Его звали Джерард

- Его звали Джерард. - смотрю в пол, впервые за всё время ковыряю кутикулы. Сара ждала от меня продолжения, но я молчу, пытаясь упорядочить мысли в своей голове. Хотя какой там порядок, если речь идёт о нём. - Мы познакомились в средней школе. Он переехал из Вашингтона, перевёлся к нам в середине учебного года. Декабрь был морозный, но бесснежный, что совсем не редкость для нашего города. До Рождества оставалось, как по мне, ещё куча времени, но взрослые уже носились из магазина в магазин, желая успеть закупиться всем, что только может и не может пригодиться. Когда до Рождества оставалось десять дней, в наш класс зашёл Джерард. Он улыбнулся, представился, сказал что-то глупое, но смешное и сел за свободное место. На первой же перемене Джерард подошёл к каждому и познакомился. Мне казалось, что новенькие не должны так делать, это слишком навязчиво, но ему, видимо, так не казалось. В этот же день я узнал его полное имя, откуда он приехал, какое у него домашнее животное, что он любит яблоки и ненавидит курагу и что эта школа - четвёртая за этот учебный год и, как он надеется, последняя. На это всё я ответил, что курага - отстой. Потому что, Боже, что-то вкусное не назовут курагой. - И так вы начали общаться? - поинтересовалась Сара, записав что-то в свой жёлтый блокнот. Я покачал головой. Возможно у кого-то и начинается общение с ненависти к кураге, но это, к сожалению, не тот случай. Я играл в школьном оркестре на тубе. Кажется, я играл на ней всю свою сознательную жизнь, а Джерард любил свой саксофон так сильно, что я на миллиарды процентов верю его слова о том, что тот спал с ним в обнимку несколько лет. Познакомились, действительно познакомились, мы после его первой репетиции в нашем оркестре. Он хорошо играл, а нам как раз не хватало человека. Я был единственным, кто состоял в оркестре из нашего класса, возможно именно поэтому он подошёл ко мне. - Давно играешь? - Мы общались только перед репетициями и после, здоровались. Мы не ходили гулять или что-то в этом роде. Просто общались. - Сара подметила, как я дёрнул плечами, вопросительно посмотрела. - У меня тогда уже были свои школьные друзья, он тоже начал вливаться в другой круг. В то время я считал его не больше, чем одноклассником, с которым я хожу в оркестр. Ну, знаете, просто знакомый из кружка, с которым ты не общаешься на переменах и не ходишь вместе на обед, ты знаешь его номер телефона, но никогда не пишешь и не звонишь, зато разговариваешь, когда учитель по музыке опаздывает на репетицию. У всех были такие. - Но что-то же изменилось? - она прикрыла блокнот, облокотилась на спинку своего кресла, поправляя очки. - Не в тот год. И даже не в следующий. Просто общались, иногда чаще, а иногда реже. Я жалею об этом сейчас, - Сара потянулась за другим блокнотом, открывая его, давая понять, что ждёт объяснений, - Из-за этого я упустил много времени, которое мог провести с ним. Если бы я тогда проявил бОльшую инициативу, сделал шаг к сближению с ним. Знаете, я думаю, может, всё было бы иначе, если бы мы стали друзьями ещё тогда, может, сейчас бы я не сидел здесь, не было бы причины для этого. - я посмотрел на психолога, которая делала пометки в блокноте коричневого цвета. Она заметила, что я избегаю говорить об этом прямо, не называю всё своими именами. Но я не хочу, тогда словно оборвётся последняя нить. Не знаю, как объяснить это. - Почему ты так думаешь? - я знал ответ на вопрос, но не хватает сил сказать, потому что тогда мой поток слов, мыслей будет не остановить, поэтому я игнорирую его, впервые открыто смотрю на психолога, она молчит и снова улыбается, это опять возвращает меня к Джерарду, потому что он, чёрт, тоже постоянно мне улыбался. Почему-то мне кажется, что она всё поняла и без моих слов. Думаю, что в этой ситуации даже не нужно получать диплом, чтобы понять в чём дело, слишком очевидно. Сара изучала меня одним лишь взглядом. Я слышал, что хорошие психологи могут понять почти всё взглянув на тебя, а мне кажется, что она - хороший психолог. Возможно, это из-за её вопросах о Джерарде, меня подкупило это, поэтому я хорошего о ней мнения, поэтому не пытаюсь уйти от вопросов. Во всяком случае не от всех. Она нравилась мне тем, что не давила, не подгоняла, давала время подумать, собраться. И слушала, ей словно действительно было интересно, как будут развиваться события дальше. Возможно, это часть её работы - делать вид, что тебе интересна история клиента, но мне не хочется думать о ней так, она не похожа на человека, который будет притворятся. - Почему вы спросили меня о нём? - она взглянула на меня так, как смотрят на первоклашек учителя - снисходительно. - Потому что ты хотел, чтобы я спросила. И ещё я поняла, что ты хочешь говорить не о себе, а о нём. Иначе бы не менял специалистов так часто, - она улыбнулась мне, - А ещё я люблю слушать истории. - Вы ведь знаете, чем закончится эта. - Сара с видом, словно собирается рассказать мне самую страшную тайну, наклонилась чуть вперёд. - Знаешь, какая самая скучная часть всех историй? - я покачал головой, - Конец. Гораздо интереснее то, какими путями к нему пришли, какие решения были выбраны, какие слова сказаны. Причина всегда интереснее следствия. - это заставило меня задуматься. Но как она сможет понять причину конца, если даже я сам не могу? Возможно, потом, спустя несколько сеансов, я смогу понять это? Мы одновременно посмотрели на часы, наше время подходило к концу. Мама резко встала, когда я вышел из кабинета, взволнованно глядя то на меня, то на психолога. - Ну что, жду тебя в пятницу? - мне кажется, что я чувствую, как напряглась мама, с замиранием ожидая моего ответа. - Да, в четыре, верно? - Сара улыбается и кивает, мама выдыхает с облегчением, крепко меня обнимает. Мы ехали домой молча, из меня пытались вытащить хоть пару слов, но я молчал или давал односложные ответы. Мама погладила меня по голове, не отвлекаясь от дороги. - Всё буде хорошо, всё будет хорошо... - кажется, она стала повторять эти слова чаще, чем любые другие. Ей хотелось поддержать меня. Я знаю, что она сидит на форумах для родителей, чьи дети в схожей со мной ситуации. Но, видимо, те родители тоже не знают, что с этим делать. Но мама старается, правда старается, поэтому дело во мне. Во мне и в Джерарде. Я его не виню, просто не понимаю. Возможно, не хочу понимать. Что если всё это время я догадывался на каком-нибудь подсознательном уровне, но слишком боялся принимать это, не хотел верить. Я слышал, как папа на выдохе произнёс "Слава Богу", когда мама сказала, что в этот раз мы не будем искать нового психолога после первого сеанса. Он тоже обнял меня, сказал те же слова, что и мама. Я читал где-то, что если говорить что-то очень часто, то это случится, это вроде самовнушения. Родители, наверное, тоже читали об этом, поэтому и говорят, что всё будет хорошо. Я обнимал отца и смотрел на часы, вдруг понимая, что до Рождества оставалось десять дней.