующим. — Амано. Правда или действие?       — Правда.       — На матче с Гриффиндором ты получила бладжером и упала с метлы, но говорила, что отделалась только синяками — бросаю злой взгляд на главного старосту, прекрасно зная какой он вопрос задаст. — Какие травмы ты получила на самом деле?       — Сильный ушиб спины и трещины в двух нижних рёбрах, — не то чтобы я хотела говорить, но так как тут есть человек, знавший об этом, приходится быть откровенной, чтобы не сдать всех нас раньше времени. — И это было моё дело, ну так, к слову.       Тоору вскидывает руки и кивает, мол твоя очередь.       — Футакучи, правда или действие?       — Раз пошла такая пьянка, давай правду, — весело кивает, потянувшись во внутренний карман пиджака, достав оттуда знакомые мне самокрутки. Ойкава весело присвистнул, став ещё более довольным.       — Почему ты решил ловить членов ОД? — вопрос давно меня интересовал, да только повода задать не находила. Кей хмыкнул, Кира и Куними притихли, а Тоору от неожиданности подавился уже подожжённой сигаретой и надрывно закашлялся, выплёвывая едкий дым из лёгких.       — Чтобы защитить себя и свою семью, — пожимает плечами и выглядит немного озадаченным, думаю, он уже понял, что сыворотка правды не подействовала и он не понимает почему. — Как и все мы, если помнишь.       — Резонно, — киваю, потянувшись вбок, жестом попросив передать их курительную дрянь. Ойкава насмешливо изогнул брови, всем своим видом показывая, что готов посмотреть на шоу.       — Тецуро узнает и открутит тебе голову, — комментирует немного едко и глумливо.       — Всё что было в этой комнате не покинет её пределы, помнишь?       Подношу к губам плотный пергамент, затягиваясь осторожно. На пробу. От едкого дыма запершило горло и больших усилий стоило не закашляться. Голова сразу же закружилась, а всё тело отяжелело. И что-то мне подсказывало — последствия мне не понравятся.       — Не умеешь, не берись, — Кей забирает у меня чёртов свёрток пергамента и задумчиво покрутив тот между пальцев затягивается, выпуская облако дыма в полоток. — Иди-ка сюда.       Затягивается ещё раз и, наклонившись ко мне, целует, выпустив дым мне в рот. Покорно принимаю, услышав, как удивлённо присвистнул Ойкава. Отрываюсь от чужих губ, подмигнув старшекурсникам и довольно откидываюсь на подлокотник дивана, вытянувшись во весь свой рост.       — Накрыло что ли? — лениво машу рукой, мол, отстань, и тянусь за своим бокалом, чтобы сделать глоток. — Ладно, Кей. Что выбираешь?       — Правду.       — Отлично! И так, голубки, вы опять вместе?       — Что-то вроде того, — кивает, предложив Кагеяме той дряни, что только что курил сам и к моему удивлению брюнет соглашается и едва не давиться, затянувшись в первый раз. — Так, а вот с тобой я этот трюк проделывать не буду.       Кагеяма морщится, но ничего не говорит. Удивительно, что не начали перепираться.       Вопросы идут по кругу, и никто ещё не выбрал действие. Ничего странного и постыдного пока никто не решил спросить, но я-то вижу, как горят глаза блондина. Первый круг заканчивается действием от Кагеямы. Его заставили выпить смесь из вина и огневиски. Бедный мальчик, как бы плохо не стало прямо здесь. На конце второго круга Кагеяма, изрядно захмелевший, выбирает правду и Куними тут же отыгрывается, прося рассказать о самом позорном проигрыше. Как и ожидалось, он фырчит, но говорит, что это было в том году, когда Грюм поставил нас в пару на дуэли. Было забавно и одновременно до горечи в глотке грустно.       На третьем круге выбираю наконец-то действие, устав от придумывания относительно правдивых историй. Ойкава долго не думает и просто просит поцеловать Кея, за что блондин, молчаливо, был ему благодарен. Демонстративно целую парня, бросив лишь мимолётный насмешливый взгляд на Кагеяму, а затем и вовсе перебираюсь на колени к своему другу. Просто, потому что хочу развлечься и посмотреть, как Кагеяма Тобио будет беситься. Потому что знает какого цена его ошибки и что вряд ли когда-нибудь сможет хотя бы прикоснуться ко мне не рискуя получить атакующее в лицо.       Ещё два круга страдаем ерундой, и я уже успеваю забыть зачем всё это затевалось, как в игру неожиданно вступает Кей. Едва заметно вытягивает палочку из кармана брюк и кладёт рядом с собой, наверняка готовясь к чему-то.       — Эми, правда или действие?       — Правда.       Девица захмелела, да ещё и единственная из присутствующих находится под действием зелья. Она расслабилась, потеряла бдительность и решила, что нам можно доверять, раз мы дурачимся и пьём. Напрасно, я не доверяю никому из присутствующих настолько, что могу чувствовать себя в безопасности.       — И так, Эми, я знаю, что Акира не писала записку Амбридж, — девушка дернулась, нервно сжав бокал пальцами. Кагеяма скосил на неё немного настороженный взгляд, а потом бросил точно такой же в нашу сторону. Отвечаю надменным оскалом, откинувшись на плечо блондина. Уверена, сейчас я выгляжу крайне довольной. — Я уверен, ты знаешь кто это. Скажешь, кто это был?       — Я.       — Эми? — Кагеяма едва не шипит её имя. Грязнокровка вся сжалась до размера крохотной частицы и всё надеялась, что пронесёт. Ага, как же. — Зачем?       — Чтобы ты наконец-то открыл глаза и перестал бегать за ней хвостиком! — неожиданно грозно рыкнула девица, выдернув свою волшебную палочку из креплений на ноге. Умница какая, платье в пол, да ещё и сидит так, что не видно, а достать легко. И самое смешное, что палочка была вновь направлена на меня.       — Оп-па, вот это поворот! — восторженно вопит Футакучи, потянувшись за ягодкой винограда. Он всем своим видом показывал пренебрежение и не желание участвовать в конфликте, но явно наслаждался грядущим представлением. Ойкава выглядел весёлым, но я успела заметить, как он вынул палочку, положив её около себя. Куними и Кира выглядели немного встревоженными, но вряд ли действительно опасались. — Да ты везунчик Кагеяма, за тебя тут девушки дерутся! А хотя нет, Амано то с Кеем, тогда нет, ты в пролёте.       — Захлопнись, — прерываю поток пьяного бреда почти лениво, если бы не стальные нотки в голосе, выглядело бы со стороны как напутствие. — Эми, ты дура, вот честно. Ты сдала своих ради мести и была уверена, что мне есть дело до вашего кружка. Но правда в том, что подставила ты себя, а не меня. Твой длинный язык вновь пошёл против тебя, и кто теперь выглядит предателем, а?       — Мразь… — по щекам начинают течь слёзы, когда до неё наконец-то доходит, перед кем она сдала себя. Кагеяма выглядит злым настолько, что эту злость можно потрогать и ощутить всем нутром. — Конфундус!       Лениво отбиваю заклинание, невербально применив «Протего». И пока девица находится в лёгком ступоре призываю птиц, лишь губами шепнув давно знакомое Кею: «Авис». Он сотню раз видел, как я тренировала это заклинение, хотя оно заложено в программу шестого курса. Мне просто было интересно: получиться или нет? Как оказалось, я могу использовать и такую магию.       — Оппуньо, — стайка краснопёрых птиц нападает на девицу и та, громко визжа, спрыгивает с дивана, пытаясь отбиться от назойливых пташек. Криво усмехаюсь, вновь направив на девицу палочку. Это ещё не конец, грязнокровка. Ты увидишь наглядно разницу в наших способностях. — Серпенсортия.       — Не перебарщивай, — весьма сурово ворчит Ойкава с неподдельным интересом наблюдая за тем, как протекает односторонняя дуэль.       — Экспеллиармус, — палочка девицы попадает ко мне в руки и мне не остаётся ничего кроме как отозвать свои творения трансфигурации. — Прекращай, пока я тебя и правда не покалечила.       — Так давай, — смотрит зло и надменно, будто не она стоит безоружной на чужой территории. Будто своя и может расслабиться. — И отправишься к своему папаше в Азкабан.       — А вот это было зря, — тихо сообщает Куними, лениво вынув палочку из кармана пиджака.       — Очень зря, красавица, — вторит Футакучи, повторив движение своего младшего товарища. — Видишь ли, род Амано был и остаётся очень уважаемым среди чистокровных семей. И многие знают, что предыдущий глава рода был незаконно заключён в Азкабан. Это табу, понимаешь? И его нарушение жестоко карается на нашем факультете.       — Как на счёт Авады? — Ойкава выглядит весьма убедительным и серьёзным, но его руки выдают хозяина. Он едва держится, чтобы не начать смеяться. Куними и Футакучи переглядываются, и Кенджи направляет палочку на гриффиндорку. И я бы им поверила, если бы не знала, что Ойкава превосходный легилимент, а Куними превосходно умеет вводить людей в сон невербально.       — Вас посадят!       — Вряд ли, — Футакучи пожимает плечами, выпуская зелёный луч точно в грудь девицы. Всё происходит слишком быстро, никто и понять ничего не успевает. Девица падает на ковёр и выглядит и правда, как неживая. Отбрасываю ненужную мне палочку и внимательно смотрю на поражённого Кагеяму.       — Да жива она, просто спит, — поясняет Ойкава лениво потянувшись. — Эй, Тобио, надеюсь ты теперь понял кто твой настоящий враг? Мы можем учиться на разных факультетах и иметь разный круг общения, но это не изменит одного: мы все одной крови. Чистой крови. А эта грязь, — он брезгливо морщиться, кинув быстрый взгляд на гриффиндорку. — Она только создаёт проблемы.       — Прописная истина, — вяло усмехаюсь, сев на диван около Кея, пристраивая голову ему на плечо.       — Да хрен с ней, — неожиданно бодро отзывается брюнет, сверкнув злой синевой из-под отросшей чёлки. — Теперь уже можно напиться?       — Дело говоришь, — раздаётся со стороны дверного проёма и на пороге появляется никто иной, как Куро. Который не собирался приезжать, но каким-то чудом оказался с нами. — Прости за опоздание, дорогая. Задержался на очень секретных переговорах.       Да уж, не знала, что Аврорат так быстро начнёт расследование. Стоит ожидать, что в ближайшее время выдернут и Кея, и Футакучи и, возможно, даже Кагеяму. Да и какая теперь разница, если механизм уже запущен и эту адскую машину уже не остановить.       — Я обязательно покажу тебе воспоминание, — обещаю, жестом пригласив сесть рядом со мной. Куро весело кивает, упав на диван рядом, призвав бокал из стеллажа. Прекрасно знаю, что он пока не будет ничего говорить и о «личном» мы поговорим завтра или сегодня ночью, если будем в состоянии говорить и адекватно мыслить.       Но всё это будет чуточку позже. А пока я просто хочу напиться и не думать совсем.