Листья шелковицы

В распахнутые настежь окна врывается холодный ночной ветер, смешиваясь и разбавляя тяжёлый, будто наполненный жаром воздух в полутёмной комнате. Ветви деревьев, растущих возле дома, тускло зеленеют в жидком свете стоящих неподалеку фонарей и отбрасывают на стены комнаты чёрные тени. Тени шевелятся, меняют свою форму, то густея, то бледнея под светом фар проезжавшющих неподалёку машин. Комната похожа на плохо обставленную декорацию к сцене дешёвого сериала: выцветшие местами обои, цвет которых едва ли угадывается в серых сумерках; старый потрескавшийся пол; из мебели только двуспальная кровать, заправленная не самым качественным бельём, и тусклый торшер, который еле справляется со своей ролью. Но и этого неуверенного, дрожащего света достаточно, чтобы нарисовать два смутных силуэта людей, находящихся здесь. Один из них — молодой мужчина, который, развернувшись лицом к окну, с наслаждением вдыхает свежий ночной воздух, неспешно застёгивая пуговицы на белой рубашке. Его слегка хриплый голос звучит чётко и размеренно в глухой тишине комнаты, сплетаясь со звуком шёпота листьев на улице и редким шумом проезжающих авто. — … Понял? Ты никому об этом не расскажешь. Никто и никогда об этом не узнает. Ни полиция, ни ваша «высококвалифицированная» служба охраны, — в голосе слышны нескрываемые нотки веселья. — И тем более… На этих словах говоривший обернулся, и слабый свет лампочки неясно выхватил из мрака черты его лица: изящные и тонкие. Стоявшего можно было бы считать красивым, если бы не то выражение жестокости, которое искажало правильные черты, будто перечёркивая их. Он сделал несколько шагов и остановился возле разворошенной кровати, приседая возле неё на корточки и продолжая говорить с тем, кто на ней находился: — И тем более об этом не узнает твой драгоценный сводный братец, — он протянул изящную ладонь, с фальшивым участием поправляя на лежащем тонкое одеяло, — Ты ведь смышлёный малый, верно? И, конечно, ты прекрасно понимаешь, что, если в сети появится видео, где брат главы столь влиятельной компании, владелец половины акций, обычно столь сдержанный и благонравный юноша как ты, находится в постели с мужчиной, — неприятный смешок эхом разнесся по комнате, — Да ещё не с одним… Ох, зайка… Сквозь пальцы заскользила длинная смоляная прядь. — Это будет не просто скандал… Ну, не мне тебе это рассказывать, — говоривший наклонился ещё ниже, приглушая свой тягучий голос до угрожающего шёпота. — Ты ведь будешь паинькой, правда? Конечно, будешь, ведь выбора-то у тебя особо и нет, — шёпот снова сорвался на свистящий смешок, который быстро сошёл на нет, стоило лежащему среди остывающих простыней человеку дёрнуться, в попытке отстраниться от этих прикосновений. — Тсссссс, — он прижал изящный палец к красиво очерченным губам. — Ты чего, испугался? Ну-ну. Не стоит так реагировать… Тем более, после того, что между нами было, — снова неприятный смешок, заставивший его слушателя содрогнуться от воспоминаний, которые пришли после этих слов. — Конечно, ты сейчас напуган и не знаешь, что делать. Так вот, я подскажу тебе, что именно ты должен сделать, как ты должен поступить… Хочешь знать? Он с насмешливым интересом смотрел на того, с кем говорил, жадно ловил каждую эмоцию, каждый судорожный вздох и полный нескрываемого ужаса взгляд. Невооруженным взглядом было видно, насколько говорившему нравилась сложившаяся ситуация и как он ей наслаждается. — Эту ночь, — он посмотрел на массивные часы, украшающие тонкое запястье. — Точнее, утро ты уж лучше поваляйся здесь, приведи себя немного в порядок. А то больно на тебя смотреть. — Он окинул долгим тягучим взглядом тонкое тело, покрытое густой сетью укусов и синяков, — Но дольше задерживаться не советую. Иначе … Сам знаешь, какой твой братец строгий и подозрительный. Ещё бросится искать тебя. Что же будет, если он найдет тебя в подобном виде? А я скажу, что… — говоривший снова приблизил своё лицо и продолжил ещё тише, — Он придёт в бешенство. Начнет искать того, кто мог сделать нечто подобное с его драгоценным братишкой. Ох, ты можешь себе представить, какую бурю он поднимет?! — в глубине чёрных зрачков отчётливо плескалось безумие. — И знаешь, мой милый Хуайсан, он обязательно меня найдет! Конечно, найдет, ведь я изнасиловал его драгоценного братца! Да ещё пригласил на этот пир своих отзывчивых друзей! Нет, не так! Он точно меня убьет, когда я признаюсь, что, а главное, как я сделал! По комнате пронесся холодный смешок, который заставил лежащего на кровати юношу дрожать ещё сильнее. Заметив это, говоривший прервал свое веселье и неожиданно сильной рукой схватил его за подбородок, заставляя приподняться и смотреть себе в глаза. — Но ведь ты не позволишь этому случиться, ведь так, зайка? Конечно, нет! Ведь стоит мне пропасть с виду и мои люди в ту же секунду сделают сегодняшнее видео достоянием общественности. А мы ведь этого не хотим, правда? Он явно ждал ответа на свой вопрос, но когда его не последовало, то грубо схватил длинные спутанные пряди и потянул юношу вверх, заставляя того зашипеть от боли, которая тут же пронзила тонкое измученное тело. — Я не слышу ответа, ты всё понял?! — Да… я… Я понял, — тихий, едва слышный в ночной тишине голос мгновенно был заглушен несильным порывом ветра за окном. Этот ответ, очевидно, был посчитан удовлетворительным, и мужчина сразу же расслабил хватку, от чего обессиленное тело, которое он держал, в ту же секунду рухнуло обратно, причиняя своему владельцу ещё больше боли. — Вот и славно, — он неспешно поднялся с кровати и направился к двери. — Счастливо оставаться, сладкий. Звук его удаляющихся шагов был уверенный и четкий. У самой двери шаги остановились и вновь раздался насмешливый мелодичный голос: — Ах да, зайка, ещё одно. Надо же, чуть не забыл… Знаешь, Минцзюэ хоть и безэмоциональный истукан, который ни черта не смыслит в человеческих чувствах, но у него замечательная чуйка, которой любая гончая позавидует. Он, скорее всего, сможет заметить, что с его милым братцем что-то происходит. Так что настоятельно тебе советую покинуть страну в ближайшее время. Учёба, путешествие, медитация… Не знаю, выбери на свой вкус, но в ближайшие недели ты должен покинуть Китай и не возвращаться годик-полтора. Нууууу, пока не успокоишься. Всё, не скучай! После этих слов скрипнула и вновь захлопнулась дверь. Для Хуайсана этот звук прозвучал как звук закрывающегося гроба.