Kings of sin

Ночной город погружен во тьму. Кое-где слышен вой, кажется, никогда не утихающей сирены, болтовня людей, погруженных в свои дела и заботы. Всю эту, казалось бы, идиллию прерывают звуки громкой музыки, похабных разговоров и безумия, никто и не сомневался, откуда они, в такое время только одно место не спит. Ночной клуб «Эдем» открывает свои райские двери всем желающим. Здесь всем уже все равно, кто ты, животная страсть и инстинкты овладевают людьми. Ещё сегодня утром — порядочный семьянин, а вечером грязное животное, готовое взять кого угодно в свои лапы. Пьяная толпа поддаётся алкоголю и другим веществам, забывая о нормах морали, и погружается в безудержный танец ночи. В воздухе витает запах алкоголя и сигарет, неоновые вывески с трудом освещают лица людей, а впрочем это и не нужно. В центре этого ядерного взрыва, как на троне восседает молодой омега с ярко-голубыми волосами, так выделяющимися на фоне красного освещения. Казалось бы, все, что происходит вокруг не относится к нему, он слишком прекрасен для этого, и никто не смеет к нему даже прикоснуться. Тонкая талия, нежные бархатные руки и темные загадочные глаза, в которых невозможно не утонуть. Он взглядом гуляет по клубу, разыскивая того, кто мог бы заинтересовать его хотя бы на вечер, и, кажется, он натыкается на что-то любопытное...

* * *

Альфа скользит взглядом по клубу, пытаясь найти источник крышесносного аромата, что заставляет возбужденный член болезненно тереться о ткань дорогих брюк. Несмотря на внушительное количество омег, которым посчастливилось ̶и̶л̶и̶ ̶н̶е̶т̶ оказаться под Гуком, еще ни один запах не сводил с ума настолько сильно. Пройдя чуть дальше вглубь танцпола, Чону открывается довольно занятная картина: крупный плечистый альфа втрахивает в стену хрупкого светловолосого омегу. И второй, судя по крикам и отчаянным попыткам вырваться, совершенно не рад такому раскладу, но кому какое дело? Каждый второй здесь либо по кайфом, либо занимается тем же, чем и эта парочка. И Гук бы с удовольствием присоединился к надругательствам над юным телом, если бы не проблема в штанах и разум, затуманенный запахом моря. Он чувствует его. Да. Его истинный в нескольких метрах от него. Чон, подобно зверю, медленно подкрадывается к своей жертве. Шаг. Еще один. И еще. Взгляд устремляется на юношу, вальяжно развалившегося на небольшом диване из чёрной кожи, медленно потягивая неизвестный Гуку коктейль через трубочку. Волосы цвета океана моментально приковывают к себе внимание, а запах морского бриза резко ударяет в нос. Сомнений не было, стройный, с глубокими карими глазами юноша - его истинный. Из головы моментально улетучиваются все мысли, все, кроме одной. Чон, во что бы то ни стало, хочет завладеть этим телом. Этим прекрасным, хрупким и желанным телом. Приблизившись еще немного, Чонгук присаживается на диван, повторяя позу омеги и, придвинувшись поближе, чуть слышно говорит: — Привет, малыш. Омега скептично оглядывает альфу сверху вниз, хмыкая и отворачивается, закатив глаза. Он уже со счету сбился, пытаясь запомнить, сколько альф к нему сегодня уже подошли. Но все не то. — Малыш у тебя в штанах, — бросает он, возвращаясь к коктейлю. — Тебе же хуже, — мужчина хрипло смеётся, откидываясь на спинку дивана. — Ты же уже догадался, что мы истинные? — Гук подсаживается к омеге почти вплотную и, уткнувшись в изгиб шеи, вдыхает умопомрачительный свежий аромат. — Догадался, и я очень разочарован, — парень поворачивается к истинному, хитро улыбаясь. — Хотя, — голубоволосый с улыбкой чеширского кота устраивается на коленях альфы под вопросительный взгляд, — ты мог бы попытаться меня переубедить, — шепчет он, опуская ладонь на пах истинного и сжимая, заставляя того тяжело выдохнуть и напрячься. — Убери руку или мы переспим прямо здесь, — альфа почти рычит и хватает руку омеги, сжимая больно запястье, но того это, кажется, веселит. — Какое совпадение, — голубоволосый наклоняется к истинному и шепчет на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Я как раз искал кого-то на ночь, — выделяет последние два слова, вдыхая крепкий дубовый запах. — А ты, оказывается, шлюшка, — альфа грубо сжимает упругие ягодицы омеги, сильнее прижимая к себе, оказываясь с ним нос к носу. — Я просто люблю веселиться, — шепчет в самые губы. — Сейчас повеселимся. Альфа подхватывает омегу под бедра и выносит из клуба, утягивая во властный и грубый поцелуй. Эта ночь обещает быть очень жаркой...

* * *

Тихая музыка разливается по просторному светлому помещению. Звуки флейты манят, заставляют следовать за собой. Атмосфера царит расслабляющая и спокойная. Чего ещё можно ожидать от одного из самых элитных ресторанов Сеула? В дальнем углу, за большим столом сидят двое альф в чёрных дорогих костюмах, блестящих лакированных туфлях и с идеальной укладкой. Пусть их природный запах был другим, оба пахнут деньгами и пафосом. По ним сразу видно, что люди они темные, иначе как можно объяснить их внешний вид в довольно молодом возрасте? Они молчат и словно чего-то ждут, не переставая нервно переглядываться. Тишину нарушает альфа с пепельными волосами, он выглядит чуть старше своего собеседника и явно чем-то раздражен. — Как я понимаю, младшего Чона можно уже не ждать? — Намджун устало потирает глаза, откидываясь на спинку массивного стула. — Видимо, — рядом сидящий альфа с каштановыми волосами издает тихий вздох разочарования, а может и облегчения. — Как удивительно, твой племянник совершенно на тебя не похож. Не хочешь взяться за его воспитание? — Он мальчик уже взрослый, хотелось бы верить, что Чонгук сам может принимать решения, — рука альфы невольно тянется к бокалу с изысканным вином, так красиво переливающимся от стенке к стенке. — Ну, да не велика потеря. Думаю, кое-что мы можем обсудить и без него. — И то верно, — старший альфа следует примеру своего друга, и длинные изящные пальцы обхватывают хрустальную ножку бокала. — За наше процветание, Ким Намджун. — За наше успешное сотрудничество, Чон Хосок. Звон бокалов разносится по помещению. С каждым новым глотком вечер становится все более расслабленным. От былого официоза не остается и следа, ему на смену приходят пьяные разговоры о жизни и былых деньках. — Кстати, как там дело по Феликсу? — Намджун вальяжно разваливается на стуле, его взгляд уже плохо фокусируется, он бегает глазами по ресторану, не зная, на чем остановить свой взор. — Джун, ты сейчас действительно хочешь об этом говорить? И сдался тебе этот Феликс, я уверен, ты придаешь ему слишком большое значение. — Я думаю, что он причастен к этому инциденту. Кто, если не он? Он лично контролировал поставку, я не верю, что он не заметил, как пропала половина оружия. — Не знаю, он слишком долго на нас работает, как-то глупо идти против тех, кто тебя кормит, и причем довольно неплохо. К тому же, он когда-то был исполнителем, прекрасно знает, как мы разбираемся с крысами, — пусть Хосок совершенно не хочет говорить о чём-то серьезном, он все же пытается сконцентрироваться на разговоре. Получается плохо, алкоголь уже ударил в голову, и мысленно альфа уже совсем в другом месте... — Ладно, мы успеем это обсудить, главное, чтобы было не слишком поздно. А пока, я прошу тебя, узнай об этом Ли Феликсе больше, как можно больше. Ты ведь ближе к нему, тебе проще. — Конечно, куда уж я денусь, — Хосок устало проводит взглядом по бокалу и резким движением окончательно его осушает. — Мне нужно тебя покинуть, у меня вечер только начинается. — Не сомневаюсь, — Намджун хитро улыбается, он знает, как Хосок собирается провести вечер и, честно, чертовски ему завидует. — Бывай, старик, — Хосок медленно натягивает своё чёрное пальто, он расслабленно потягивается и на прощание пожимает руку Намджуну. — Бывай, я ещё посижу, удачи. — Она мне не нужна, — наконец Хосок выходит из светлого помещения ресторана, погружаясь во тьму ночного Сеула. Город с удовольствием распахивает свои темные объятия, миллионы огней ярко мерцают в глубине ночи. Пришло время покинуть этот уголок спокойствия и окунуться в темноту ночных улиц и дорог. Спорткар несётся, как пуля, оставляя за собой яркий неоновый след, он буквально пронзает тьму. Хосоку это нравится, он любит гнать на полную, явно испытывая свою машину на скорость. Сегодня его ничего не волнует, ни работа, ни деньги, ни проблемы, он планирует излить свою душу очередной ночной бабочке. Оказаться в чужих объятиях, слышать сладкие стоны наслаждения, поддаться страсти и провести так всю ночь, может даже и не с одной, он может позволить себе и весь бордель. Хосок совсем близко, скоро он прибудет в пункт назначения, с каждой секундой все труднее противостоять своим мыслям и сдерживать возбуждение. Он уже не замечает прохожих, дома, улицы, он жаждет только одного, и скоро это одно уже окажется в его мертвой хватке, из которой не сможет выбраться минимум до утра. Альфа, наконец, подъезжает к одному из самых элитных борделей Сеула. Здесь для него всегда открыты двери, он ведь постоянный клиент данного заведения, пожалуй, его здесь видят даже чаще, чем владельца. Однако в этот раз все по-другому... Возле борделя копы, Хосок какое-то время не верит своим глазам. Какой угодно, но не этот, накрыть могли любой другой, и это не составило бы особого труда, однако, за этим борделем стояло слишком много уважаемых людей. Здесь что-то явно не чисто. Первая мысль позвонить самому хозяину заведения отпадает, как только альфа видит его в наручниках возле машины полиции. Хенджин — тот самый владелец. Обычно весёлый и игривый, сейчас абсолютно серьёзный и сосредоточенный. Вот это уже совсем немыслимо. Кто мог такое провернуть? И что ему сделал какой-то бордель? А может хозяин? Ясно только одно — надо валить, а с Хенджином он разберётся потом. Точно не сейчас, когда Чон на пределе, ему жизненно необходимо утолить свой животный голод. В любой, в любой бордель, и как можно быстрее. Машина на полной скорости рассекает по ночным улицам, позади остаётся все, абсолютно все, включая и самого Хосока, который остался где-то далеко-далеко, сейчас за рулём безумный зверь, ищущий жертву. Ему все равно где, и не принципиально с кем, однако это место даже сейчас вызывает некоторое отвращение. Мягко говоря, не самый лучший бордель, хотя есть ли другой выбор? Его нет. Хосок вылетает из машины, направляясь к тому самому месту. Он почти выносит дверь с ноги и решительно направляется к местному сутенеру. — Лучшую, хотя я сомневаюсь, что здесь есть что-то достойное, но все же, — фыркает альфа, оглядывая стоящего напротив бету сверху вниз. — Не так быстро, деньги вперед. — Сколько стоит местный мусор? — с недоброй усмешкой интересуется Хосок, доставая портмоне. — Тридцать две тысячи вон. — Не слишком ли дорого для такого места? — мужчина презрительным взглядом оглядывает стены и потолок в комнате, все здесь оставляет желать лучшего. — Ты не за ремонт платишь, — бета выдерживает небольшую паузу, после чего показывает на дальнюю дверь в углу. — Там, он сейчас свободен. Хосоку сейчас не до благодарностей и лишних слов, он срывается с места и в одну секунду оказывается в той самой комнатке. — Честно говоря, я ожидал большего, — Чон скептическим взглядом окидывает лежащего на кровати омегу, тушившего недокуренную сигарету, готовясь обслужить очередного клиента. — Чего же ты ожидал? Извини, это не элитный бордель. Во всяком случае, если что-то не устраивает, у тебя всегда есть рука, — омега хитро, с прищуром рассматривает нового гостя. Его пепельного цвета волосы слегка растрепались после очередного клиента. На шее только начинают расцветать красные бутоны засосов, на запястьях красуются свежие синяки. Омега, видимо, не знает, кто перед ним. Грация кошки, надменный взгляд, невероятно плавные и легкие движения, пожалуй, только растрёпанные волосы и цветные пятна на теле выдают в нем проститутку. Расстегнутая рубашка соскальзывает с его плеча, открывая вид на белоснежное, истерзанное страстью тело. Омега легким движением слезает с кровати и медленно начинает двигаться в сторону альфы. Хосок, не желая оставаться в стороне и передавать контроль над ситуацией дерзкому омеге, стягивает с себя пиджак, рубашку и надвигается на парня, что с вызовом смотрел на него. Одним шагом сократив расстояние, Чон впивается в припухшие губы, сразу же прокусывая до крови нижнюю. Хосоку либо так, либо никак. Ему надо жестко, с кровью, чтобы было больно. Хосок по-другому не может. Хосок по-другому не хочет. Альфа продолжает терзать бедные губы, на которых уже живого места не осталось, как бы старательно он не слизывал кровь с маленьких ранок. Он сжимает длинные пальцы на шее парня, укладывая того на кровать и оставляя на прозрачной коже новые следы. — Язык у тебя слишком длинный, смотри, чтобы кто-нибудь не откусил, — Чон, сняв ремень, быстро привязывает тонкие запястья к спинке кровати, ограничивая свободу движений. — На себя намекаешь? — светловолосый смотрит все так же с вызовом, на губах расползается дерзкая ухмылка, юркий язычок, на котором заострил внимание альфа, скользит по нижней губе, слизывая выступившую капельку крови, распаляя возбуждённого мужчину еще больше. — В таком случае, придется очень сильно постараться, — он дёргается, желая приблизиться к альфе сильнее, быть с ним нос к носу, заглянуть ему в глаза и бросить очередную колкость. Хосок приближается к парню, нависая над ним. Новые укусы-засосы расцветают на нежной коже, сообщая о том, что у шлюхи появился очередной клиент. Чону было мерзко, противно от того, что он брал грязное, уже использованное кем-то. Омега, к которому он наведывался в уже прикрытом борделе, был его, раздвигал свои стройные ноги только для Хосока, не позволял никому к себе прикоснуться. А сейчас перед ним самая настоящая шлюха, которой может воспользоваться каждый, заплатив копейки. Это злит альфу, вынуждает оставлять новые следы, прокусывать кожу до крови, заставляя омегу под ним шипеть от боли. Резким движением он срывает со светловолосого шёлковые штаны, отбросив их куда-то в сторону и внезапно, грубо входит в лежащее под ним тело, пока парень бьется под ним от боли. Возбужденный, налившийся кровью член альфы сразу обволакивают приятное тепло и узость, заставляя того тяжело выдохнуть. Не тратя время на бессмысленные ласки, он быстрыми и резкими движениями втрахивает в кровать омегу, выбивая с каждым следующим толчком слезы из глаз. Такой секс Хосоку по душе. Маленькая комната тонет в криках омеги. Юнги теряется в прострации, готовясь получить ярчайший оргазм, но мужчина над ним замедляется, нарочно входит медленно, с отвращением смотря, как крупная розовая головка исчезает в растраханном проходе. Он вгрызается зубами в измученную, некогда красивую ключицу, вбивается, попадая по простате, грубо, не щадя. Светловолосый издаёт только крики боли, наслаждение — исключительная роскошь для проститутки. Еще немного, и он начнет умолять альфу дать кончить. Спустя еще пару толчков Чон изливается в измученный анус, омега одновременно с ним кончает себе на живот. Когда же наступил тот переломный момент, когда боль стала наслаждением? Омега продолжает лежать на кровати, уткнувшись лицом в подушку, всхлипывая. Опять использован, опять просто игрушка, опять просто шлюха. Хосок бросает полный презрения взгляд на голое тело, одевается и выходит. Эта шлюха больше не достойна его внимания. Так любит Хосок, ему надо смешать с грязью, растоптать, унизить. Альфа вновь появляется в темном коридоре. За спиной измученный омега, которому уже так осточертело такое отношение к себе. А прямо по курсу дверь, которая ведёт на улицу, к ночному городу и безудержному веселью... Однако что-то останавливает, Хосок проворачивает свою голову в сторону того самого продавца тел и все же решает спросить: — Как его зовут? — Что, простите? — бета немного недоумевает, кто спрашивает имя шлюхи? Какая честь. — Я неясно выразился? — Чон смотрит раздраженно, нетерпеливо, ему нужно имя, просто имя. — Боюсь тебя огорчить, но никто не знает, кроме него самого, конечно. Но мы называет его Шуга, как сахар, такой же белый. — Интересно, — Хосок еще раз бросает взгляд на дверь в углу, и что-то его не отпускает. Перед глазами сразу появляется почти прозрачная кожа и изящная сетка ребер, на которой теперь расцветают яркие укусы. — Давай ещё на час.

* * *

Раннее утро. Город только начинает просыпаться, большинство ещё отходит от безудержного ночного веселья. Яркие солнечные лучи пробиваются сквозь шторы, играя на пепельных волосах. В комнате тишина, даже шум машин и разговоры людей не доходят сюда. Альфа лежит в своей огромной мягкой постели, и лежал бы так ещё очень долго, однако будильник беспощадно разрушает всю идиллию. Звон будильника моментально возвращает Намджуна в реальность. Он вскакивает, как ошпаренный, и тут же выключает ненавистный источник шума. Черт бы побрал эти рефлексы. Альфа тяжело вздыхает. И так каждое утро, всегда одно и то же. Последние несколько лет своей жизни Джун провёл будто во временной петле. Единственное, что меняется - это положение его компании на рынке, однако, он не компания, он обычный человек, которому, как и другим, просто хочется жить, а не существовать. Почему же именно сейчас когда-то желанная стабильность перестала приносить радость или хотя бы умиротворение? Почему именно сейчас Джун так хочет что-то поменять в своей жизни? К сожалению, альфе сейчас не до размышлений, новый день — новая встреча с деловыми партнерами. На сборы всего полчаса, нужно торопиться, если хочешь, чтобы сделка прошла успешно. Намджун оглядывает комнату и как-то рефлекторно поворачивает голову на другую часть кровати. Кое-что все же изменилось. Постель теперь с одной стороны холодная. Кофе возвращает альфу к жизни. Он выпивает его почти залпом, почему-то с каждым днём ему нужно все больше и больше кофе. Это начинает немного пугать. На всякий случай, перед выходом Джун все же посмотрел в зеркало. И что он ожидал там увидеть? Внешне очень серьёзный и довольно симпатичный альфа, его пепельные волосы, зачёсанные назад, красиво сияют на солнце, идеально выглаженная рубашка и строгий темно-серый костюм, дорогие швейцарские часы добавляют образу утонченности. Идеально. Но все идеально только внешне. Внутри все как-то паршиво, такое ощущение, будто похмелье усилилось раза в три. Лучше бы не смотрелся, только зря время потерял.

* * *

День близится к полудню. Машины разъезжают по забитым трассам, люди спешат по своим делам, шум и суета, происходящие за окном Роллс Ройс, напоминают о том, что жизнь кипит, город живет. Намджун, немного разобравшись в своих делах (запутавшись в них еще больше), решил дать своей и без того загруженной голове немного отдыха, да и работать в такой ужасно жаркий день нет совершенно никакого желания. Нервно постукивая пальцами по кожаному рулю, альфа с трудом, но все же добирается сквозь пробки до любимого ресторана. «La vita cambia» один из самых знаменитых и дорогих ресторанов Сеула. Днем здесь трапезничают омеги состоятельных альф или крупные бизнесмены, вырвавшиеся на час из офиса, а ночью собираются самые толстые кошельки столицы, дабы обсудить очередную сделку и заключить контракт. Поблагодарив молодого бету, что проводил его к свободному столику, Намджун, не долго думая, заказывает свой любимый стейк с кровью и красное вино, бокал которого стоит больше средней зарплаты в городе. Альфа окидывает взглядом посетителей ресторана. В самом дальнем углу сидит немолодой мужчина, что-то записывающий в свой ежедневник, у окна сидит беременный омега очередного богатенького альфы, грузный альфа в самом центре заведения и еще несколько человек, не привлекшие внимание Кима. Народу не так много, но и не каждый может позволить себе подобное место. Но больше всех внимание привлекает молодой официант, Намджун бы даже сказал, очень молодой. Ким голодным взглядом рассматривает паренька, бегающего от столика к столику с круглым подносом. Наблюдая за розовой макушкой, Намджун заполняет лёгкие сладким ароматом клубники, вдыхает, упивается им, других запахов для него сейчас не существует. Мужчина устало потирает глаза и откидывается на спинку стула. После обеда надо ехать к Хосоку и расспросить его обо всем, что он смог узнать и... — Да как ты смеешь, щенок?! — вскрикнул мужчина, заставив всех посетителей обернуться и наблюдать за развернувшейся картиной. По помещению разносится грохот бьющейся посуды и звук смачной пощечины. Это вынуждает Намджуна отвлечься от ланча и повернуться к источнику шума. Розововолосый маленький омега лежит на полу в осколках и остатках еды, а над ним возвышается грузный альфа, который больше мальчишки раза в три точно. — П-простите, — заикается омега, поднимаясь на ноги, чтобы собрать осколки дорогой посуды. Прозрачные слезинки непроизвольно срываются с пушистых ресниц, когда омега, неосторожно схватив крупный осколок, режет пухлый пальчик, сдерживая всхлип. — Нахуй мне твое «простите»?! — своим криком мужчина заставляет сжаться не только бедного официанта, но и немногочисленных гостей заведения. — Почему такому ничтожеству, как ты обязательно надо было испоганить мне день?! Как я теперь поеду на встречу в испорченном костюме? — мужчина хватает омегу за грудки и поднимает на уровень своего лица, отрывая омегу от пола. — П-простите, я н-не х-хотел, — вновь дрожа и заикаясь, пытается произнести розововолосый, и Намджун мог поклясться, что слышал всхлип. Омега плачет, а все сидят и просто наслаждаются шоу. Конечно, кому есть дело до других, когда свои кошельки и задницы в порядке? В этом мире никто никому просто так не помогает. Нет, бывают и исключения, но только если у тебя толстый кошелёк или ты занимаешь высокую должность, и то только для того, чтобы подобраться поближе, урвать выгоду. Альфа швыряет омегу на пол, замахиваясь для нового удара, но ударить не успевает. — Ударишь его еще раз, и я тебе руку прострелю, — цедит сквозь зубы Джун, направляя оружие на руку альфы. Он больше не мог наблюдать, как этот самодур унижает хрупкого и беззащитного парня. — Ты кто нахрен такой? — Я дважды повторять не буду, — рычит Намджун, снимая глок с предохранителя. — Опусти руку или тебе будут ее зашивать в ближайшем отделении больницы, — Ким прожигал в альфе взглядом дыру насквозь, готовясь стрелять. Думаете, не выстрелит? Ему уже ничего не страшно... — Да пожалуйста, — напоследок альфа кидает стопку салфеток в лежащего на полу паренька. — Не ресторан, а помойка, — мужчина подходит вплотную к Намджуну, — если сюда пускают таких, как ты. Ким пропускает оскорбление мимо ушей, зачесывая пятерней идеально уложенные волосы. Если бы Намджун реагировал на каждое оскорбление в свой адрес, так высоко не поднялся бы. Глубоко вдохнув, мужчина подходит ко все еще сидящему на полу омеге и присаживается рядом. — Ты в порядке? — альфа протягивает руку омеге, дружелюбно улыбаясь. Обхватив пухлыми пальчиками большую теплую ладонь, омега поднимается и, не встречаясь взглядом со своим спасителем, начинает убирать осколки под пристальным изучающим взглядом тёмных глаз. — Д-да, спасибо, — парень говорит это еле слышно, но это не ускользает от острого слуха Джуна. — Не за что, — так же тихо говорит альфа и, поднявшись, уходит, оставляя омегу. Заплатив за обед, который, к сожалению, был испорчен, Ким обращается к уже знакомому бете с ресепшена, пытаясь узнать, где находится администратор заведения. Получив необходимую информацию, Намджун в скором времени находит того, кого искал. Им оказывается довольно симпатичный омега лет сорока, уже отчитывающий милого омежку. — Извините, что прерываю, но не могли бы мы поговорить? — Намджун нацепил на лицо самую дружелюбную фальшивую улыбку, которая есть в его арсенале. За годы ведения бизнеса и общения с людьми надевать маски он научился профессионально. — Одну минуту, — мужчина отвлекается на Кима буквально на секунду, сразу же возвращаясь к розововолосому пареньку. — Вечером зайдёшь ко мне после смены, расплатишься за испорченную еду и посуду, — намного спокойнее, чем до этого добавляет он. — И прими таблетки, ты отвлекаешь посетителей своим запахом. После этих слов глаза омеги становятся донельзя круглыми, наполненными удивлением, щеки заливает густой румянец. Немного стыдно перед светловолосым альфой, так пристально смотрящим на него. Но спустя мгновение парень скрылся из поля зрения мужчин. — Вы хотели поговорить? Я вас слушаю. Омега ведёт себя более, чем любезно. Оно и понятно, с гостями такого уровня по-другому нельзя. Одно неверно сказанное слово или не понравившаяся собеседнику интонация, и уже завтра администратор будет искать себе новую работу. — Вы заставили этого паренька расплатиться за испорченную еду, я хотел бы заплатить за него. Сколько? — альфа ныряет рукой в карман брюк, доставая черное портмоне, набитое шуршащими купюрами. — Но я не понимаю... — Вам и не надо, — Намджун перебивает администратора, не дав договорить. — Я же сказал, что хочу заплатить, назовите сумму, — просьбой это вряд ли можно было назвать, а вот требованием в самый раз. И тон мужчины вовсе не позволяет с ним спорить. — Пятьсот тысяч вон. Кинув на стол мужчины необходимую сумму, Намджун собирается покинуть кабинет, но вспоминает про одну маленькую деталь. — И еще. Это моя визитка, отдайте ее тому омеге, — с этими словами альфа уверенной походкой покидает ресторан и усаживается в свой любимый Роллс Ройс. А время все неустанно близится к закату. Как и каждый день, одна часть города засыпает, а другая только просыпается. И так постоянно, ничего не меняется. Люди уходят и приходят, на место одних становятся другие. Изменения, даже если они есть, не особо заметны. Для города настал тот самый период стабильности и относительного спокойствия. Однако... Похоже, это ненадолго.