Его звали Джерард

Я шёл к очередному психологу, которых менял уже ни раз за последние полгода. Родителям говорили, что я приду в себя примерно за месяц, но этого не случалось. Как можно прийти в себя за месяц после того, что случилось? Как вообще можно прийти в себя? Люди, которые говорят подобное - идиоты, которые явно знают о людях целое ничего. Зато за всё это время я заметил, что кабинеты у них абсолютно одинаковые. Дорогой лакированный стол из тёмного дерева, много нейтральных цветов, шкаф с книгами по психологии, на стенах пара грамот. Кожаный диван, кресло, обязательно ковёр и книжный столик, на котором будет лежать не больше трёх журналов и, конечно же, фикус. Может быть у них были какие-то стандарты для кабинетов или, не знаю, памятка по оформлению. Но все кабинеты были как под копирку. Сидя в коридоре, я смотрел на дверь без привычной таблички с именем. Мама сильно сжимала мою руку, пытаясь успокоить, но, думаю, это больше успокаивало её, чем меня. Я не нервничал, когда шёл к психологу первый раз, смысл мне делать это и с другими? Она просто хочет, чтобы мне стало лучше, но разве это возможно? Кажется, это не то состояние, которого можно достичь после всего. Обычно на первый приём папа тоже ходит. Они якобы поддерживают меня, но чаще лишь напряжённо молчат, нервно приобнимают за плечи, говорят что-то не впопад, неуверенно улыбаются, постукивают пальцами по коленке. Сегодня у отца завал на работе, и я даже рад, что сегодня его здесь нет, очередной двойной дозы нервозности уже не хватило бы сил выдержать. Из-за двери выглядывает женщина, приветливо улыбается и кивает внутрь кабинета. Она была такая же, как и все остальные женщины-психологи. Улыбчивая, приветливая, в прямоугольных очках, деловой стиль одежды. Возможно, они бы и хотели одеваться иначе, но не позволяла работа. Встаю, мама нехотя отпускает мою руку и натянуто улыбается, хлопает в ладоши, говорит пару напутственных слов. Она наверняка устала водить меня по таким местам, но всё же не теряет надежды, думает, что мне так будет лучше. Я понимаю, что они стараются ради меня, психолог - не дешёвое удовольствие, а мы не та семья, которая купается в деньгах. Это лишь для того, чтобы мне стало легче. Но это не помогает, не думаю, что это вообще способно помочь. Клянусь, пытался поговорить об этом с родителями, но мама начинала меня обнимать, прижимая к себе, гладить по голове и говорить, что всё хорошо и это мне обязательно поможет. Но прошло полгода, а это так и не помогло. - Ты можешь звать меня Сара, милый. - она берёт свой блокнот, ручку и выжидающе смотрит на меня, садясь в своё кресло, приглашающим жестом указывая на диван. Почему-то они все называют меня "милый" или "дорогой", используют уменьшительно-ласкательные названия животных, была женщина, которая называла меня "деточка", мужчины предпочитали: "приятель" или "дружище". Сначала я недовольно хмурился на всё это, потом дёргался, а сейчас уже всё равно. Хотя мы платим им столько денег, выучить моё имя - не самая сложная задача в их работе. Вздыхаю, уже знаю, чего они все от меня ждут. Мне задают однотипные вопросы, я даю однотипные ответы. Всегда спрашивают про меня, но никогда - про него. Хотя это главная ошибка каждого. Потому что дело было не во мне, не в моём самочувствие и не в моих действиях. Дело было в нём, понимаете? Сара останавливает меня. - Нет, милый. Расскажи мне о твоём друге, ты ведь поэтому здесь, верно? - смотрю на неё немного шокировано. Жмурю глаза, потираю колени. Я не был готов к подобному, хоть и считал, что именно это и должны просить меня рассказать. Но с чего мне начать? О чём рассказать? Родители наверняка обрисовали ситуацию, стоит ли мне вновь повторять это? - Начни с того, с чего считаешь нужным, дорогой. Не торопись. - она снова улыбалась мне. Я не знаю, что считать нужным или важным. Из всех воспоминаний о нём нельзя выбрать что-то одно. Слишком много воспоминаний, я слишком хорошо всё помню. Пожалуй, обращусь к штампам и начну, как заведено, с самого начала. - Его звали Джерард.