Эрих Вейт. Теневая сторона Марса.

Андрэ задумчиво всматривался в расстилающийся перед ним город. С такой высоты не было видно внутренний купол, его словно застилала мерцающая пелена. Разглядеть удавалось лишь шпили соседних небоскрёбов, гораздо более низких, чем тот, в котором он купил пентхаус. Далеко внизу сновали аэрокары и аэробусы, горели яркие огни рекламных неоновых вывесок. Элитное жильё. За те же деньги можно было приобрести весь шестьсот девяносто девятый этаж, находящийся прямо под ним, или сотню квартир бизнес-класса на уровнях пониже. Шикарных квартир, почти ничем не уступающих его собственной. Ничем, кроме расположения. Только здесь, на высоте семисотого этажа, заканчивались стены кратера, в котором разместился город, и открывался вид на широкие просторы Марса. Только отсюда можно было любоваться потрясающими восходами и закатами, наблюдать, как белый солнечный диск, окруженный холодным голубым ореолом, медленно выползает из-за тёмной стены или скрывается за ней. И пусть эту красоту немного смазывал внешний купол, искажая изображение, Андрэ ни секунды не жалел потраченной суммы, оно того стоило. Здесь он чувствовал себя на высоте, в прямом и переносном смыслах. Настоящим властителем мира, или хотя бы города. Лишь одно омрачало великолепный вид, мешая сполна наслаждаться головокружительными просторами. Башня Вейта. Она торчала посреди города, словно бельмо на глазу. Самое огромное строение, девятьсот этажей монументальности, блеска и пафоса. Широкое снизу, сужающееся по высоте и заканчивающееся закруглённой обзорной площадкой. «Циклопический член», как про себя иронично называл его Андрэ. Всё это великолепие, с первого до последнего этажа, принадлежало одному человеку — Эриху Вейту. Точнее, компании «Вейт Корпорейшн». — Девятнадцать ноль-ноль, — мелодично произнес тихо подплывший бот. — На девятнадцать тридцать у вас назначена встреча с госпожой Линой. В двадцать ноль-ноль посещение театрального представления. Рекомендованный комплект одежды — номер семь, десять или восемнадцать. — Напомни через пятнадцать минут, — раздражённо отмахнулся Андрэ. Идти никуда не хотелось. Чёртов театр, чёртова премьера, чёртова светская жизнь. С каким бы удовольствием он вместо этого засел за терминал и ещё поработал. Если уж расслабляться, то, на его взгляд, лучше дома, за просмотром примитивного кинца, чем наряжаться и куда-то тащиться. Но увы, главное в этом мероприятии не отдых, главное — в очередной раз показать себя обществу, чтоб оно, это общество, о тебе не забывало. Пообщаться со старыми знакомыми, может быть, обзавестись парочкой новых. Без полезных связей быть успешным бизнесменом невозможно, тем более с такими грандиозными планами, которые вынашивал Андрэ вот уже третий сол. — Девятнадцать пятнадцать, — тренькнул бот. — Через десять минут третий аэрокар ко второму выходу, — резко скомандовал мужчина и направился в гардеробную. Лина уже ждала его на взлётной площадке. Андрэ улыбнулся. Пунктуальность — редкая и очень ценная черта в женщине. Вообще, с последней партнёршей ему чрезвычайно повезло. Лина не только обладала естественной экзотической красотой, но ещё и способна была молчать, умела обворожительно улыбнуться в нужный момент нужному человеку, имела безупречные манеры, словом, была отличным приложением к его образу успешного предпринимателя. Да и в постели вполне устраивала. Он даже подумывал продлить сексуальный контракт ещё на пару солов, хотя обычно все его долгосрочные отношения ограничивались солом. — Добрый вечер, дорогая, ты, как всегда, просто прелестна, — сделал дежурный комплимент Андрэ, впрочем, ничуть не покривив душой. — Благодарю, Андрэ, — вернула улыбку девушка, — ты тоже выглядишь прекрасно. На этом их общение на сегодняшний вечер можно было считать законченным. После театра лёгкий ужин на двоих в каком-нибудь фешенебельном ресторане, затем по-программе часик или может быть два плотских утех, а потом Лина отправится восвояси до тех пор, пока снова не понадобится. Вот в чём вся прелесть сексуального контракта — необременительность. Это и есть нормальные отношения, а не то, что некоторые называют таковыми. Мужчин, заключающих брачный договор с женщинами, Андрэ решительно не понимал. Это всё равно, что жениться на говорящей мебели, к тому же скоропортящейся. Даже несмотря на омолаживающие процедуры, девушка в пятьдесят уже совсем не то, что девушка в двадцать-тридцать. Исчезает что-то такое, неуловимое. Взгляд не тот, лёгкость движений не та. Не логичней ли каждый сол выбирать для секса и выходов в свет что-то новое, свежее? Что до продолжения рода — для этого так же существуют контракты, а лучше всего завести ребёнка в пробирке, чего же уж проще? Выбрал из каталога подходящую кандидатуру — хочешь мужчину, хочешь женщину, — а через положенное время забираешь готового младенца, генетически подправленного и совершенно здорового. Никаких рисков. Впрочем, самому Андрэ потомством обзаводиться рано. Он молод, впереди пара сотен солов жизни, столько ещё нереализованных планов, идей. Да и ребёнка ему, если честно, пока что совсем не хотелось. У посадочной площадки театра уже образовалась длинная очередь из аэрокаров, пришлось пристроиться в хвост в ожидании, когда подойдёт их черед. А пока мужчина разглядывал прибывающих. Вот Георг с новой дамой, вот Александр Лоу, пока что со старой, вот чета Бёрджесс — Луис и Патрик. Андрэ внутренне передёрнулся, провожая их взглядом. Патрик как всегда выглядел отвратительно: облегающий блестящий комбинезончик, подчёркивающий стройность тела, тонкие ручки, изящные ножки, призывно виляющий зад и килограмм косметики. Назвать эту разукрашенную куклу мужчиной можно было с большой натяжкой. Луиса, и всех, кто вступает в отношения с такими индивидами, Андрэ понимал ещё меньше, чем тех, кто женится на дамах. Ладно, трахать их ещё можно, для разнообразия половой жизни, да и то не желательно, если нервная система дорога, но жить с таким — увольте. Убеждённые пассивные геи — это, по сути, те же женщины, только с членом. Причём женщины, имеющие какие-то права, благодаря своей принадлежности всё-таки к сильному полу, возомнившие себя равными настоящим мужчинам. У Андрэ в прошлом был некоторый опыт общения с этими существами. Секс ему, в принципе, понравился. Однако всё остальное… Все они, как один, вели себя одинаково — вместо того, чтобы удовлетворить и по-тихому отвалить, смели открывать свои совсем не для того предназначенные напомаженные ротики и пытались вести какие-то беседы, воображая, что с такими пустышками можно реально о чём-то разговаривать, лезли в личную жизнь, чего-то требовали. Вопиющая наглость. И ведь им даже невозможно указать на их место, всё же какие-никакие, а мужчины, то есть, по-закону и этике ничем не отличаются от самого Андрэ. Никакое удовольствие от секса не стоит того, чтобы терпеть подобное. А некоторые, типа Луиса, на таких даже женятся, можно подумать, нормальных мужчин вокруг недостаточно. С другой стороны, если с пассивкой расклад ясен — он подставляет задницу, ты его сношаешь, — то с нормальным, обычным мужчиной так не выйдет. Придётся не только брать, но и давать. А на такое Андрэ никогда не решился бы, несмотря на то, что иногда думал об этом. Не о том, чтобы дать, конечно же, а о том, что именно в таком союзе возможно стать счастливым, и если уж заводить так называемые «правильные долгосрочные отношения», то делать это нужно только с настоящим мужчиной, во всём равным тебе самому. Вот только равных себе, достойных кандидатов, он вокруг не видел. Физически многие мужчины его привлекали, кое-кому он бы с удовольствием вдул. Но подставиться самому? Кому? Кто может сравниться с ним — с Андрэ Каррелем? Даже если брать только внешность — у него она настоящая, не исправленная пластическими хирургами. Мускулы накачаны в упорных и долгих тренировках, а не сделаны с помощью препаратов, волосы густые и длинные от рождения, и цвет родной, золотисто-пшеничный. Идеальной формы тёмные брови и длинные ресницы, мужественные черты лица, волевой подбородок, прямой нос, без всяких изъянов, высокие скулы, яркие голубые глаза, высокий рост, сильное гибкое тело — всё это своё, натуральное. Естественная красота, которая так ценится и которой все восхищаются. Единственная медицинско-косметическая процедура, которая коснулась его организма, — омоложение. Ну уж без этого никому не обойтись, никакими тренировками старение не остановить. Но омоложение не делает внешность лучше, так что это не считается. Кто ещё может таким же похвастаться? У большинства красота приобретённая, и если поначалу такое не очень заметно, то с каждым омоложением становится всё очевиднее. Так как организм не просто обновляется, а возвращается в изначальное, данное от природы состояние, то каждый раз после этой процедуры приходится повторять все ранее сделанные пластические операции. Даже в современной, продвинутой медицине не всегда всё проходит идеально, бывает, не удаётся воспроизвести ту же форму лица, что тебе моделировали до омоложения, или сделать точно такой же нос, или губы, да и шрамы с каждым разом заживают всё дольше и следы от них всё заметнее. А общественность не дремлет. Если посмеешь утверждать, что твоя красота естественна, и со временем правда выплывет наружу — насмешек и осуждения не избежать. В высшем свете такое — всё равно что похоронить себя и свою карьеру, так что обычно никто и не скрывает, даже наоборот, считается хорошим тоном посоветовать качественную клинику, в которой тебе делали образ. Но внешность — это всего лишь внешность. Андрэ в этом плане знал себе цену, однако по-настоящему гордился на самом деле совсем другим. В свои неполные восемьдесят солов он достиг того, чего иные и до глубокой старости не смогут достичь. Благодаря своим научным изысканиям он превратил крохотную косметическую фирмочку отца в огромную компанию, безусловного лидера в области индустрии красоты. И на этом останавливаться не собирается! Парфюм и косметика, конечно, приносят огромную прибыль, но всё это как-то несерьёзно. Поэтому он планирует бросить вызов титану, монополисту в сфере тяжёлой промышленности, а так же энергии, химии, электроники и робототехники. Он задумал наступить на хвост самой «Вейт Корпорейшн». Любой, кому он решил бы поведать о своём грандиозном проекте, посчитал бы его сумасшедшим. Даже отец, всегда поддерживающий все его начинания, долго спорил и отговаривал, но в конце концов смирился, потому что знает — Андрэ по силам потеснить великого Вейта с так прочно занимаемого им трона. Энергия и топливо — вот ключ к настоящей власти и неисчислимым богатствам. В данный момент этим ключом безраздельно владеет Эрих Вейт. Но у Андрэ есть один неоспоримый козырь в рукаве — формула топлива, которую он разработал. Гораздо более выгодного и дешёвого топлива, чем то, что выпускает «Вейт Корпорейшн». Стоит только выбросить его на рынок и Эрих Вейт в этой области останется не у дел. Главное уже сделано — договоры на поставки сырья заключены, завод, пока ещё небольшой, куплен, и даже оборудование и роботы-рабочие туда доставлены, осталось только начать производство. Ох, хотелось бы посмотреть на перекошенное от злости лицо Эриха, когда тот поймёт, какой лакомый кусок увели из его крепких рук, и главное, кто это сделал — Андрэ Каррель, молодой гениальный химик, с которым эта высокомерная скотина до сих пор даже не удосужилась познакомиться, хотя Андрэ несколько раз подкатывал к нему через третьих лиц. Внезапно слева пронёсся открытый аэрокар, и, огибая вереницу ожидающих машин, опустился на посадочную площадку. Эрих Вейт, помяни чёрта — и вот он, пожалуйста. Этому не обязательно стоять в очереди, как простым смертным, перед ним сами все расступаются, а некоторые и в ножки ещё кланяются. Наглый, самовлюблённый мудак. Как всегда при виде противника у Андрэ засвербело что-то внутри. Всё же нельзя не признать, что Вейт необыкновенный человек, равных которому Андрэ ещё не встречал. Этот мужчина вызывал в нём целую гамму различных эмоций: восхищение, уважение, раздражение, злость, немного зависть, и, в самой глубине души, даже страх. Это Андрэ считал его своим противником, а сам Андрэ для Эриха противником не являлся. Кто Эрих Вейт, и кто Андрэ Каррель? Один — владелец бизнес-империи, кучи заводов и предприятий, лучший друг президента, любимец светского общества, а другой — обыкновенный предприниматель, пусть и добившийся некоторых успехов. Но это только пока. Ничего, осталось совсем немного, и блистательный небожитель обратит наконец на него своё драгоценное внимание. Не сможет не обратить. Андрэ утрёт нос этому гордецу. При мысли об этом по спине пробежал неприятный холодок. Ставить палки в колёса Вейту — всё равно, что играть с огнём. Страшно, опасно, но от этого ещё больше хочется! Не то, чтобы Эрих действительно совсем не замечал Андрэ. На самом деле, тот не раз ловил на себе его взгляд во время общественных мероприятий. Это неудивительно, на него часто смотрели из-за привлекательной внешности. И, разумеется, Вейт был прекрасно осведомлён о том, что из себя Андрэ представляет, мир бизнеса довольно тесен. Однако сближаться не спешил, деловые предложения не выдвигал, словно совершенно не интересовался им ни как одарённым учёным, ни как потенциальным бизнес-партнёром. Как только карьера Карреля пошла в гору, многие серьёзные и влиятельные люди стали предлагать своё сотрудничество, выказывали восхищение его гибким умом и талантом, предлагали контракты по разработкам. Очень многие, но не Вейт. Всё, что делал Вейт — просто пялился на него, прожигая насквозь своим стальным, нечитаемым взглядом. И от этих смотрелок всегда становилось не по себе. Если бы Андрэ привлекал его как мужчина, можно было бы не сомневаться, этот самоуверенный ублюдок уже давно предложил бы сексуальный контракт, такие, как он, не испытывают неуверенности в себе или стеснения. Но раз до сих пор не предложил, значит, не привлекает. А жаль, хоть чем-то можно было бы уесть этого говнюка. Андрэ бы ему, разумеется, отказал, а Эриху наверняка никто не смеет отказывать. И потому, что он влиятельный, и потому, что… Недостижимый, загадочный. Обладает волевым характером. И на самом деле красивый, чего уж там. Очень красивый, даже несмотря на свой возраст. Вообще поговаривают, что ему уже чуть ли не двести пятьдесят солов, а выглядит примерно на сто шестьдесят лишь потому, что имеет собственную медицинскую клинику, в которой гениальные врачи и учёные разработали инновационные способы омоложения специально для него. Но это, скорее всего, домыслы. Вейт окружен ореолом тайн и загадок. Никто ничего точно не знает про его личную жизнь, про его прошлое, про родителей, в конце концов. Он словно человек ниоткуда. Наконец, подошла очередь их аэрокара. Сдав ключи обслуге, Андрэ дружески поприветствовал знакомых, подхватил под ручку Лину и направился в здание театра. Представление обещало быть скучным. Очередная архаичная постановка, кои стали очень модными в последнее время. Настоящие, сделанные вручную декорации, прямо как в старинные времена, настоящие, живые актёры, и такой же древний классический сюжет — кажется, что-то про любовь, непонимание близких и страдания. Скука. От нечего делать Андрэ принялся рассматривать зал, подмечая всякие мелочи — кто с кем пришёл, кто во что одет, кто с кем рядом сидит. Между прочим, такие детали очень помогают ориентироваться в светском обществе, быть всегда в курсе происходящего. По ним можно многое понять: кто завёл близкое знакомство, кто находится в затруднительном положении, а кто, наоборот, на высоте. С его вип-кресла просматривался практически весь зал. Вот тоже глупость — по логике, нужно садиться ближе к сцене, оттуда хотя бы актёров хорошо видно и слышно. Но почему-то престижными считаются именно верхние места, а самыми элитными являются ложи для особенных гостей, находящиеся чуть ли не под потолком. И именно из ложи, откуда-то сверху и справа, Андрэ сейчас чувствовал чей-то тяжёлый взгляд. Хотя почему «чей-то»? Такой взгляд может принадлежать только одному человеку — Эриху Вейту. Опять пялится. Ну вот что ему, интересно, нужно? Зачем он смотрит? Может, подозревает что-то? Чувствует надвигающуюся угрозу своему благосостоянию? Андрэ некоторое время сидел как на иголках, стараясь не замечать непонятных взоров, но потом всё же не удержался, обернулся и взглянул наверх, успокаивая себя тем, что делает это чисто из любопытства. Нужно же узнать, с кем сегодня вышел в свет этот выпендрёжник, на нескольких последних раутах появлялся с известной певичкой, стали даже поговаривать, что между ними что-то серьёзное. Нет, сегодня дама другая. Чернокожая волоокая красавица с длинными кудрявыми волосами и большими пухлыми губками. Вот же мудак! Андрэ так гордился своей Линой, её необычной внешностью, а она-то всего лишь мулатка! А у него настоящая негритянка! Где Вейт её только раздобыл? Темнокожие люди ведь огромная редкость! Сука, и тут ухитрился всех переплюнуть! Андрэ с ненавистью посмотрел на сидящего рядом с экзотической красоткой мужчину. Эрих как всегда ответил ему нечитаемым холодным взглядом. Вот бы научиться у него так смотреть, от такого аж мурашки по телу проносятся. Андрэ отвернулся, состроив невозмутимую мину. Ну пусть смотрит, всё равно не глядеть не прикажешь. И всё-таки зря Вейт с этой дамой припёрся. Она ему совершенно не идёт. У него тёмные волосы, у неё тоже. Ему бы подошёл кто-нибудь блондинистый. И он весь такой респектабельный, холёный, статный, с благородной мужественной рожей. А она — хоть и красива, всё же как-то простовата, нет в ней необходимого лоска, одно достоинство — темнокожая, только и всего. А может и не темнокожая вовсе. Может, в Вейтовском личном медцентре уже и такие операции научились делать — по смене расы, кто знает. У самого-то Эриха красота наверняка поддельная. Ну и что, что никаких намеков на это не видно. Если всё, что рассказывают про его омоложение, правда, то с такими возможностями сделать хоть сотню операций и скрыть это не составит проблем. Стоит только на фигуру посмотреть, разве такую возможно иметь в сто шестьдесят, а уж тем более в двести пятьдесят солов? Даже сквозь рубашку проглядывается рельеф мышц. А какая мощная спина, какая осанка, какие сильные, даже на вид, руки! Не хуже, чем у самого Андрэ! Что-то не верится, что такой человек, как Вейт, стал бы потеть на тренажёрах, чтобы поддерживать столь потрясающую форму, да и не получилось бы у него. И волосы слишком густые и чёрные, ни одного седого волоска или завалящей проплешинки. Значит, всё это искусственное! Ну осанку, наверное, сложно смоделировать, но наверняка возможно! И вообще, очень-очень близко Андрэ его никогда не видел, может, если внимательно присмотреться, какие-нибудь улики да найдутся. А морщины наверняка специально не убирает, чтоб никто ничего не заподозрил. В зале погас свет, зрители зааплодировали, и Андрэ, наконец, избавился от давления чужого взгляда. Будто перестали сверлить спину лазером, невыразимое облегчение. Ему даже удалось немного забыться и получить хоть какое-то удовольствие от происходящего на сцене, пьеса оказалась не так плоха, как он предполагал. Дальнейшая вечерняя программа прошла как по накатанной, а после порции хорошего секса настроение вообще взлетело ввысь. К физическому удовлетворению примешивалось осознание того, что уже завтра он запустит линейку производства своего собственного топлива. Уже завтра на завод доставят все компоненты, и Андрэ Каррель станет на шаг ближе к деловому Олимпу. Однако утро следующего дня началось совсем не так, как он планировал. Разбудил его не бот, как обычно, а отец. — Андрэ, не сочти за навязчивость, но я посмотрел твоё сегодняшнее расписание, и заметил, что ты снова забыл о процедуре омоложения, — осуждающе сообщил Жан Каррель. — Я не забыл, — Андрэ терпеть не мог, когда отец начинал его контролировать. Впрочем, надо отдать ему должное, такое он позволял себе только в вопросах, касающихся здоровья сына, но зато спорить с ним на эту тему было совершенно невозможно, как Андрэ ни сопротивлялся, папа всегда настаивал на своём. — У меня на эту неделю важные планы, несколько дней ничего не решат, сделаю в следующий понедельник. — Андрэ… — когда отец так делал: складывал руки на коленях, строил скорбное лицо, и весь словно уменьшался в своём аэрокресле, всем видом изображая, какой он старый, больной человек, и как некрасиво со стороны сына с ним спорить, становилось понятно — что бы ни сказал Андрэ, какие бы аргументы ни приводил, — всё будет бестолку. Если не послушается, отец опять схватится за сердце, потребует вызвать бригаду врачей, и все планы так или иначе полетят к чёрту. — Знаю, знаю, — перебил Андрэ, — процедуры нежелательно откладывать, иначе тяжёлых последствий не избежать, бла-бла-бла. Я всё помню. Но папа, после аэрокатастрофы прошло шестьдесят солов. Возможно, что-то уже изменилось, может, мне вовсе не обязательно проходить омоложение каждый сол. — Что изменилось? Ты проходил обследование в прошлом соле, профессор Хиггинс подтвердил необходимость ежесольных процедур. Слова высококвалифицированного специалиста и авторитетнейшего учёного для тебя пустой звук? — горестным тоном вопросил Жан. — Нет, папа. Но почему бы ещё раз не проверить, не обратиться в другую клинику… — Андрэ! Как ты можешь! Сделать такое — всё равно что плюнуть в лицо уважаемому господину Хиггинсу, показав, что ставишь под сомнение его профессионализм и компетентность! — Да никому в лицо я не плюну, можно же всё сделать анонимно… — Анонимно в твоём случае не получится, такие сложные анализы сможет провести только лаборатория исследовательского центра «Хиггинс и Ко», так что, к кому бы ты ни обратился, они, в свою очередь, обратятся к Мартину Хиггинсу, и тогда он обо всём догадается, во всём мире ни у кого, кроме тебя, нет гемофилии. Тем более какой смысл идти к другим врачам? Профессор Мартин единственный, кто занимался изучением древних болезней. Нам так повезло, что вообще нашёлся человек, который знает про забытые человечеством недуги. Если бы не он, ты бы умер ещё в двадцать пять солов! А ты не доверяешь ему, хочешь отплатить чёрной неблагодарностью! — Жан Каррель всё больше распалялся, заставляя сына по-настоящему волноваться за его состояние. Вот и лицо уже покраснело, и испарина выступила. — Папа, хорошо, надо так надо. Но можно хотя бы потерпеть один день? Всего лишь один, это точно не смертельно, — всё же не сдавался Андрэ. — Завтра обязательно к нему слетаю, даю слово, а сегодня… — Не смертельно?! — взвыл отец, от возмущения даже немного приподнявшись в кресле. — Такими вещами не шутят! Я не хочу рисковать! Не хочу лишиться единственного сына! И Андрэ смирился. Как бы ни хотелось ему осуществить свой план именно сегодня, но отец, в целом, прав, здоровье дороже. В двадцать солов Андрэ Каррель попал в катастрофу, в его аэрокар врезался на полном ходу аэробус. Такое случается крайне редко, и, к счастью, никто, кроме Андрэ, не пострадал, аэробус оказался пустым и шёл на автопилоте. Мартин Хиггинс собирал его тело буквально из кровавого месива, однако осложнений избежать не удалось, Андрэ ещё пять солов пролежал в коме. Но профессор его всё же вытащил. Юноша отделался всего лишь лёгкой потерей памяти — к счастью, ничего важного не забыл, и ещё заработал гемофилию — в процессе переливания крови что-то пошло не так, какие-то мутации, что ли, Хиггинс подробно объяснял, но Андрэ толком не понял. И теперь ему приходилось проходить омоложение не как всем нормальным людям — приблизительно раз в семь солов, а делать это каждый сол. Без обновлении крови и клеток Андрэ мог загнуться за считанные дни. О, как же он ненавидел эти процедуры, и каждый раз досадовал, что ему одному так в жизни не повезло. Другие после омолаживания несколько месяцев на крыльях летают, здоровые, посвежевшие, счастливые. И только он приползает из клиники как выжатый лимон, потом лежит пластом целую неделю не в силах подняться, и ещё месяц страдает от слабости. Кто бы знал, насколько ему не хотелось лететь к профессору! Он же отлично себя чувствует! Перед процедурами Андрэ всегда ощущал необыкновенный прилив энергии и силы, тренировки в зале превращались в сплошное удовольствие, он мог поднимать такие грузы, которые в другое время ни за что бы не осилил. Однако профессор Хиггинс уверял, что ощущения эти — главный его враг, и являются признаком того, что пора ложиться на омоложение. Организм просто включает все резервы, чтобы не дать Андрэ умереть — отсюда и небывалая мощь, и энергия. Он рекомендовал в такие моменты стараться не напрягаться, чтобы не сгореть, однако Андрэ иногда рисковал, занимался на тренажёрах, приятно всё же чувствовать себя хоть иногда чертовски сильным. Значит, о грандиозных планах придётся забыть минимум на неделю. Но это не страшно, восхождение на Олимп никуда от него не денется, просто немного отсрочится. Целых семь дней Андрэ провалялся беспомощным овощем. Боты таскали ему еду прямо в постель, отец приносил поддерживающие и укрепляющие микстурки — в общем, всё как обычно. На восьмые сутки он, наконец, немного оклемался и почувствовал, что вполне способен приступить к работе. Разумеется, первым делом мужчина направился на новый завод, убедиться, что всё идёт по плану. Сырьё для топлива уже должны были доставить, его задача проста: проконтролировать запуск производства, отдать необходимые распоряжения Маурисио и Хельмуту, и можно начинать примерять венок победителя. Что что-то пошло не так, Андрэ понял уже на подходе к зданию, складская пристройка оказалась девственно чистой — никаких контейнеров или коробок. И как это понимать? Возможно, сотрудники перенесли всё внутрь? Но без разрешения они бы не стали, Андрэ предупреждал, что сперва собирается провести анализ доставленной продукции, и упоминал, что делать его будет лично. Хотя Хельмут хороший специалист, возможно, он решил ускорить процесс пока босс вне игры и проявил ненужную самостоятельность? Хорошо, может и так, только вся партия в небольшое здание не поместилась бы. Цех встретил его тишиной, пустотой и отключенными роботами. С тяжёлым предчувствием он нажал на браслет, вызвал голографическую панель коммуникатора и в спешном порядке принялся пролистывать входящие сообщения. Чёрт бы побрал отца с его гиперопекой! Так и есть — куча пропущенных звонков, несколько писем, а звук и вибрация выключены. И дома терминал за всю неделю ни разу не подавал признаков жизни, значит и там папа подсуетился, чтобы никто и ничто не отвлекало сыночка от восстановления. От Хельмута: «Господин Каррель, не могу с вами связаться, возникли проблемы, перезвоните, как только сможете», «Господин Каррель, г-н Новак и г-н Росси просили вас с ними связаться.» — Хельмут, — без всякого приветствия начал Андрэ, как только услышал голос своего ассистента, — что у вас произошло? Почему сорвались поставки? — Доброе утро, босс, — голос Хельмута Раудашля звучал удивительно спокойно, правильно, чего ему-то нервничать, не у него же все планы рухнули, — не имею чести знать. Кто я такой, чтобы мне ваши партнёры докладывались? И господин Росси, и господин Новак изъявили желание поговорить с вами лично, но до вас я не дозвонился… — Когда это было? — перебил Андрэ. — В прошлый понедельник. Вот как. Возможно, если бы Андрэ не полетел в клинику, он смог бы разрулить возникшие проблемы. Как всё не вовремя. Он попрощался с Раудашлем и набрал номер Алекса Новака. Хотелось видеть его лицо во время разговора, Андрэ активировал кристаллический экран и с напряжением уставился в развернувшуюся перед глазами серебряную пелену. — Андрэ! Рад вас видеть в добром здравии, — любезно улыбаясь произнёс импозантный седеющий мужчина солов двухсот, появившийся на экране, — я уже начал переживать, что с вами что-то случилось. — Доброе утро, Алекс, — стараясь скрыть напряжение поздоровался Андрэ, ни к чему показывать, как он волнуется, Новаку не обязательно знать, насколько важен был заказ. — Спасибо, у меня всё хорошо, просто возникли не терпящие отлагательств проблемы, но теперь я освободился. А как у вас дела? — Более-менее, — со вздохом сообщил Алекс, — Андрэ, я сожалею, что подвёл вас… я и сам пострадал. Наш караван попал в сильную бурю на равнине Аркадия. По прогнозам ожидалось лишь несколько вихрей, но вы знаете этих метеорологов… Я потерял девять машин… такие убытки, — мужчина ещё раз тяжело вздохнул, — увы, с силами природы не поспоришь. Ещё раз сожалею… Мы начнём новые поставки не раньше, чем через полсола, если вы подождёте до той поры — буду рад продолжить наше сотрудничество. «Подождёте». Можно подумать, у Андрэ есть выбор. Никто, кроме Новака и Росси, не ведёт разработку полезных ископаемых на патере Альба. Никто, кроме «Вейт Корпорейшн», разумеется. Надо думать, у Арсино Росси те же неприятности. После звонка второму своему партнёру, Андрэ в этом убедился. Марсоходы компании Росси попали в ту же пылевую бурю. И даже неустойку ни с кого не стребовать, «по независящим от поставщика причинам». Прекрасно, просто замечательно! Он рыкнул и с силой ударил кулаком по ухмыляющейся роже ближайшего робота. Какой дебил выдумал такой дизайн? Зачем железному болвану, предназначенному для промышленных работ, нужна жизнерадостная улыбка на половину лица? Нафига им вообще лицо? Рука больно ныла, тело неприятно дрожало. Ничего, полсола — это ерунда. Возможно, всё даже к лучшему. Может быть за это время он даже усовершенствует формулу, или придумает нечто новое, ещё лучшее. Дерьмо случается, жизнь вообще состоит из чёрных и белых полос, одна неудача не выбьет его из седла. В тот момент Андрэ ещё не подозревал, что его чёрная полоса только начинается. Через некоторое время проблемы посыпались на него как из рога изобилия. Началось всё с того, что на одной из фабрик вышли из строя все роботы. Сперва Андрэ даже позлорадствовал, великая «Вейт Корпорейшн», славящаяся своей надёжной продукцией, села в лужу и попадёт на огромные бабки, когда он стребует с неё возмещение убытков. Однако приглашённый эксперт установил, что поломка произошла не по вине производителя. Да и вообще ни по чьей вине. Невероятное стечение обстоятельств, чтобы произошло нечто подобное, должно очень сильно не повезти. Как предположил специалист: внезапно возникшая магнитная аномалия вывела из строя бесперебойники и одновременно с этим произошёл сильный скачок напряжения, как раз в тот момент, когда роботы подключились к энергосети для подзарядки. Энергетический удар был такой силы, что жидкокристаллические мозги машин просто выпарились. Случай не гарантийный, их технические характеристики не рассчитаны на такое напряжение. В результате Андрэ оказался обладателем кучи металлолома, дешевле купить новых роботов, чем заменить управляющие элементы — самое дорогое, что есть в этих автоматах. Что касается фирмы, где он приобретал ИБП, она давно уже прекратила своё существование, так что даже предъявлять претензии было некому. Спасло его то, что на новом заводе удачно простаивала партия роботов, он заплатил неприлично большую сумму за их экстренное перепрограммирование, но зато производство не остановилось. Дальше хуже, через месяц сразу пятнадцать крупных магазинов вернули все партии элитных шампуней и кондиционеров, в связи с обнаруженными в них посторонними химическими веществами, вредными для здоровья. Сказать, что Андрэ рвал и метал, — значит ничего не сказать. Он кинулся выяснять причину проблемы, и она оказалась в грязной воде. Турбины, вместо того, чтобы направлять отходы в фильтры для очистки, выкидывали их в резервуары с готовыми смесями. Причём компьютеры показывали, что вся система в норме, а конечный продукт соответствует стандарту качества. Всё это очень походило на непонятно кем и непонятно как устроенную диверсию. Однако вызванные спецы установили полную исправность всех программ, словно и не было никаких сбоев. Мистика какая-то. Эта ситуация больно ударила по репутации Андрэ, десять компаний отказались с ним сотрудничать, семерым из них пришлось выплатить неустойку, а три потребовали ещё и возмещения ущерба. К счастью, он уже заработал себе доброе имя в деловых кругах, и хоть доверие было немного подорвано, остальные контрагенты с пониманием отнеслись к его трудностям. Но самое печальное — это то, как вся ситуация сказалась на его финансовом благополучии. Все жировые запасы, весь задел на будущее растаяли как дым на ветру. Нет, до продажи новой квартиры или хотя бы машин было ещё далеко, однако деньгами он теперь пользовался с крайней осмотрительностью и бережливостью. А ещё через несколько недель сначала один, а затем и второй основной поставщик отказались продлять договор на поставки. Вот это уже была настоящая катастрофа. Кроме как к «Вейт Корпорейшн», Андрэ больше не к кому было обратиться. И он, наступив на гордость, таки обратился, на что получил короткий ответ: «Наша компания не заинтересована в сотрудничестве с вами». Он пытался связаться с руководством в обход менеджеров, но пробиться к великому Эриху Вейту — это всё равно, что забраться на небо без лестницы. Всё, чего он добился упорным трудом, всё, чему посвятил свою жизнь, оказалось на грани развала. Оставался один вариант: продать, что можно, спасти оставшиеся крохи и опять начинать практически с нуля, причём заниматься уже не косметикой, а чем-нибудь другим. Вот только чем — непонятно, кроме химии Андрэ ни в чём не был силён. Но он ещё не верил, что всё потеряно, на что-то надеялся, просил старых знакомых устроить ему встречу с Вейтом, обращался к немногочисленным конкурентам, чтобы перекупить сырьё, однако всё было тщетно. Тем не менее Андрэ не закрывал производство, вырабатывая остатки ресурсов, старался найти выход из ситуации, днями и ночами не вылезал из лаборатории, где проводил время за экспериментами и попытками изобрести новые формулы, искал способы заменить те ингредиенты, к которым у него теперь не было доступа. Он не мог сдаться, просто не мог. Но судьба словно задалась целью не дать ему ни единого шанса, подкидывая всё новые и новые проблемы. Отец окончательно занемог. Не то, чтобы Андрэ не осознавал, что всё к тому идёт, это было неизбежно, однако произошло как-то слишком уж неожиданно. Ещё вчера папа плавал на своём аэрокресле по дому, ворчал по-стариковски, что сын совсем себя не бережёт, загрузился по уши работой, настойчиво совал ему свои любимые укрепляющие микстуры. А на следующий день Андрэ отвлёк от работы звонок комма. Из клиники сообщали, что Жан Каррель был доставлен к ним, ему стало плохо в аэротакси. Куда ему приспичило полететь? Зачем? Андрэ даже не был в курсе, что он отлучался из дома. — Ты заставил меня поволноваться, — мягко упрекнул Андрэ, когда его допустили к Жану, — разве в твоём возрасте позволительно вести себя, словно маленький ребёнок? Вот куда тебя понесло без предупреждения, без сопровождения? — Просто хотел развеяться, — слабо улыбнулся отец, — прости, что причиняю тебе неудобства. — Это ты меня прости, папа, — Андрэ накрыл сухую, тонкую кисть отца своей, — со всеми этими проблемами я совсем перестал уделять тебе внимание. Давно уже нужно было положить тебя в клинику, провести омолаживающий и восстанавливающий курс. Ничего, вот пролечишься, и опять будешь как новенький. — Андрэ, — прошелестел старик, — не нужно тратить деньги, они тебе сейчас очень нужны… — Тебе не стоит об этом волноваться, — успокоил Андрэ, — я продал две машины, этого вполне хватит, чтобы покрыть лечение. — Нет, — голова отца едва заметно качнулась в отрицательном жесте, — сынок, послушай меня. Все эти процедуры… Их необходимость с каждым прожитым солом растёт в геометрической прогрессии. Сейчас раз в полсола, потом раз в месяц, а затем потребуется каждый день. На это никаких денег не хватит. И это бессмысленно. Невозможно продлять жизнь вечно… ресурсы организма не бесконечны. Я очень устал… Я благодарен тебе и судьбе за то, что уже прожил намного дольше отпущенного срока. Мне жаль, что приходится покидать тебя в такой тяжёлый для твоей жизни период, но моё время пришло… — Не говори так, отец, ты сейчас просто не в лучшем состоянии. Когда поправишься, будешь думать совсем по-другому, — стараясь скрыть бушующие эмоции, возразил Андрэ. — Андрэ, иногда выбора просто нет. Нужно смириться и жить дальше. Ты сильный мужчина, ты справишься. Андрэ всё понимал. И желание отца уйти, и нежелание его быть для сына обузой. Он давно пытался подготовиться к этому. В среднем человек может прожить двести восемьдесят, двести девяносто солов, — это если не пропускать ни одной процедуры омоложения. Триста — крайний предел, редко кому удаётся до него дотянуть. Да никто особо и не стремится, в этом возрасте организм начинает стремительно саморазрушаться, это болезненный, необратимый процесс. Жану Каррелю исполнилось уже триста десять солов, заставлять его продолжать жизнь, всё более походящую на агонию, — крайне эгоистично. Понимал, но очень не хотел оставаться один. Иногда так и подмывало упрекнуть отца: «Зачем ты решил обзавестись сыном так поздно? Ты же должен был понимать, что пробудешь с ним совсем недолго! О чём ты думал?!» Но Андрэ, разумеется, ничего такого не говорил. Это его папа, он дал ему жизнь, следует быть благодарным хотя бы за это. Андрэ не был ребёнком из пробирки, его родила по контракту женщина, он даже знал её имя — Анабель Лоранс. Возможно, она ещё жива. Пусть люди нижнего города живут в два раза меньше, чем люди верхнего, но Анабель на момент заключения договора было всего тридцать лет. При должном упорстве её, может быть, даже удалось бы найти. Однако мужчина не видел в этом смысла. Зачем ему искать живой инкубатор, предоставивший своё тело для вынашивания чужого младенца? Генетическое родство в данном случае ничего не значит, это всего лишь торгово-денежные отношения. Андрэ осознавал, что интересен биологической матери не больше, чем она ему. Родила, получила деньги и забыла. Но, возможно, у него есть где-то братья или сёстры… Хотя сёстры вряд ли, кто станет платить за вынашивание девочки? К сожалению, отыскать их не представлялось возможным. Кто и с кем заключает контракт на беременность — закрытая информация. Может только случайно повезти, или скорее не повезти, если выяснится, что партнёр, с которым ты собрался подписать брачный, сексуальный или договор на зачатие — твой близкий родственник. Перед заключением таких сделок положено проходить процедуру определения родства, чтобы избежать последствий при желании обзавестись потомством, да и приличествует законам этики. Однако Андрэ всегда умиляло, что для одноразового секса подобная практика отсутствует. Пусть нечаянно залететь женщина не может, но вероятность трахнуть сестру по матери или даже брата — звучит не очень-то высокоморально. Словом, если у Андрэ Карреля где-то и существовали родственники, он о них не знал. Когда отец покинет его, останется лишь абсолютное, беспросветное одиночество. Даже близких друзей Андрэ не завёл, тех, которые были в детстве, после аварии просто не помнил, а новые… Он не хотел никого впускать в свою жизнь, считал, что это всё ненужная трата драгоценного времени, которое можно использовать с умом — заниматься бизнесом, наукой, заводить действительно полезные знакомства. Андрэ приходил к Жану Каррелю в клинику каждый день, проводил несколько часов рядом с его кроватью. Он словно пытался наговориться, насмотреться, набраться впрок тепла и любви. Ему казалось, что он недостаточно ценил время, когда отец был рядом, и старался наверстать упущенное. Только теперь Андрэ начал задумываться, что, возможно, был в чём-то не прав. Любому живому существу необходим кто-то близкий. Хотя бы один. Тот, кто протянет руку помощи или морально поддержит. А может, он просто расклеился из-за навалившихся скопом проблем. В один из таких дней Андрэ встретил в палате отца того, кого никогда не ожидал там увидеть. Эриха Вейта. Они столкнулись на пороге, могущественный магнат окинул его своим обычным ледяным взглядом, ошарашенный Андрэ пропустил его мимо себя и остался стоять, глупо пялясь на закрывшуюся дверь. — Андрэ… — раздался позади тихий голос отца. — Папа, — отмер Андрэ, — что он тут делал? Вы разве знакомы? — Андрэ, я что-то… Я что-то неважно себя чувствую… — с трудом выговорил Жан, глядя на сына совершенно больным, напряжённым взглядом. Лицо его, с глубоко запавшими морщинами, отдавало восковой бледностью, а тонкие губы кривились от боли. — Сейчас я позову врача, — немедленно спохватился Андрэ. — Постой, — окликнул его отец, — подойди, я должен сказать тебе что-то важное. — Это подождёт, папа. — Нет! — хрипло воскликнул Жан Каррель. Он словно собрался с силами, даже приподнялся на подушке и потянулся к сыну. — Подойди! Андрэ кинулся к постели. Лучше не противоречить отцу, если тот разволнуется, может случиться криз. — Андрэ, я прошу тебя… — с усилием прохрипел старик. — Не иди против судьбы. Если она даёт тебе шанс — ты должен им воспользоваться. Обещай мне. Андрэ не совсем понимал, о чём речь, но глядя на скверно выглядящего отца готов был пообещать что угодно. — Хорошо, папа, я обещаю, — без раздумий согласился он, осторожно пытаясь уложить Жана на подушку, — не волнуйся. Я всё же позову доктора… — Поклянись! — не сдавался отец. Его взгляд метался по лицу сына, руки, вцепившиеся Андрэ в запястья, сильно дрожали. — Клянусь, если судьба даст мне шанс — я им воспользуюсь, — смиренно пообещал Андрэ. Отец, наконец, откинулся на кровать. Черты его лица немного разгладились. — Андрэ… Я так хотел, чтобы у тебя всё было хорошо… Всегда желал тебе только лучшего… Хотел защитить… Как жаль, что не смог убедить… — голос Жана на мгновенье прервался, он судорожно вздохнул, закашлялся и с трудом продолжил: — Пытался предостеречь, уберечь от боли… И не сумел… Ты умный… Сильный… Целеустремленный… Я горжусь, что вырастил такого сына… Но амбициозность не всегда во благо… Тебе не стоило идти против Эриха Вейта… В голове Андрэ роилось столько вопросов. Зачем Вейт приходил к отцу? Знакомы они или нет? Это из-за него Жан так разнервничался? Что наговорил ему этот чёртов ублюдок? Но мужчина боялся их задавать, чтобы ещё больше не растревожить отца. — Эрих не плохой человек, — почти шёпотом продолжил Жан Каррель. — Мне не понятны мотивы его поступков… Но я надеюсь… Что он больше не причинит тебе зла… — с каждым сказанным словом голос старика становился всё тише, Андрэ пришлось нагнуться поближе, чтобы расслышать последнюю фразу: — Андрэ… Что бы ни произошло, помни… ты мой сын… я всегда любил тебя… Прости меня за всё… Это был их последний разговор. Жан Каррель два дня не приходил в сознание. Летом тысяча двести пятьдесят восьмого сола, десятого июня, его не стало. Андрэ было плохо, но он не мог позволить себе скатиться в депрессию. Как бы ни хотелось ему закрыться от всего мира в квартире, надраться до чёртиков или хотя бы нормально отдохнуть, он упорно продолжал работать. Отец верил в него. Андрэ сильный, он не даст никаким обстоятельствам сломать себя. Вся его боль, всё отчаяние трансформировались в злость и ненависть к определённому человеку, и подогревали изнутри, помогая бороться. Как же он ненавидел Эриха Вейта! После всего случившегося, после слов отца Андрэ не сомневался: крах его бизнеса — дело рук Эриха. Вряд ли у того получилось бы устроить диверсии на фабриках, всё же он человек, а не сверхсущество, способное управлять магнитными полями и компьютерными программами, но отказ поставщиков сотрудничать — явно его работа. Такому влиятельному бизнесмену ничего не стоило их перекупить или как-то надавить. В конце концов Андрэ очень хороший клиент, им самим было не выгодно прекращать с ним работать. Так что расклад был ясен — Эрих Вейт откуда-то узнал, что Андрэ собирается покуситься на его территорию, и решил уничтожить конкурента. Только хрен у него получится! Вейт силён, но не всемогущ! Андрэ найдёт нишу, где «Вейт Корпорейшн» не имеет влияния. Например, пищевое производство. Натуральная еда приносит огромную прибыль, но эту отрасль ему пока не осилить. А вот синтезированная — вполне себе вариант. Тут и его знания по химии могут пригодиться. И главное, Вейт будет просто не в силах ему как-то помешать! Андрэ продумывал, как переоборудует производство, подсчитывал грядущие затраты, искал нужных людей. По всему выходило — потеряет он многое. Квартиру придётся продать и приобрести что-нибудь попроще. Один аэрокар оставит, остальные также продаст. Контракт с Линой он уже продлевать не стал, такая женщина ему сейчас не по карману. Новый контракт, с кем-то подешевле, заключать не будет. Новости распространяются быстро, в деловых кругах скоро станет известно о его финансовых трудностях. Но это не страшно, если повести себя правильно. Нужно просто делать хорошую мину при плохой игре. Держаться нагло и уверенно, словно всё, что происходит в его жизни, им самим и задумано. Главное — сохранить образ успешного человека, а дешёвая дама такой образ явно испортит, так что лучше вообще без неё. Пусть все думают, что у него с кем-то серьёзный тайный роман. С кем-нибудь известным, разумеется. Такие отношения обычно не сразу представляют общественности, чтобы оградить себя от излишних пересудов. Спустя месяц после смерти отца, Андрэ Каррель был практически готов начать новую жизнь. Он проштудировал всю доступную информацию по синтезированию пищи, знал, к кому обратиться за сотрудничеством, и был уверен, что справится. На самом деле, перспективы рисовались довольно радужными, в пищевой промышленности было где развернуться человеку с мозгами. Не такая уж большая конкуренция, малые риски — никаких поставок извне, ничего, что может задержать товар — как было в случае с Новаком и Росси. Всё производится внутри купола. Он как раз выбирал, с какой лабораторией лучше всего заключить контракт, когда на терминал пришло сообщение от неизвестного адресата. Андрэ открыл письмо и не сразу поверил глазам. Эрих Вейт предлагал ему встретиться! Вот это да! Неужели Вейт понял, что не может уничтожить конкурента, и решил предложить сотрудничество? Андрэ ещё раз пробежал письмо глазами: «Уважаемый господин Каррель, у меня к вам есть предложение, которое вас, несомненно, заинтересует. Дайте знать, когда и где мы можем встретиться». Высокомерный ублюдок, «дайте знать» — будто заранее уверен, что ему не откажут. Пойти с ним на контакт было бы очень разумным решением, это позволит спасти существующий бизнес, не придётся ничего продавать, как-то выкручиваться. Но Андрэ не даст это сделать элементарная гордость. И всё же выяснить, что задумал Вейт, очень хотелось. Что же его так прижало, что аж прислал письмо лично, а не действовал через представителей. Хорошо, Андрэ с ним встретится, выслушает, а потом с наслаждением пошлёт к чёрту. Познакомится с небожителем, узнает, наконец, что это за человек, заодно и моральное удовлетворение получит. Ответное письмо было составлено быстро: «Завтра, 17:00, ресторан Адриатика». Не самое пафосное и изысканное место, но там обычно тихо и немноголюдно, удастся спокойно поговорить. К встрече Андрэ готовился очень тщательно. Нужно было грамотно продумать образ, чтобы не было похоже, будто он заинтересован в оппоненте, но и выглядеть плохо тоже было нельзя. В результате мужчина остановился на стандартном деловом костюме, лишь добавив к нему самые дорогие аксессуары. К назначенному времени он не опоздал, хотя подумывал, что это было бы нелишним — небольшой щелчок по носу великому магнату. Но как оказалось, Вейт пришёл ещё раньше, это немного согрело самолюбие. Впрочем, то, что Эрих не поднялся навстречу и не подал руки для приветствия, — тут же его охладило. Выходит, противник не очень-то в нём и заинтересован? Или просто хамло, привыкшее обращаться со всеми вокруг как с мусором под ногами? — Присаживайтесь, господин Каррель, — равнодушным тоном пригласил Эрих. Выглядел он как всегда превосходно. Дорогущий элегантный костюм, стильная стрижка с красивой укладкой, уверенный льдистый взгляд. И как обычно подавлял всем своим видом и манерой держаться. — Итак, чем обязан нашей встрече, господин Вейт? — Андрэ старался вести себя непринуждённо. Небрежно отодвинул стул, скучающим взглядом окинул зал. Ему вовсе не интересна личность, сидящая напротив. И совершенно не волнует, о чём пойдёт разговор. — Перейдём сразу к делу, господин Каррель, — Вейт одним аккуратным движением пододвинул к Андрэ лежащую на столе папку, которую тот не сразу заметил. — Здесь контракт. Рекомендую сперва поверхностно ознакомиться, затем можете проконсультироваться со своими юристами и дать мне ответ. Имейте в виду, условия договора не обсуждаются. Или вы его принимаете таким, какой он есть, или нет. Ясно, всё как и предполагал Андрэ — контракт на сотрудничество. Он не спешил открывать папку, внутренне наслаждаясь своей маленькой победой. Всё-таки он сделал Эриха Вейта. Пусть и не совсем так, как задумывалось, но он вынудил его обратиться к себе, заставил признать. Андрэ рассматривал лицо Вейта, подмечая то, что не видно с большого расстояния — мелкие морщинки вокруг рта, кое-где крохотные пигментные пятнышки, ещё не дряблая — но уже далеко не молодая кожа лица и шеи. Однако никаких следов операций, ни единого давно зажившего крохотного шрамика или просто царапины. Что ж, возможно, он и правда хорош от природы. Только всё равно уже стар, и хотя бы в этом проигрывает самому Андрэ. Вейт сидел, спокойно откинувшись на стуле, не смущаясь столь откровенного разглядывания собственной персоны. Колючие серые глаза его были устремлены на собеседника, но не выражали ни ожидания, ни нетерпения. Жаль, Андрэ хотелось заставить его хоть немного понервничать. Он раскрыл папку и с недоумением уставился на титульный лист. «Брачный договор» — чёрным по белому было написано на первой странице. Что? Вейт, может, папки перепутал? Андрэ поднял удивлённый взгляд на своего визави и хотел, было, спросить, однако передумал. Сперва не мешает всё же узнать, на ком великий магнат решил жениться, это не просто новость — это бомба! А потом уже можно будет указать ему на ошибку. Но чем больше Андрэ читал, тем лучше понимал — никакой ошибки нет, Эрих Вейт собрался жениться именно на нём. К последней странице Андрэ находился уже не только в глубоком шоке. Он был в ярости! Ему предлагались предельно унизительные условия. Нет, какая-то часть договора звучала даже заманчиво — у Андрэ должен был остаться в полной неприкосновенности весь его капитал, фабрики и производство. На это Вейт не претендовал, наоборот, предлагал финансовую поддержку, гарантировал поставки сырья с пятидесятипроцентной скидкой. И ещё много чего по мелочи, например — полное медицинское обслуживание, бесплатное снабжение робототехникой и оборудованием. Впрочем, на деньги и имущество Вейта Андрэ тоже не имел никаких прав, зато в случае его смерти становился полноправным наследником всей империи. Взбесила мужчину другая часть контракта, где перечислялись межличностные отношения. Вейт оставлял за собой безусловную прерогативу на принятие всех решений, касающихся совместной жизни, фактически отнимал у него право на независимость, собственное мнение и желания, что, по сути, ставило Андрэ на одну доску с женщинами. При этом при всём договор был пожизненный, без возможности развестись. — Вы меня ни с кем не перепутали, господин Вейт? — процедил Андрэ, с треском захлопнув папку. — По-вашему, я похож на сумасшедшего? Неужели вы реально считаете, что я могу согласиться на подобное предложение? — Я не просто считаю, я в этом уверен, — флегматично уведомил Эрих. — Вам не на что надеяться. Если продолжите упорствовать — не только не восстановите свой бизнес. Вы в конце концов останетесь ни с чем. Достаточно одного моего слова, чтобы с вами все, абсолютно все перестали сотрудничать. Андрэ, вас даже никто не возьмёт на работу, когда вы скатитесь в самый низ социальной лестницы, я об этом позаботился. Вам останется только перебраться в нижний город. Я в курсе, что у вас некоторые проблемы со здоровьем. Подумайте, окажут ли вам там необходимую медицинскую помощь, и сможете ли вы за неё заплатить. — Откуда вы знаете, что я болен? — рявкнул Андрэ. — Кто дал вам право лезть в мою жизнь? Вы за этим приходили к моему отцу? Как-то вытянули из него эту информацию? После вашего визита ему стало очень плохо. Его смерть на вашей совести, чёртов вы ублюдок! — Выбирайте выражения, господин Каррель. Не забывайте, с кем разговариваете, — бесстрастно посоветовал Вейт. — Ваш отец умирал, и вы это отлично знаете. Не нужно вменять его кончину в вину мне, это произошло бы так или иначе, вне зависимости от моего визита. Что касается вашего заболевания — у меня есть свои источники информации. При желании, я могу достаточно много узнать о любом человеке, о вас в том числе. — Тогда зачем вы приходили к отцу? — Скажем так — просить вашей руки, — насмешливо сообщил великий магнат. — Замечу, что в отличие от вас, Жан Каррель был умным человеком. Он понимал, что для его сына благо. И, разумеется, дал своё благословение. У Андрэ потемнело в глазах. Это не может быть правдой! Отец просил воспользоваться шансом, но не мог же он иметь в виду брак с Эрихом? Хотя о чём ещё могла идти речь, если разговор произошёл сразу после посещения Вейта? Даже если так, на старого, умирающего человека легко надавить. Понарассказывал всяких ужасов, припугнул, что его сын в результате умрёт… Жан Каррель и поверил. Но ясно же, что всё это блеф! Даже Эрих Вейт не настолько всесилен! — Если вы думаете, что я вас просто запугивал, — тем же безразличным тоном продолжил магнат, видимо, прочитав на лице Андрэ все эмоции, — продолжайте заниматься, чем вы сейчас занимаетесь. Пытайтесь возродить своё дело или, может быть, открыть новое. Я дам время, чтобы вы убедились — у вас ничего не выйдет. Думаю, двух недель будет вполне достаточно. Может, Андрэ просто спит и ему снится бредовый сон? Зачем он Эриху Вейту? Если бы тот хотел его отыметь — он бы понял. Если бы предложил контракт на секс — это было бы понятно и логично. Но бессрочный брачный договор — это же просто абсурд. А может, всемогущий магнат сам слетел с катушек? Кто в своём уме станет связывать свою жизнь с тем, с кем даже не знаком? Возможно… Эрих в него влюблён? Тогда почему нельзя было познакомиться, начать ухаживать, как делают все вменяемые люди? Если бы Вейт не вёл себя все эти годы как надменный мудак, возможно, Андрэ даже согласился бы… Ну, то есть… Фактически, Эрих единственный человек, который не уступает Андрэ. И если бы между ними возникли нормальные отношения… Вейт очень привлекательный, Андрэ определённо не прочь был бы его трахать, и… Наверное подставить ему задницу было бы тоже не слишком унизительным… Если бы между ними действительно что-то было. Андрэ ещё раз взглянул на собеседника. Совершенно равнодушное лицо, морозный, даже немного иронический взгляд. Так не смотрят на человека, к которому что-то испытывают. Никакими романтичными чувствами здесь даже не пахнет. Да и о какой влюблённости вообще может идти речь, когда навязывается настолько оскорбительный контракт? Что на самом деле задумал Вейт? Есть что-то, о чём Андрэ просто не знает? — Я вас не понимаю, господин Вейт, — решил говорить начистоту Андрэ. — Вы явно не заинтересованы во мне, как в мужчине. Зачем вам брак со мной? Что за внезапная блажь? — Отчего же не заинтересован, — Эрих улыбнулся краешком губ, но глаза его оставались холодными. — Вы красивы, у вас роскошное тело. Разве этого недостаточно, чтобы вас желать? — То есть, вы утверждаете, что хотите меня? — не поверил Андрэ. — Тогда почему не сексуальный контракт? Почему брачный? — Может, я старомоден, — с явной насмешкою сообщил Вейт. — Не могу жить во грехе, все долгосрочные сексуальные отношения — только после брака. — Только не говорите, что вы верите в бога, и только поэтому собираетесь на мне жениться, — язвительно произёс Андрэ. — Выйти за вас замуж, — снисходительным тоном поправил Вейт. — Я не могу на вас жениться, вы не женщина. — Неужели? Судя по вашему предложению, как раз женщиной вы меня и считаете. Нам не о чем больше разговаривать. Вы либо рехнулись, либо просто решили надо мной поиздеваться. Андрэ резко встал и собрался уйти. — Жаль, что вы решили меня покинуть. Сейчас как раз принесут жаркое, — с ленцой в голосе протянул Вейт, — тут отлично делают синтетическую говядину, от настоящей не отличить. Вы должны попробовать. Я знаю, вам очень нравится говядина, господин Каррель, — добавил он, несомненно, намекая на то, что действительно многое знает об Андрэ. — Я пробовал, — зло бросил Андрэ. — Катитесь вы к чёрту, Вейт. И со своей говядиной, и со своим контрактом. Уже через неделю Андрэ убедился, что угрозы Вейта не были пустословием. Все, к кому он обращался с предложением о сотрудничестве, ему отказывали. И ни у кого не было на это никаких веских причин. В конце концов Андрэ настолько отчаялся, что предложил одной из фирм заключить договор на поставку по просто нереальным ценам, в полтора раза превышающим их прайс. Однако всё равно получил отказ. Невероятно, но Эрих Вейт действительно загнал его в угол, как и обещал. Андрэ устало потёр лицо и включил терминал. Что же делать? Продать всё, прожить на полученные деньги пару солов… А дальше-то что? Что дальше? А может, и правда устроиться на работу? Куда-нибудь в лабораторию, например, химиком-технологом. Разумеется, огромную сумму он получать не будет, но на неплохой оклад вполне можно рассчитывать. С его-то образованием, известностью и научными достижениями. Только идиот откажется от такого сотрудника. Тогда он протянет как-нибудь. И на лечение хватит, и на пусть не шикарную, но какую-никакую жизнь. Особенно если не сорить деньгами с продажи производства, квартиры и оставшихся машин, а распоряжаться ими бережливо. Пока поработает на дядю, а там, возможно, что-то изменится. Может, Вейт про него забудет, или даже сдохнет, всякое случается. После обзвона пятнадцати подходящих по профилю лабораторий Андрэ выяснил, что идиотов кругом полно. Во всех конторах он получил отказ. Какого чёрта! Ну не мог же Вейт со всеми договориться, это нереально! Тем не менее, происходящее выглядело именно так. Уже ни на что не надеясь, Андрэ всё же выставил своё резюме на рынке услуг и приготовился ждать. За вторую, отведённую Вейтом на раздумья неделю, ни одного предложения о работе не поступило. В это время Андрэ всё чаще ловил себя на мысли, что действительно зря упрямится. Если хорошенько подумать, ну что такого ужасного, в том, что он выйдет замуж за Вейта? Ну будет тот выбирать, как должна быть расставлена мебель в доме, в какой цвет покрасить комнату, или куда пойти отдохнуть, или что нужно покупать, или что-то другое, что люди обычно решают в семейной жизни. Что с того? Неприятно, конечно, что твоё мнение в грош не будет ставиться, но, может, Эрих просто настолько привык всё контролировать, что по-другому не может, даже в браке решил подстраховаться. Женщины вон как-то живут со своими мужьями на тех же условиях, и ничего, выглядят вполне счастливыми и довольными. Одна проблема, Андрэ всё же не женщина. Он не мог сам за себя поручиться, сможет ли вытерпеть подобное отношение. Как быстро он сорвётся, и что тогда произойдёт? Эрих подаст на него в суд? По идее да, должен будет подать. Но на самом деле вряд ли это сделает. Вынести семейные разборки на всеобщее обсуждение — значит, потерять лицо. Вейт не станет выставлять себя на посмешище. Так что все эти дурацкие условия — просто нелепая попытка прогнуть будущего мужа под себя. Андрэ в который раз перечитал договор. Половые отношения там тоже были прописаны, но в весьма интересной формулировке. Выбор позиции и вида секса, разумеется, оставался за Эрихом, однако… Если бы Вейт хотел быть сверху, почему бы так и не написать, чтобы не оставалось вопросов. А что, если… Что, если великий Эрих Вейт просто-напросто абсолютный, стопроцентный пассивный гей? Признаться в таком он, конечно, не может. И вести себя как эти существа, которые по недоразумению считают себя мужчинами, тоже не может. Кто в таком случае воспринимал бы его всерьёз и имел с ним какие-либо деловые отношения? Затем ему и нужен брак, а не сексуальный контракт. Муж позорить семью и рассказывать о пристрастиях своей второй половины не станет. То есть, если эти пристрастия не афишируются самой второй половиной, разумеется. Потому и прописал повиновение в семейных отношениях — чтоб хоть где-то чувствовать себя настоящим мужчиной. Да, это бы многое объясняло. Пусть Эрих совершенно не похож на пассива, однако чужая душа потёмки. Днём — успешный предприниматель, уверенный в себе гордый и сильный самец, а ночью превращается в грязную шлюшку, умоляющую вставить в него горячий твёрдый член. Андрэ, представив себе такую картину, даже немного возбудился. О, он бы вставил, натянул Эриха так, что тот бы рыдал от наслаждения и выкрикивал: «Ещё, да, долби меня, Андрэ». Во всяком случае Айк, последняя пассивка, которую Андрэ трахал, завывал именно так. Принять окончательное решение ему помог разговор с Биллом Уокером, главным консультантом по всем юридическим вопросам, с которым у него сложились почти дружеские отношения. После прочтения договора Билл долго молчал, непонятно глядя на Андрэ, а потом выдал: — Знаешь… Тут, конечно, много спорных вопросов… Но, чёрт возьми, Андрэ, скажу тебе не как твой юрист, а как друг. Это же Эрих Вейт! Самый завидный жених делает тебе предложение, а ты сомневаешься? Да даже если бы он там прописал, что будет стегать своего мужа каждое утро плёткой и мочиться ему на лицо, ни один разумный мужчина из-за такой ерунды от брака не отказался бы. Это же такие деньги, такое влияние! Это даже круче, чем если бы к тебе посватался сам президент! — Как сказать. Я вот вполне разумный мужчина, но мочиться себе на лицо ни за какие деньги и влияние не позволю, — поморщился Андрэ. — Что, если Вейт на самом деле имеет такие пристрастия? — Я тебя умоляю… Вейт? — рассмеялся Билл. — Да ни в жизнь в подобное не поверю, я сказал это просто для примера. В конце концов, даже если и дойдёт до такого, ты сам сможешь подать на него в суд за оскорбление чести и достоинства. Глядишь, ещё до его смерти кругленькую сумму с него стрясёшь. А после того, как он откинется — станешь самым богатым человеком под куполом. Сколько он ещё проживёт? Максимум солов сто-сто двадцать, если раньше ничего не случится. А тебе к тому моменту исполниться всего двести. Подумать только, на треть жизни стать могущественным олигархом, вторым человеком после президента — мне бы такие перспективы. — А ты ему предложи, — хмыкнул Андрэ. — Распиши с какой радостью будешь за власть и деньги дерьмо жрать, может, Вейт соблазнится. — Да иди ты… — кажется, Уокер на него обиделся. — Я с тобой как с человеком разговариваю, а ты… Какая тебе нужна была консультация? На счёт контракта всё ясно — он не обсуждается, или принимаешь, или нет. Могу только посоветовать, как действовать в той или иной ситуации. Этот разговор относительно успокоил Андрэ. И в самом деле, Вейт не может заставить его делать что-то отвратительное. По закону не имеет права причинять боль. Андрэ является точно таким же полноправным членом общества, он такой же мужчина, как и Эрих. Так что обломается, если попытается. Да и как сможет заставить, силой, что ли? Даже смешно, он чисто физически не справится. Андрэ ему просто врежет и представит это как самооборону. Что касается остального… Слушаться в бытовых мелочах — это ерунда, пусть Вейт командует, если заняться больше нечем. Про секс пока вообще ничего не ясно, если всё так, как предположил Андрэ — то прекрасно. Он не только останется при своём бизнесе, не только его приумножит, не только получит огромное влияние в свете, так ещё и будет сношать просто обалденного мужчину. А если всё не совсем так… Разберётся. Пару раз в неделю потерпеть, пока тебя трахает законный муж — не такой уж сильный удар по гордости. В итоге Андрэ согласился принять предложение, понимая, что как бы он ни размышлял, чего бы ни опасался, другого выбора у него, в сущности, нет. Уже на следующий день была проведена процедура определения родства и подписан контракт, как полагается, в присутствии юристов и свидетелей. Андрэ предполагал, что этим дело и ограничится, однако Вейт его удивил, сообщив, что через неделю состоится праздничная брачная церемония, а до той поры молодой муж может погулять на свободе. Условно погулять, разумеется. Всю неделю Андрэ был занят работой, как и было обещано, «Вейт Корпорейшн» сразу же сделала поставку всего необходимого сырья. Сначала всё было тихо, а потом в прессе появилось официальное уведомление о свадьбе, и началось. Поздравления сыпались на терминал одно за другим, Андрэ не успевал читать. Половину из тех, кто его поздравлял, он даже не помнил. Все магазины, что отказались с ним сотрудничать, сразу же прислали деловые предложения. Какое восхитительное лицемерие. Оказывается быть даже не мужем, а пока лишь только женихом (ведь никто не знает, что брак уже состоялся) Эриха Вейта на самом деле весьма круто. Андрэ не стал им отказывать, с чего бы, бизнес есть бизнес. Живьём за всё это время своего мужа Андрэ не видел и не слышал. Зато Эрих постоянно мелькал в новостях. То принимал поздравления с будущим бракосочетанием, то давал интервью. Самому Андрэ через юристов было велено молчать в тряпочку и с прессой не общаться. Как раз из визора Андрэ и узнал, что, оказывается, у него с господином Вейтом давно уже развивался роман, который они скрывали от общественности, пока не стали уверены в своих чувствах. Как трогательно. И самое интересное, врал Эрих с таким вдохновлённым и честным лицом, что даже Андрэ ему поверил бы, если б точно не знал. В день перед свадьбой Андрэ доставили посылку с костюмом. А наутро заявился стилист от Вейта. Замечательно, муж считает его беспомощным ребёнком, который даже к свадьбе самостоятельно не сможет приготовиться? Это злило. Но костюм оказался на самом деле шикарным, подчёркивал все достоинства фигуры и не был какого-нибудь дурацкого цвета, чёрная классика. Да, Вейту не откажешь во вкусе, осталось убедить, что и у Андрэ он есть. Иначе муж примется указывать, что ему следует носить, начиная с костюмов, заканчивая трусами. Стилист тоже оказался парнем милым и ненавязчивым, убрал волосы в высокий хвост, закрепил, чтоб не растрепались, и когда Андрэ отказался от лёгкого макияжа, предлагаемого, чтобы лучше смотреться перед камерами, — настаивать не стал. Ко дворцу бракосочетания мужчину доставил роскошный открытый аэрокар, в сопровождении вездесущей прессы на хвосте. С одной стороны, Андрэ чувствовал себя просто ужасно, к настолько пристальному со всех сторон вниманию к своей персоне он не привык, да и вся ситуация в целом… С другой — было даже интересно. Он словно участвовал в каком-то масштабном представлении с собой в главной роли. У дворца собралась огромная делегация во главе с самим президентом. Вейт как раз стоял с ним рядом и о чём-то непринуждённо беседовал. — А вот и ты, дорогой, — просиял Эрих, обращаясь к Андрэ, а потом повернулся к президенту: — Разрешите представить, господин Девис, мой будущий муж — Андрэ Каррель. — Очень приятно, — протянул руку Роберто Девис, — так вот кто украл сердце всеобщего любимца. Что ж, я могу понять Эриха, перед таким красавцем не каждый устоит. Они все вместе ещё немного пообменивались любезностями, как догадывался Андрэ — специально для репортёров, потом начали подходить ещё люди, с которыми он не был лично знаком, только видел по визору и иногда на приёмах, после Вейт подхватил его под руку и повёл внутрь здания. — Глядя на то, как вы себя ведёте, можно подумать, что вы действительно в меня влюблены, — тихо произнёс Андрэ по дороге. — А это плохо? — так же тихо спросил Эрих, не поворачиваясь к Андрэ. — Это неправда. Зачем вы устроили этот фарс с липовыми признаниями прессе? У нас не было романа. Разве нельзя было просто сказать правду? — Что я вас вынудил выйти за меня? — с лёгкой иронией поинтересовался Вейт. — Что у нас договорной брак. Это нормальная практика, многие так делают, не вижу в этом ничего предосудительного. — То есть, вас ваша репутация не заботит? Пусть все думают, что вы, господин Каррель, вышли замуж за меня не по великой любви, а из корыстолюбия, как обычная продажная блядь? Андрэ даже остановился от возмущения. Как быстро и как незатейливо Эрих Вейт умел вывести из себя! — Ну-ну, дорогой, — издевательски ласковым тоном произнёс Эрих, — не вздумайте закатывать сцену. На нас все смотрят. — Я не собираюсь закатывать сцену, — сквозь зубы прошипел Андрэ, — мне не двадцать лет, я умею держать себя в руках. Но то, что вы себе позволяете… — Что позволяю? Констатацию фактов? — голос Вейта прямо-таки сочился ехидством. — Вы отлично знаете, почему я согласился. Мне ваши деньги нахрен не сдались, как и вы сами. Я всего лишь не хочу бездарно сдохнуть, как вы мне пообещали в случае, если продолжу упорствовать. — Я-то знаю, а все присутствующие — нет. И советую смотреть на меня понежнее, чтобы ни у кого не возникло сомнения в вашей горячей и искренней любви. Вот же сука! Самодовольная наглая скотина. И с этим человеком у Андрэ хватило ума связать жизнь? Не лучше ли было бы, действительно, умереть? Нет. Не лучше. Если Вейт рассчитывал получить в мужья смиренную овечку, которая будет безропотно сносить все оскорбления и издевательства, он сильно просчитался. Посмотрим ещё, кто кого. Кто бы рассказал Андрэ, что у него на свадьбе в свидетелях будет сам президент со стороны жениха, а с его собственной стороны — министр финансов, он ни за что бы не поверил. Впрочем, он не поверил бы и в то, что внезапно выйдет замуж в семьдесят девять лет. А что его мужем станет Эрих Вейт — не поверил бы тем более. Огромный зал был забит до отказа. Андрэ видел множество своих знакомых, но ещё больше тех, кому пока не имел чести быть представленным. Все сливки общества, элита. Пока регистратор брака зачитывал положенный текст, Андрэ со злорадством размышлял, как было бы забавно ответить на вопрос о согласии «нет» и посмотреть на вытянувшиеся лица всех присутствующих, особенно на лицо Вейта. Пусть это ничего не решит, они уже женаты, но какой знатный вышел бы скандал. Конечно, он так не сделал, но всё же не отказал себе в удовольствии несколько секунд повременить перед ответом, чем вызвал со стороны Эриха гневный взгляд. Затем принесли обручальные кольца, Вейт торжественно осмотрел зал, повернулся к Андрэ и, внимательно глядя на него, надел одно из них ему на палец. Кольцо было выполнено не из какого-нибудь красивого благородного металла, а из обычного золота. Весьма эксцентрично. Вейта не смущает, что и он, и его муж будут носить украшения, сделанные из технического вещества? У элиты, может быть, свои причуды, но ни на одном человеке Андрэ такого не видел, это же всё равно, что напялить на себя какую-нибудь деталь станка или робота. — Дань традициям, — еле слышно прошептал Эрих, видимо, прочитав на лице мужа лёгкое замешательство. После обмена кольцами расписались в электронной регистрационной книге и на бумажных брачных сертификатах, затем церемониймейстер уведомил, что супруги могут поцеловаться. Андрэ был внутренне к такому готов, однако всё равно это произошло не совсем так, как он представлял. Он почему-то думал, что они соприкоснутся губами чисто для проформы. Может быть, вечная холодность и отстранённость Вейта были тому причиной? Поэтому не ожидал, что муж властно привлечёт его к себе и накроет его губы своими в совсем не целомудренном, крепком и страстном поцелуе. Андрэ ещё несколько минут после случившегося переваривал свои ощущения. Поцелуй лишил его душевного равновесия. Он имел сексуальный опыт с представителями своего пола и считал, что не получит новых впечатлений. На деле оказалось, что когда мужчина, настоящий мужчина, целует тебя — это совсем не то, как когда ты сам целуешь пассивку, практически не отличающуюся от женщины. Он на мгновение почувствовал себя подчинённым, потерявшим контроль. Неприятное чувство. И в то же время… Всё словно было так, как должно быть, привычно и правильно. Это смущало и выбивало из колеи. А ещё в голову начали закрадываться нехорошие подозрения: поведение Эриха Вейта совсем не походило на поведение пассивного гея, кажется, Андрэ поторопился со своими предположениями. По протоколу оставалось только принять поздравления и отправиться в ресторан (или где там Вейт придумал отмечать свадьбу), однако и тут муж сумел удивить. — Ещё не всё закончилось, не расслабляйся. Самое главное впереди — сейчас полетим в храм венчаться, — невозмутимо сообщил Эрих, чем привёл Андрэ в окончательное изумление. Неужели Вейт и правда верит в бога? — Я не верующий, — на всякий случай уведомил Андрэ, — и даже в церкви ни разу не был. Да кто вообще из здравомыслящих людей верит в сверхразум, и тем более ходит куда-то ему поклоняться. Как-то сомнительно, что вроде бы адекватный человек, расчётливый делец и светский лев, способен увлекаться дремучими древними верованиями. Скорее всего Эриху Вейту просто жизненно необходимо выпендриться, он же не простой смертный, чтоб всего лишь один раз жениться — надо как минимум три. — Ничего страшного, моя религия позволяет проводить обряды с атеистами, — сообщил Эрих, предупредительно открывая перед Андрэ дверцу аэрокара. — Какая религия? — уточнил Андрэ. Не то, чтоб он разбирался в религиях, просто слышал, что одно из направлений — сатанизм, вроде бы, — совсем уж какое-то извращение. — Христианство. Ну хоть не сатанист, и на том спасибо. — То есть, вы и в самом деле верующий, господин Вейт? — задал интересующий вопрос Андрэ, когда они разместились в аэрокаре. — Может, мне тоже прикажете поклоняться вашему несуществующему богу? — Господин Каррель, я прикажу вам то, что сочту нужным, — спокойно уведомил Вейт, — для начала приказываю заткнуться и лететь молча. Вы сегодня весьма болтливы, а ведь я вам даже не разрешал открывать рот. Так, значит? То есть, разговаривать Андрэ может только с разрешения супруга? Ну-ну. — И что вы сделаете, если я не заткнусь? — зло полюбопытствовал Андрэ. Эрих ничего не ответил, зато руку Андрэ от запястья до самого плеча и кончиков пальцев неожиданно пробила острая боль. Он даже вскрикнул от неожиданности и схватился за руку. Какого чёрта? Что это? — Такая полезная вещь — индивидуальные микрочипы, — с расстановкой проговорил Вейт. — Они так давно и так прочно вошли в наш обиход. Что может быть удобнее для определения личности или производства оплаты? Безопасное и надёжное устройство. Не правда ли, господин Каррель? Разрешаю вам ответить. — Как вы это сделали? — буркнул Андрэ, потирая ноющее запястье. — Воздействовать на имплантаты невозможно. — Небываемое бывает, — пожал плечами Эрих. — Андрэ, давайте не доводить до крайностей. Вы осознанно заключили договор, в котором обязались мне повиноваться. Теперь же ведёте себя как капризный маленький мальчик, что с вашей стороны не только глупо, но и выглядит весьма недостойно. Учитывая, что вы не только бизнесмен, но и представитель высшего общества, вроде бы, обязаны понимать, что выполнение условий контракта — дело чести. Андрэ молчал весь оставшийся путь. Высокопарная речь супруга его не особенно проняла. Спускать с рук то, как с ним обращается Вейт — чести ему тоже не сделает. Так что всё относительно. Андрэ просто нужно было хорошенько подумать. Храм располагался на верхушке одного из небоскрёбов. Что это здание имеет какое-то отношение к религии можно было догадаться только по небольшому кресту, увенчивающему купол. Внутри надстройка оказалась не очень большой, вся толпа, что прибыла с молодожёнами, сюда никак не могла вместиться, поэтому внутрь вошли только самые важные шишки. Андрэ огляделся — довольно необычное помещение. Простенькие скамьи, вместо нормальных удобных диванов, голографические картины с изображением людей в древних одеждах, огромный крест на пол стены, на нём почти голый мужчина. В конце зала находилось возвышение с широкими трибунами, а перед ним стояли два стула с непонятными то ли тумбочками, то ли пьедесталами спереди. Пахло непривычно. Андрэ понял, что совершенно не представляет, что и как будет происходить, поэтому заговорил, несмотря на запрет: — Господин Вейт, я ни разу не видел церемонию венчания и не знаю, что нужно будет делать. — Ничего сверхсложного, повторяйте за мной или за священником. Когда нужно будет что-то произнести, появится текст вот на том дисплее — прочтёте. Полилась красивая музыка, в зал вышел седовласый худой мужчина в странном одеянии, и нараспев начал произносить слова. Если до того Андрэ чувствовал себя участником представления, то сейчас ему стало казаться, что постановка превратилась в какую-то фантасмагорию. Ему приходилось то вставать со стула, то садиться обратно, то становиться коленями на штуку перед стульями. Всё это сопровождалось заунывным речитативом священнослужителя, прерываемого иногда льющимися со всех сторон песнопениями. Андрэ украдкой оглядывал гостей, удивлёнными те не выглядели, возможно, не первый раз присутствуют на таком концерте. Президент вроде бы даже подпевал песням, беззвучно открывая рот. Обалдеть, вот так живёшь, и не подозреваешь, что вся элита, оказывается, чокнутая. — Пришли ли вы сюда добровольно и свободно хотите заключить супружеский союз? — строго вопросил священник. — Да, — ответил Эрих и Андрэ за ним повторил.  — Готовы ли хранить верность друг другу в здравии и болезни, в счастии и в несчастии, до конца своей жизни? И снова да. — Готовы ли с любовью принимать детей, которых пошлёт вам Бог, и воспитывать их в христианской вере? На этом моменте Андрэ еле сдержался, чтобы не заржать. Двум мужчинам пошлёт детей бог, конечно же. А медицина и генетика будут совсем ни при чём. Но потом ему стало не до смеха. Это что же… У него и у Эриха будут общие дети? Чёрт. Об этом он вообще не подумал. Что, если Вейт захочет ими обзавестись в ближайшее время? Андрэ совершенно не готов! Вейт больно ткнул его пальцем в бок. — Да, — поспешно сказал Андрэ, оставляя преждевременную панику. Затем нужно было повторять за служителем текст, который сразу же появлялся на дисплее. Вейт взял руки Андрэ в свои и проникновенно произнёс, глядя ему в глаза: — Я, Эрих Вейт, беру тебя, Андрэ Карреля, в мужья, и обещаю тебе хранить верность в счастии и несчастии, здравии и болезни, а так же любить и быть преданным тебе во все дни жизни моей. Андрэ хмыкнул про себя. Если Вейт так цинично врёт и не смущается в храме господа, в которого он, предположительно, верит, — грош цена его вере. Самому Андрэ пришлось повторить эту чушь. — Что Бог сочетал, того человек не разлучит. Заключённый вами супружеский союз я подтверждаю и благословляю властью Вселенской Церкви во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — объявил священнослужитель. Спасибо хоть, целоваться на этот раз не пришлось. После очередных песнопений и завываний священника обряд, наконец, закончился. Андрэ больше не разговаривал ни с мужем, ни с окружающими. Ему велено молчать — он будет молчать. Было интересно и себя проверить — насколько хватит его терпения, — и довести «дорогого» супруга. Вейт сам себя поставил в дурацкое положение, каждый раз ему придётся официально приказывать Андрэ говорить, и это будет выглядеть в глазах его друзей и знакомых крайне странно и нелепо. Тактика работала, Эрих делался всё более недовольным. В ресторане (разумеется, самом дорогом и престижном, какой только можно найти под куполом) Вейт вывел Андрэ из общего зала и сердито на него уставился. — Что за клоунаду ты устроил? — раздражённо спросил Эрих, перестав сверлить Андрэ взглядом. — Любому разумному человеку понятно, что если его спрашивают — нужно отвечать. Почему после каждого поздравления, после каждого обращения к тебе я вынужден подтверждать своё разрешение на общение? Андрэ молча стоял напротив него, внутренне ухохатываясь и наслаждаясь моментом: «Давай же, в сто пятый раз скажи, что ты разрешаешь говорить, без этого я и слова не произнесу!» — Разрешаю говорить, — рыкнул Вейт, видимо, наконец, осознав, что бодаться с Андрэ бесполезно. — Я всего лишь выполняю ваш приказ, господин Вейт: не открываю рот без вашего позволения, — ехидно доложил Андрэ. — Ты всего лишь всеми силами стремишься меня разозлить. Не советую. Тебе очень не понравится результат. Я не хочу портить сегодняшний день пререканиями с тобой и совершенно не настроен заниматься твоим воспитанием. Но если ты не уймёшься — мне придётся. Тот энергитеческий разряд, что ты ощутил в аэрокаре, был очень слабым. Если хочешь прочувствовать на себе полноценное воздействие — продолжай идиотничать. — А мне плевать! — с бесшабашной удалью проинформировал Андрэ, саркастически ухмыляясь. — Можете меня даже пытать, посмотрим, как это понравится вашим гостям. Как они отнесутся к тому, что один из новобрачных корчится на их глазах от боли. — Спасибо за предложение, — Эрих внезапно успокоился и посмотрел на мужа своим обычным ледяным взглядом. Он даже улыбнулся, но улыбка эта показалась Андрэ очень неприятной и немного зловещей. — Я запомню его на будущее. Теперь, как деловые люди, обсудим варианты развития сегодняшнего вечера. Ты продолжаешь валять дурака, я включаю разряд на полную мощность и с сожалением сообщаю собравшимся, что с тобой внезапно случился эпилептический припадок, затем отправляю тебя в клинику. Разумеется, в свою, к своим, проверенным специалистам, — не могу же я доверить здоровье дорогого супруга посторонним врачам. Там тебя немного подержат. Месяца, скажем, три — хорошее лечение не терпит спешки. Конечно, твоя компания в это время окажется без руководства, но что поделать — здоровье куда важнее. — Я буду кричать… — растерянно произнёс Андрэ. Не может быть, чтоб Эрих пошёл на такое… — Все узнают, что это ты меня мучаешь. — Ты даже слова вымолвить будешь не в состоянии. Я знаю каково это — всё тело прошивает адская боль, мозг практически отключается, даже дышать получается с трудом, не то, что говорить. А вот кричать ты будешь, это точно. Я бы даже сказал — выть, как обезумевший раненый зверь. Давай проверим? Или послушаешь другой вариант развития событий? — Какой вариант? — Ты начинаешь вести себя адекватно, нормально общаешься со мной и с гостями, обращаешься ко мне на «ты», называешь меня Эрих, как и положено близкому человеку. И вечер проходит тихо, мирно и без эксцессов. Мне не нужно объяснять тебе, как правильно себя вести, ты сам это отлично знаешь — не раз пользовался услугами по найму женщин для сопровождения. — Я не женщина, — напомнил Андрэ. О, как же он в этот момент ненавидел своего мужа! Расчётливый, жестокий манипулятор, привыкший, что всё происходит так, как угодно ему. — Я в курсе. Так что? Заключим мир на сегодня, или всё же решишь объявить мне войну? — Мир, господин Вейт. Этот раунд Андрэ проиграл. Но всё ещё впереди, он найдёт слабые стороны муженька и научится их использовать против него, а пока поиграет по его правилам. — Эрих, — напомнил муж. — Можно дорогой Эрих, любимый Эрих. — Эрих, — послушно повторил Андрэ, внутренне сгорая от ярости. Остаток банкета Андрэ вёл себя как образцовый счастливый молодожён — улыбался, непринуждённо болтал и потихоньку напивался. Видимо, спиртное сделало своё дело, он вскоре по-настоящему расслабился, шутки его перестали быть вымученными, а настроение даже поползло вверх. В конце концов, не каждый день выходишь замуж, почему бы и не получить от всего происходящего удовольствие? Одно напрягало — Эрих Вейт. Муж периодически подходил к Андрэ, клал ему руку на талию и собственнически прижимал к себе, демонстрируя всем, какая они замечательная, любящая пара. Сначала эти объятия бесили, а потом начали волновать. У Андрэ уже очень давно не было секса. Глупое тело не желало слушать доводы уже порядком захмелевшего разума о том, что Вейт деспотичный мудак, хоть и привлекательный, и от него стоит держаться подальше. Оно чувствовало тепло чужого бедра, прикосновение сильных рук и бессовестно возбуждалось. После того, как празднование закончилось и новобрачные со всеми распрощались, Вейт привёз Андрэ к себе домой, в «циклопический член». — Я вот всё думаю, — пьяно протянул Андрэ, когда аэрокар остановился перед одним из верхних этажей грандиозного строения, — зачем ты поселился в такой здоровенной башне? Какие-то комплексы? Размеры, наверное, компенсируешь? Вейт на подколку никак не среагировал, он наблюдал за мужем с таким серьёзным и сосредоточенным лицом, что Андрэ неожиданно развеселился. Он захохотал и неуклюже начал выкарабкиваться из машины. Кажется, его совсем развезло. С трудом добравшись до жилых помещений (не без помощи Вейта, надо сказать), Андрэ рухнул на первый попавшийся диван и блаженно застонал, вытянув ноги. В голове шумело, тело ныло от усталости, но мозг всё ещё функционировал, подбивая сделать какую-нибудь глупость. Например — предложить Вейту потрахаться. Или даже не предлагать, в конце концов, Андрэ его законный муж, к чему церемонии. Прижать к стенке, обхватить за задницу, впиться губами в эти вечно сжатые, но такие чувственные губы. У него есть все основания — лапал же его муж весь вечер, значит, напрашивался. И вообще, он сам признался, что хочет Андрэ. Ну вот, и Андрэ его в данный момент тоже хочет, их желания совпадают. Мысль о том, что Эрих может не только не дать, но и сделать очень-очень больно, бултыхалась где-то глубоко в сознании, не мешая сексуальному желанию разгораться всё сильнее. Эрих Вейт, не подозревавший, какие интересные планы строятся на его счёт, куда-то ушёл и вернулся обратно уже с бокалом в руке. — О, ты тоже решил выпить? — весело воскликнул Андрэ. — Одобряю. На банкете, вроде бы, не бухал, или мне показалось? — Не бухал, — бесстрастно произнёс Вейт, — и тебе бы не стоило так напиваться. Ты редко пьёшь. — Имею право, я вышел замуж! Счастье-радость, всё такое. — На, выпей это, — Эрих протянул Андрэ свой бокал. — Не хочу. Может, там яд, — ухмыльнулся Андрэ. — Может, ты специально вышел за меня, чтобы сразу же отравить и прибрать к рукам все мои богатства. — Выпей, — повторил Эрих, и Андрэ почувствовал лёгкую зудящую боль в запястье. — Сволочь ты, господин Вейт, — пьяно пробормотал он, принимая напиток. — Выглядишь как человек, а на самом деле бездушная скотина. Мужчина сделал большой глоток, и по телу прокатился приятный щекочущий холодок. Вейт дал ему отрезвляющее, чёрт бы его побрал. Андрэ почувствовал, как алкогольное опьянение отступает и мозги прочищаются. Он не до конца протрезвел, но ясность мышления к нему уже вернулась. А было всё так хорошо. Возбуждение отступило вместе с опьянением. — Протрезвел? — насмешливо поинтересовался Эрих, удобно располагаясь в кресле напротив его дивана. — Протрезвел, — недовольно буркнул Андрэ. Он оглядел комнату, прикидывая, где они сейчас находятся. Кровать тут есть. Значит, у Эриха в спальне? И, видимо, сейчас их ожидает первая брачная ночь. По трезвяку думать об этом было немного страшно. Что, если Вейт на самом деле какой-нибудь извращенец? Включит этот свой энергетический шокер и в перерывах станет насиловать, когда Андрэ будет ничего не соображать от боли. — Нравится комната? — светским тоном поинтересовался муж. — Да, — честно ответил Андрэ. Комната ему действительно понравилась, выполнена она была в его вкусе, никаких лишних элементов — строго, но в то же время достаточно уютно. — Ты будешь жить здесь, — проинформировал супруг. — Эта, и ещё две смежных комнаты — твоё личное пространство, делай с ними, что хочешь. Я знаю, что терминал у тебя находился в спальне, и этого не одобряю, нужно разделять работу и отдых. Можешь для этого приспособить соседний кабинет. Есть какие-то вопросы? — Есть, — подтвердил Андрэ. Вейт опять вёл себя не так, как предполагалось. Андрэ уже чуть ли не на изнасилование настроился, а вместо этого между ним и супругом происходит сухой деловой разговор. И никакой, даже малейшей, заинтересованности во взгляде Эриха. Наврал всё-таки? Вовсе он Андрэ не желает? — Получается, спать мы вместе не будем? В смысле, в одной кровати… Просто спать, как это положено у женатых пар. — А ты догадливый, — слегка улыбнулся Эрих. — Нет, спать в одной кровати мы не будем. У тебя своя спальня, у меня своя. Это хорошо. Это просто замечательно! — Я только в своих комнатах имею право находиться, или мне разрешено передвигаться по всему твоему небоскрёбу? — уточнил он, чтобы сразу внести ясность. С этим самодуром не угадаешь, что можно, а что нельзя, выйдешь за порог спальни — и долбанёт ещё шокером. — По всему не разрешено. Здесь девятьсот этажей, шесть верхних — жилые помещения. Кроме моей спальни и кабинета — везде можешь ходить и пользоваться всем, чем пожелаешь. Ниже — рабочие этажи, там тебе делать нечего, и ты туда всё равно не попадёшь, даже если захочешь. В мою спальню и кабинет тоже, кстати, не попадёшь. Ещё вопросы? — Пока нет, — покачал головой Андрэ. Разговор, вроде, был закончен. Во всяком случае, Эрих молчал и продолжал смотреть на Андрэ своим привычным нечитаемым взглядом. А Андрэ не знал, что сказать. Прошло, наверное, уже с полчаса, ситуация выглядела непонятно. Если секса не предполагается, какого чёрта Вейт не уберётся к себе? Андрэ ещё в прошлой, холостой жизни достали эти пристальные разглядывания. Он чувствовал себя крайне неуютно и не понимал, как себя вести и что делать. Возможно, Эрих всё же пассив и ждёт от мужа первого шага? Андрэ никогда не робел с женщинами или пассивками, но этот человек действовал на него подавляюще. Во всяком случае, в трезвом уме он совершенно не представлял, как к нему можно подступиться, да и нужно ли. Вейт, несомненно, его привлекает. Всегда привлекал, если уж быть честным с самим собой. Но и пугал не меньше. А сейчас, к тому же, выяснилось, что он опасен, и вообще не понятно, что у него на уме. Несомненно, тот случай, когда и хочется, и колется. Может, взять и прямо спросить, какую позицию предпочитает супруг? Ага… а если тот ответит, что желает быть сверху? Самому нарваться на приключения на свою задницу? По виду Эриха не скажешь, что он вообще хочет секса, что в верхней позиции, что в нижней. Так какого хрена тогда Андрэ заморачивается? Он просто разденется и ляжет спать, а этот отмороженный пускай хоть всю ночь сидит на него пялится. Может, он вообще импотент, и только на это и способен. Андрэ поднялся с дивана и начал снимать одежду, с неудовольствием отмечая про себя, что старается делать это красиво. Да какого же чёрта! Не хватало ещё пытаться соблазнять этого мудака. Он покидал оставшиеся вещи небрежно на диван, даже трусы демонстративно снял и бросил в общую кучу, пусть Вейт полюбуется — Андрэ нечего стесняться, хорош и спереди, и сзади, а потом решительно завалился в кровать и накрылся одеялом. — Могу я выключить свет? — всё же поинтересовался он у застывшей в кресле статуи. — Я собираюсь спать. — Спокойной ночи, — вежливо пожелал Эрих, встал с кресла, щелкнул пальцами, гася освещение, и покинул комнату. Просто взял и ушёл. Ну и слава его несуществующему богу. Всё к лучшему. И всё же Андрэ где-то глубоко внутри почувствовал лёгкий укол разочарования.