Kings of sin

Ночной город утопает во мраке улиц и переулков, растворяясь в гуле машин и разговорах людей. Сегодня действительно очень тёмный вечер, даже звёзд на небе не видно, их заменяют уже надоевшие огни высоток и фары автомобилей. Все вдруг такое черно-белое. Будто прежнюю яркость Сеулу дарили вовсе не яркие небоскребы или горящие разными цветами улицы, а звёзды, тихо и незаметно сияющие в небе. Без них все почему-то кажется таким фальшивым, а сам город жалкой попыткой заменить ночное небо. Мало кто любит подобные вечера, разве что люди, которым есть, что скрывать или те, кто сам уже давно не видел звёзд. Матово-чёрный суперкар проносится мимо темных улиц и домов, пепельной дымкой оседая на них и оставляя своё горькое послевкусие. Будто серая тень этого города, автомобиль ловко увиливает от ярко освещённых улиц, ныряя во мрак тихих переулков. Хосок направляется в свое любимое и в такой же степени ненавистное место. С одной стороны, его там ждёт та самая звезда, которой сейчас так не хватает на небе, а с другой стороны, пока его звезда там, она не может быть полностью его. Такой уж он собственник, если понадобится, силой вытянет Юнги из этого болота, главное, чтобы только с ним, чтобы только его. Руки ещё сильнее обхватывают кожаный руль, сжимая до боли и хрустя костяшками пальцев. Машина ускоряется, набирая все большую скорость, пулей обгоняя редкие автомобили. Вот-вот Хосок будет там, он уже видит знакомый парк и тот самый переулок. Альфа вновь замедляется, разглядывая тёмные аллеи и едва освящённые скамейки в парке. Это навевает тёплые воспоминания, почему-то так сильно врезавшиеся в память и не дающие покоя. Мерседес плавно останавливается немного поодаль от борделя, но ближе ко входу в парк, сам же Хосок медленно выходит из машины, разглядывая обстановку и доставая сигарету из портсигара. Едкий дым медленно разносится ветром по округе, пока Чон обдумывает, что может сказать и сделать, хотя обычно всегда в подобных ситуациях он импровизирует. Сигарета тлеет в руках Хосока, пока тот медленно и, не спеша, идёт прямо ко входу в бордель. Войдя внутрь, он погружается в это липкое и холодное помещение, словно окунаясь в болото с головой. Будто от пола и до потолка пространство окутано вязкой тиной, в которой невольно утопаешь, стоит только сделать шаг.

* * *

Стук в дверь разносится по комнате, заставляя светловолосого омегу подняться с кровати и лениво поплестись к двери. Сонно разлепив глаза, Юнги пытается сфокусировать взгляд на пришедшем, но когда понимает, что там Хосок, так же лениво возвращается обратно, заваливаясь на кровать и утыкаясь лицом в белоснежную подушку, не удостоив мужчину и каплей внимания. Хосок скользит ласковым взглядом по Мину и присаживается рядом, любуясь задремавшим парнем. Альфа запускает пальцы в обесцвеченные пряди, немного массируя кожу, чувствуя, как омега напрягается, но потом все же расслабляется, млея от нехитрой ласки. — Юнги, — еле слышно зовет альфа, когда обходит кровать и ложится рядом. — Нам надо поговорить. Омега открывает один глаз и изучающе глядит на Чона, стараясь хоть немного угадать, что сейчас у альфы в голове, и стоит ли самому Юнги морально готовиться к чему-то плохому. — Нет, — Мин отворачивается от альфы, поворачиваясь на бок. — Не надо. Хриплый смех Хосока на маленькую дерзость ласкает слух, заставляя что-то внутри приятно сжаться. О каком вообще сне может идти речь, когда парень слышит буквально самый прекрасный звук на свете? — Я хочу, чтобы ты уволился, — серьезно говорит Чон, наблюдая, как омега снова поворачивается к нему и смотрит с возмущением. — Что... Погоди... Что значит «уволился»...? — Юнги спросонья соображает достаточно туго, но изо всех сил старается собрать мысли в кучу, хмуря темные брови. — Я не хочу, чтобы ты спал с кем-нибудь, кроме меня. И раз мы теперь вместе, я требую твоего увольнения. И чтобы сразу закончить пока не начавшиеся пререкания, — Чон усмехается, глядя на омегу, что смешно открывает и закрывает в недоумении рот. — Скажу, что если ты не уволишься сам, я лично пойду к твоему сутенеру и потребую то, чего хочу. — И что будет дальше? Я буду жить у тебя в роли содержанки? — хмыкая, говорит светловолосый. — Ты будешь кем-то типа добытчика, а я буду жить в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывая? Так? Честно говоря, примерно так наивный Хосок и представлял их дальнейшую жизнь, но он обрисовал это слишком идеально, совершенно забывая, какой Юнги на самом деле. Он похож на котёнка, который щетинится и пытается выглядеть взрослым и самостоятельным. — Я против, — отрезает Шуга, вновь отворачиваясь, показывая, что разговор закончен. Но Хосок на то и Хосок, чтобы добиваться своего. Он рывком переворачивает Мина, вырывая вскрик от неожиданности. — То есть, ты предлагаешь мне быть с тобой и при этом терпеть, что тебя трахают другие альфы? — возмущённо говорит Чон, нависая над Юнги. — А я буду преданно тебя ждать с «работы» и потом касаться там, где трогали чужие руки? — Делай, что хочешь, но я не уволюсь — не хочу сидеть у тебя на шее, — бросает омега, с вызовом смотря на альфу. — Так, — выдыхает Чон. — Сейчас с тобой говорить бесполезно. Собирайся, поехали домой, обсудим все, когда ты выспишься. — Но у меня ведь работа... — мямлит Юнги, немного боясь возражать Хосоку, который так внезапно меняется в лице. — Либо собирайся и выходи сам, либо я тебя отсюда вынесу, — чеканит мужчина немного с угрозой, метнув в омегу молнию, и скрывается за дверью. Юнги же возмущается для приличия, но все-таки послушно собирает вещи, окидывает помещение взглядом, убеждаясь, что ничего не забыл, и плетется к выходу, стараясь не попадаться лишний раз на глаза, чтобы не вызвать ненужные вопросы. Прохладный ветер моментально бьет в лицо, как только омега выходит на улицу, вынуждая Юнги поёжиться и ещё больше закутаться в серую толстовку. На небе собираются грозовые тучи, однако пока они только издалека намекают на приближающийся дождь. Хосок уже стоит около своего автомобиля, его рука, тянущаяся к портсигару, при виде сонного и недовольного омеги останавливается и ложится Юнги на плечи. Открыв для Мина дверь, Хосок сам садится на своё законное водительское сидение, поворачивая ключи и медленно трогаясь с места. — Если хочешь, можешь пока поспать, все равно приедем нескоро, — альфа окидывает омегу коротким, но от того не менее заботливым взглядом, слегка улыбаясь, когда тот потирает слезящиеся глаза. — Что тут спать, ехать-то всего минут двадцать, — Юнги все еще недовольно смотрит на Хосока, взглядом выражая протест и своё возмущение. — Я постараюсь ехать медленнее, — мужчина, не отрываясь, смотрит на дорогу, лишь изредка поглядывая на парня, который уже успел разуться и скрутиться на сидении в клубочек. — Так что можешь немного подремать. — Если ты так говоришь, — Юнги вынимает руки из рукавов толстовки, прижимая их к груди, почти полностью прячась в ней, перед этим надевая на голову капюшон и опираясь плечом об окно, — я, пожалуй, приму твоё предложение, — омега медленно хлопает пушистыми ресницами, все реже и реже открывая глаза. Постепенно дыхание становится ровнее, веки тяжелеют, а сам Юнги будто успокаивается. Мелкие капли дождя потихоньку начинают брызгать на лобовое стекло, хрустальными дорожками стекая вниз. Постепенно дождь усиливается, а на стекле получается целая паутинка из воды, собравшейся в верхнем углу окна. Некогда сухой, но все еще тёплый после дневного зноя асфальт медленно намокает, а лёгкий пар поднимается над дорогой, оседая молочным туманом. Авто проходит сквозь эту пелену, оставляя за собой брызги и пепельный дымчатый шлейф. Мин изредка подрагивает, ещё сильнее зарываясь в толстовку, что, конечно, не ускользает от взгляда альфы. Хосок, все еще не отрываясь от дороги, нащупывает на заднем сидении свой уже изрядно помявшийся пиджак и накрывает им выглядывающие ступни омеги, поглаживая их и стараясь как можно теплее укрыть его бледные маленькие ножки. Мерседес едет тихо и аккуратно с небывалой до этого медленной скоростью. Складывается ощущение, что машина и не едет вовсе, а скорее летит, настолько в салоне тихо и спокойно. Только капли дождя и редкое сопение парня разбавляют эту звенящую тишину. Сейчас Хосоку так и хочется забыть про эту дорогу и просто смотреть на это маленькое чудо, свернувшееся в клубочек и иногда ворчащее что-то сквозь сон. Юнги хочется касаться, хочется чувствовать его рядом, хочется говорить с ним, просто даже смотреть на него. Каждый раз, когда Чону кажется, что он приблизился к нему, что вот-вот он действительно будет его, омега как песок ускользает из пальцев, словно его что-то держит. Медленно, но верно автомобиль наконец подъезжает к дому, заезжая на участок через массивные белые ворота. В этот раз народу значительно меньше, хотя оно и неудивительно, учитывая, как усилился дождь. Наконец остановившись почти у самого входа в дом, Хосок полностью разворачивается к спящему Юнги, подпирая голову рукой и, не отрываясь, смотрит на него. — Солнце... — почти шёпотом произносит альфа, боясь напугать Мина. Мужчина нежно проводит рукой по плечам, ключицам, шее и наконец щеке омеги, нежно поглаживая. — Вставай, мы приехали. — Так быстро...? — Шуга медленно открывает глаза, потирая их руками из-под толстовки и поправляя растрепавшиеся волосы. — Вообще-то я чуть меньше часа ехал, — Чон тихо хихикает, смотря на растерянного и в какой-то степени потерянного парня. — О...Понятно, — в салоне повисает тишина, прерываемая дождем и редкими раскатами грома за окном. Наконец Мин выпрямляется в кресле, засовывая руки опять в рукава и снимая капюшон. — Тогда пойдём? — Пошли — Хосок выходит из машины, забыв про зонт, да и вообще про дождь. Открыв дверь для омеги, они какое-то время смотрят друг на друга. — Идёшь? — А зонта нет? — немного поколебавшись, омега все же протягивает руку, медленно выходя из автомобиля. — Я вместо него, — Хосок почти вытягивает недовольно парня из машины, одной рукой держа над его головой тот самый пиджак, а другой легонько придерживая за талию. Под недовольное ворчание и угрозы омеги они заходят в дом, сбрасывая на белоснежную плитку всю верхнюю одежду, которая за пару секунд уже успела промокнуть насквозь. — Я поражаюсь твоей непредусмотрительности, Чон Хосок! — Юнги устало бьет Чона по плечу, сжимая тонкие бледные пальцы в кулак. — Зато мы приняли освежающий душ, — мужчина нежно улыбается, с умилением смотря на свисающие промокшие кончики волос Юнги. Его рука легко касается влажных прядей, перебирая их и пряча за ухо. — Пойдём сушиться, а то так и простудиться можно, — Хосок берет омегу под руку, ведя в ванную. Вдвоём они заходят в просторную белую комнату с огромной мраморной ванной и зеркалом во всю стену. — Раздевайся, будем тебя вытирать. — Я и сам могу, знаешь ли! — Мин недовольно складывает руки на груди, с вызовом смотря на альфу. — Ты сегодня вредный, — Хосок вплотную подходит к парню, незаметно хватая низ толстовки и поднимая ее вверх.— Не вырывайся только, — Юнги послушно, но все еще недовольно поднимает руки вверх, бурча под нос проклятия. Толстовка, как и штаны, летит на пол, оставляя омегу в одной майке и белье. Рука Чона скользит от талии к бёдрам, поглаживая их и притягивая омегу ещё ближе. Наконец Хосок снимает с Юнги оставшуюся одежду, откидывая ее в противоположный угол. — Как долго ты меня раздевал, — омега с интересом разглядывает Хосока, следя за каждым его движением и взглядом. — Сам виноват, нечего быть таким красивым, — альфа берет с полки полотенце, накидывая его на голову парня, и вытирает влажные волосы. Усадив Юнги на край ванны, Хосок обтирает само тело, уделяя отдельное внимание рукам и ключицам. Внезапно Мин перехватывает руки Чона, наконец поднимая голову. — Ты тоже сильно промок, так что раздевайся, — Юнги азартно улыбается, смотря в тёмные глаза напротив. Тонкие руки скользят к рубашке, медленно расстёгивая одну пуговицу за другой. Когда вещь оказывается на полу, омега принимается за брюки, плавно стягивая их вниз и отбрасывая в сторону. Мин встаёт с ванны, меняясь с Хосоком местами, и усаживает его на это же место. Белоснежные руки аккуратно перебирают и вытирают слегка закрутившиеся от влаги волосы. — Слушай... — Юнги немного наклоняется ближе к лицу альфы, заглядывая в глаза. — Насчёт нашего разговора... Я правда понимаю тебя, и мне бы хотелось поступить так, как ты просишь... — Но? — мужчина перехватывает руки Юнги притягивая его к себе, едва ощутимо соприкасаясь кончиками носов. — Но я боюсь, что что-то случится, и я опять окажусь один, опять буду на улице и без работы. Я бы хотел полностью тебе довериться, но пока не могу, — Юнги смотрит прямо в глаза, не отводя взгляд ни на секунду. Руки начинают немного подрагивать, а дыхание сбивается. — Хосок, я хочу быть только с тобой, но попробуй понять мою ситуацию. — Юнги, — альфа берет лицо парня в свои руки, поглаживая его и перебирая свисающие пряди волос. — Я понимаю, но и оставлять все, как есть, тоже не хочу. — У тебя есть предложения? — Мин устало улыбается, наклоняя голову в бок, почти кладя ее на руку мужчины. — Я бы мог попробовать договориться с твоим сутенером, чтобы ты и работал там, и спал только со мной. Я ведь все еще клиент этого заведения, — Хосок усаживает Мина к себе на колени, придерживая его за талию и плечи. — Деньги, конечно же, не проблема, я готов заплатить столько, сколько потребуется. — Ты хочешь снять меня на неограниченное количество времени? — Да, — Хосок водит рукой по спине, нащупывая и гладя выступающие позвонки, медленно спускаясь к талии и рёбрам. — Это обойдётся тебе в копеечку, — омега подсаживается ещё ближе, кладя руки на шею альфы, и обеспокоенно смотрит в глаза. — Не думай об этом, пойдём я лучше тебе одежду дам и мы выпьем чего-то тёплого? — Хосок снимает с себя омегу, напоследок чмокая в холодный носик. — Я бы чего покрепче выпил. — Глинтвейн устроит? — мужчина кладёт руку на талию Мина, притягивая его ближе, и ведет в гостиную с огромным стеклянным камином. — Вполне, — Юнги незаметно улыбается, смотря на Чона, и будто заряжается от него хорошим настроением. Кажется, этот вечер, хотя скорее уже ночь, обещает быть очень интересным.

* * *

Тэхен впервые едет на Бугатти без полюбившегося экстрима, получаемого от скоростной езды и опасного маневрирования между другими авто. Сейчас он едет крайне медленно, крепко сжимая руль и нервно кусая губу до крови, моля высшие силы, чтобы по дороге до ресторана с ним что-нибудь случилось, и встреча не состоялась. Несколько месяцев омега жил в свое удовольствие, не думая о серьёзном. Но на днях объявился отец Тэ, изъявив желание встретиться с сыном. Жаль, что у самого Тэхена такого желания не возникло. С самого детства омега терпел вечные упрёки со стороны отца. Омег его семейство не особо любило. Мужчине требовался альфа, наследник, продолжитель рода, но родился очаровательный Тэхен, своим появлением на свет разрушивший все планы. Лишь любимый папа относился к своему ребёнку как к самому настоящему сокровищу, ругая исключительно за дело. Такая банальная история о несправедливости этого мира, в котором тебе было суждено родиться не тем, кого все хотели. Ким грустно усмехается своим мыслям, до хруста в пальцах сжимая руль. Человек, которого омега, несмотря на все, безумно любит, в очередной раз разрушил оптимистичный мирок, выстраиваемый Тэ каждый раз после подобных встреч. Прошло лет пятнадцать, голубоволосый точно не помнит, и самого дорогого человека в жизни Кима не стало. Погас последний лучик света, исчезла такая необходимая юноше искорка доброты и тепла, пропал смысл для существования... Все случилось так обычно — автомобильная авария. Глядя на подобное по телевизору, Тэхен никогда и не задумывался, что это может коснуться его и близких ему людей. Это казалось таким далёким до тех пор, пока все не случилось. Похороны, траур — все как в тумане, воспоминания со временем стерлись, не желая быть пробужденнными. Но Ким навсегда запомнит, как впервые пытался все закончить. Все было как в фильмах — доведение до края, нежелание жить, приятная тёплая вода, таблетки и лезвие... В тот день горячо любимый отец вновь сорвался. Сорвался на омеге, обвиняя того во всех смертных грехах, в смерти мужа, что было ударом ниже пояса. Тэхен помнит обидные слова, навсегда отпечатавшиеся в детском сознании, помнит слезы, что бесконечно текли из глаз, помнит фото папы, в обнимку с которым задремал, содрагаясь от отступавшей истерики. Тогда Тэ спасло лишь чудо. Небольшую ванную комнату залило водой, которая вытекла за дверь помещения. Прислуга, бродившая по дому, заподозрила неладное, увидив большую лужу под дверью, но когда дверь все же удалось выломать, взору открылась страшная картина: омега с откинутой назад головой, лежал в окрашенной в багровый цвет воде, на полу валялась пустая баночка из-под снотворного, а окровавленное лезвие покоилось на самом краю ванной, опасно поблескивая. Дальше воспоминания немного стерлись. Вроде была реанимация, сочувствующие взгляды, новые попытки и шрамы... Когда главе семьи Ким надоело терпеть «выходки» сына, он купил дом подальше, машину, обеспечил всем необходимым и пустил в свободное плавание. Тэхена. Семнадцатилетнего мальчишку, на протяжении нескольких лет засыпавшего с мыслями о суициде... Из мыслей вырывают яркие огни дорогого сеульского ресторана и слезинка, скатившаяся по щеке. Омега боится, он не хочет встречаться с отцом, не хочет видеть человека, для которого всю жизнь был обузой. Но кто Тэхен такой, чтобы перечить? С трудом проглотив вставший в горле ком, Ким покидает свой островок уюта и, вновь нацепив маску безразличия, гордой походкой идет в сторону входа.

* * *

Голубоволосый омега медленно, будто даже не касаясь пола, входит в главный зал ресторана, взглядом ища того самого человека, с которым сейчас хочется видеться меньше всего. Тонкие пальцы поправляют рукава кардигана и немного выправляют черную атласную рубашку, открывая вид на острые ключицы. Искать долго не приходится, отец сидит за самым дальним столиком возле больших панорамных окон, разглядывая город, пытаясь всмотреться в мельчайшие детали. Аккуратно обходя все столики, Тэхен старается идти как можно тише и незаметнее, хотя оттягивать момент встречи бессмысленно. Уже будучи в паре метров от стола, Ким Джихан все же поворачивается к парню, хмурясь и цепким взглядом разглядывая сына. — Здравствуй, отец, — Тэхен останавливается около стула, кивая головой, стараясь как можно меньше пересекаться взглядами. — Привет, Тэхен, — альфа так же кивает, жестом приглашая сына сесть, что тот и делает. — Вижу, ты опять принарядился, — саркастично выделяет последнее слово. — Не надоел ещё этот цирк? — Мне так нравится, — Тэхен раздражённо закусывает нижнюю губу, стараясь не переводить взгляд на отца, предпочитая свои руки. — Нравится ему, а шляться по клубам и вести себя как шлюха тебе, видимо, тоже нравится? — альфа, почти не моргая, пилит взглядом сына, заставляя своими словами его вжаться в стул и до боли в костяшках сжать руки в кулаки. — Что, прости...? — Тэхен все же приподнимает голову, квадратными глазами смотря на мужчину. — Что ты уже больше месяца не был в институте, я тоже знаю. И долго это ещё будет продолжаться? — Я... Отец, не говори так. В скором времени я планирую возобновить обучение, — омега тяжело вздыхает, готовясь к новой порции нравоучений и, скорее всего, к очередному скандалу. — Надеюсь на это. Мне же больше не придётся краснеть за тебя и исправлять твои ошибки? — внезапно старший Ким переводит взгляд на руки Тэхена, вглядываясь в них, заставляя того поёжиться и ещё сильнее прикрыть их рукавами. — Не придётся... — Тэ прячет руки под стол, опять отворачиваясь к ночному городу и звёздам. Голубые волосы свисают на слезящиеся глаза, закрывая их от посторонних, будто защищая и самого омегу. — Ты вообще думаешь о своём будущем? А о компании ты задумывался? Или хочешь разрушить все, к чему я так долго шёл? — мужчина ещё сильнее хмурит брови, кладя руки на стол, сжимая их в кулаки вместе со скатертью. — Хотя, какая тебе компания, если ты даже собой управлять не можешь, — старший Ким немного успокаивается, разваливаясь на стуле и переодически поглядывая на часы. — Я могу сам решить, как мне лучше жить и распоряжаться собой, — почти шёпотом шипит Тэхен, все еще не смотря на отца, и старается хоть немного успокоить вырывающиеся из груди сердце. — И чего же ты стоишь без моих денег и помощи? Забыл, за чей счёт ты существуешь? — Джихан поправляет воротник рубашки, опираясь головой о руку, с насмешкой смотря на сына. — Подумай, что сказал бы папа, посмотрев на тебя? — Что у него вырос прекрасный сын, — внезапно из-за спины мужчины вырастает огромная скала в виде самого Чон Чонгука, который, судя по всему, только недавно пришёл в это заведение. — Добрый вечер, разрешите его украсть? — Чонгук...? — и без того шокированные глаза Тэ, становятся еще больше, когда альфа подходит к нему и протягивает руку. — Ты... — Джихан моментально вскакивает со стула, взглядом прожигая дыру в Чоне, будто готовясь прямо тут устроить стрельбу. — Здравствуй, Ким Джихан, давно не виделись, — альфа на секунду мрачнеет во взгляде, становясь перед шокированным Тэхеном. — А теперь позвольте нам удалиться, — Чонгук аккуратно берет омегу под руку без особого сопротивления со стороны Тэ, таща его к выходу из ненавистного ресторана. — Ким Тэхен, вернись немедленно! — Джихан почти до крови сжимает руку в кулак, смотря на удаляющегося сына. —Прости, отец... — уже выходя, Тэхен кидает виноватый взгляд на мужчину. Ночная прохлада моментально обволакивает все тело омеги, заставляя того сгорбиться и закутаться в кардиган. Все происходит так быстро, что он даже ничего не успевает понять, сначала подступающая истерика, потом внезапное появление Чонгука, а что теперь? В голове все так путается, что сил и желания сдерживать слёзы просто нет. Хрустальные капельки медленно скатываются по щекам Тэхена, заставляя его содрогаться от внезапно накатившего удушья и дрожи во всем теле. Ещё чуть-чуть, и омега бы просто повалился на землю, благо Чон успевает его вовремя подхватить и донести до своей машины. — Тэ, посмотри на меня, — альфа усаживает Кима на водительское сидение и берет его лицо в свои руки, заглядывая в красные от слез глаза. — Тише, мы уже ушли, все хорошо, — Чонгук аккуратно обнимает Тэхена, кладя его голову себе на плечо и поглаживая хрупкое содрогающееся тело. Омега едва не задыхается от потока слез, их так много, что даже невозможно сделать глоток воздуха. Тонкие пальцы цепляются за рубашку Гука, пытаясь в ней полностью закутаться и утонуть. Впервые есть такое невыносимое желание задохнуться в этом аромате дубового леса. Ещё какое-то время они так сидят, пока Тэ немного не успокаивается, лишь слегка подрагивая и тяжело вздыхая. — Давай, я тоже сяду, и мы немного поговорим, хорошо? — Чонгук наконец снимает с себя омегу, отодвигая и внимательно следя за реакцией. — Хорошо... — Ким сворачивается в клубочек, обвивая колени руками и утыкаясь в них носом. Чон же обходит машину и садится на соседнее переднее сидение, закрывая двери. — Чонгук, ты... ты много слышал? — Достаточно, чтобы не выдержать и забрать тебя, — мужчина тянется за рукой Тэхена, переплетая пальцы, и притягивает его ближе. — Я надеюсь, ты не воспринимаешь его слова всерьез? — Не знаю... Может, в какой-то степени он и прав, — парень поворачивается лицом к Чонгуку, кладя голову на колени и в ответ сплетая пальцы. — Мне иногда кажется, что так оно и есть. Посмотри, я буквально весь в этом... в этом красивом обмане, а на деле... — Не смей даже думать об этом, — Чонгук притягивает ближе к себе запястье Тэхена, кладя на него свою голову, и нежно целует, вдыхая аромат бушующего моря, словно окунаясь в него с головой. — Слышишь? Ты прекрасен везде, и внутри, и снаружи, это даже не обсуждается. — Ты их заметил...? — не дав омеге договорить, Чон тянет его на себя, сажая рядом с собой на сидении и заглядывая во все еще красные глаза. — И они тоже, — Чонгук нежно обхватывает запястья Тэхена и усаживает парня между своих ног, прижимая к своей груди, не переставая гладить тонкие руки. — Понял? — Ага... — омега зарывается лицом в помявшуюся и местами влажную от слез рубашку альфы, пытаясь в ней согреться и унять непрекращающуюся дрожь. — Знаешь, он не всегда таким был, ты не думай. Просто произошло много плохих вещей. — Понимаю. Хочешь об этом поговорить? — Чон с интересом и волнением заглядывает в глаза Тэ, пытаясь без слов прочитать его мысли и чувства. Прошло так много лет, так почему его самого сейчас бьет мелкая дрожь лишь от одной мысли, что Ким все узнает? — Не сейчас, — Тэ облокачивается на плечо альфы, закутываясь в кардиган с узором из цветущего миндаля. — А как ты вообще тут оказался? Я совсем не почувствовал твоего присутствия. — Зато я твой запах за километр распознал, — мужчина слегка ухмыляется, разглядывая непривычно растерянные глаза парня, стараясь запомнить все в мельчайших деталях. — Просто по чистой случайности решил зайти в этот же ресторан. — Какое-то слишком нереальное совпадение. — Я разве похож на того, кто будет преследовать омегу? — Гук делает как можно более безобидное лицо, хотя получается скорее обратный эффект. — Тебе правду сказать или обидишься? — Так уж и быть, сегодня я на тебя не обижаюсь, но потом за слова ответишь, — Чонгук ещё ближе прижимает к себе Тэхена, поглаживая его руки от кончиков пальцев и до запястий. — Ладно, — омега расслабленно кладёт голову на грудь мужчины, прикрывая слегка опухшие глаза. — Давай уедем отсюда? — Как скажешь, хочешь сейчас сесть за руль? — Думаю, да, мне нужно проветриться, — Тэ опять аккуратно пересаживается на водительское сидение, осматривая машину и ее состояние. — Ты же не против, если я ее опробую? — Попробуй, эта детка довольно капризная, — мужчина азартно улыбается, глядя на успокоившегося и, кажется, даже повеселевшего омегу. — Хотя вы похожи. — Значит, мы поладим, — стоит голубоволосому повернуть ключи, как машина тут же срывается с места, оставляя за собой чёрные полосы на дороге вместе со слезами и прошедшим днём. Пришло времени ночи сменить день и поглотить в своей тьме чёрный БМВ, растворив его вместе с ними.

* * *

Чимин выходит из здания школы, опустив голову вниз. День не задался с самого утра. Сначала проспал, соответственно опоздал на занятия, потом на одной из перемен к стенке прижал какой-то альфа, которого омега знать не знает, но, к счастью, удалось убежать. Пак ни капли не удивится, если его сейчас молнией шарахнет, несмотря на то, что небо абсолютно чистое, хотя вряд ли что-то может сделать этот день еще хуже. У ворот неожиданно стоит до боли знакомый Роллс Ройс, к которому омега направляется неуверенной походкой. Остается буквально пару десятков метров, когда Намджун опережает Чимина и выходит из машины, направляясь к нему. Пак не видит, но может поклясться, что сейчас на них обращено не один десяток взглядов, удивленных и завистливых, пробирающих до костей. Не любит парень такого внимания, надо бы об этом альфе как-нибудь сказать. — Здравствуй, — Ким, не стесняясь смотрящих на них людей, прижимается губами к сочным губам омеги, что от удивления вытараскивает глаза. До ушей доносится громкий шёпот доброй половины школы, но, судя по ухмылке, альфа доволен своей выходкой. И пока Чимин приходит в себя, Намджун берет его под руку и гордо ведёт розововолосого к машине. Альфа любезно открывает дверь и сажает омегу внутрь, обходит автомобиль и занимает водительское место. — Зачем ты это сделал? — не осмеливаясь поднять взгляд, тихо спрашивает Чимин, теребя рукава любимой чёрной толстовки. — Ты мой омега, — Намджун пожимает плечами. — Я буду целовать тебя, когда захочу. — Что тебе нужно? — Пак все же поднимает круглые щенячьи глаза, от которых у альфы сердце начинает биться быстрее. — Я хочу отвезти тебя в одно место. Отказы не принимаются, — Ким дожидается, когда парень кивнет головой в знак согласия, и заводит машину. Большая часть пути проходит в неловком удушающем молчании, которое никто не пытается нарушить. Альфа не отвлекается от дороги, а омега увлечённо рассматривает свои пальцы. У обоих внутри будто ураганы бушуют. Намджун уже который день корит себя за то, что сделал с Чимином, а перед глазами то и дело всплывает образ плачущего омеги, что смиренно терпел, лежа на проклятом столе, от которого альфа потребовал избавиться в тот же день. Такого первого раза никто не заслуживает, и альфе действительно стыдно и искренне жаль, что он поступил так с, пожалуй, своим единственным лучиком света, поэтому сегодняшняя поездка будет неким извинением, хотя Ким прекрасно понимает, что такового не заслуживает. Что же касается Чимина, его сковывает один лишь страх. Страх из-за незнания, куда они едут, страх перед Намджуном, которого хочется обвить всеми конечностями и не отпускать, но в то же время держаться подальше. Страх перед тем, что будет дальше. Не сегодня, а вообще. Что будет дальше между ними двумя? Скорее всего, ни один из них ответа на этот вопрос не даст, потому что для них самих это является загадкой. Минут через сорок омега ерзает на своём месте, постоянно то оборачиваясь, то прилипая к окну, когда привычные дома и магазины сменяются узкой дорогой и лесом. Будем честны, здесь любому станет не по себе. — Куда мы едем...? — с дрожью в голосе спрашивает Чимин, оборачивась к Киму. — Намджун? — Сюрприз, — альфа на мгновение поворачивается к омеге, смотря на испуганное лицо, от которого в груди что-то больно щемит, и возвращается к дороге, игнорируя внутренний голос, кричащий развернуть машину, отвезти Пака домой, закутать в одеяло, обнять и больше никогда-никогда не отпускать. Намджун паркует машину и выходит наружу, вдыхая свежий воздух полной грудью. В нос парня ударяет приятный запах скошенной травы и сена, заставляя вертеться по сторонам, разглядывая новую местность. Вокруг все зелёное, аккуратно стриженный газон покрывает большую часть территории и не так далеко виднеется небольшое красное здание, окруженное низким забором. Альфа берет маленькую ладошку Пака в свою руку и ведет вперед, доброй улыбкой отвечая на детское любопытство. Заведя Чимина внутрь, мужчине приходится немного придержать омегу, боясь, что тот от переизбытка эмоций может рухнуть вниз. Парню кажется, что он будто в сказку попал. В небольшом домике, наполненном ароматом сена, в загонах стоят... лошади. Одна просто огромная, чёрная с маленьким белым пятнышком на голове и с аккуратно остриженной гривой. Вторая же — полнейшая противоположность. Она гораздо меньше в размерах, завораживающего золотистого цвета и с красиво заплетенной белой гривой. На лице Чимина мелькают десятки разных эмоций: от удивления до самой настоящей детской радости. Он медленно тянется к чёрной лошади, аккуратно кладя пухлую ручку на гордую морду животного, что заинтересованно склонило голову, и легонько гладит, боясь сделать резкое движение. Альфа, удовлетворенный реакцией на свой небольшой сюрприз, пристраивается позади омеги и приобнимает за талию, немного прижимая к себе. — Они потрясающие, — завораженно тянет парень, уже смелее гладя животное и совершенно не обращая внимание на внезапную близость. — Это конь, его зовут Хван, — альфа протягивает руку, немного трепя коня, отчего тот довольно трясет головой, подставляясь под ласку. — Он твой, да? — не отрывая взгляда от животного, спрашивает Чимин, продолжая смотреть в черные большие глаза. — Да, — тянет мужчина, заинтересованно смотря на Чимина. — Как ты это понял? — Он такой же, как ты. Суровый и неприкосновенный, но в тебе, так же как и в нем, есть маленькое светлое пятнышко чего-то хорошего. Ким на секунду подвисает, обдумывая слова парня, что ударили ниже пояса. Он всего ожидал, но таких слов, над которыми, он уверен, будет раздумывать еще не раз, не ждал. — А это кобыла, — пытаясь перевести тему разговора, Намджун подводит Чимина ко второму загону, знакомя со второй красавицей. — Ее зовут Рюнг. — Рюнг, — гладя, повторил омега, будто пробуя имя на вкус. — Ей подходит. — Она похожа на тебя, — копирует Намджун слова парня. — Такая же красивая и хрупкая, но пытающаяся казаться сильной снаружи. Омега поворачивается лицом к альфе, смотря прямо в карамельные глаза, что искрятся добром и нежностью. Длинные пальцы скользят по розовым волосам, убирая выбившуюся прядь. Ким чуть наклоняется и опаляет покрасневшее ушко горячим дыханием, шепча: — Хочешь покататься? — Н-но... я не умею, — не отрывая взгляд от чужих глаз, лепечет парень, видя на губах напротив добрую ухмылку. Намджун самостоятельно подготавливает и выводит животных, которые послушно следуют за ним, лишь иногда недовольно фырча. Аккуратно посадив омегу на Рюнг и убедившись, что все готово для верховой езды, альфа с присущей ему уверенностью седлает своего коня. Оба слегка дёргают поводья — Чимин по неопытности, Намджун — чтобы не торопить омегу. Когда Пак все же налаживает контакт с животным, он более уверенно приказывает Рюнг следовать вперед, с замиранием сердца наблюдая, как Ким смело сидит на черном скакуне, словно принц из сказки. Лошадь грациозно ступает по мокрой траве, фырча и ритмично качая головой. — Н-Намджун? — омега поворачивает голову, видя как альфа нарезает круги по территории, и не может сдержать улыбки. — Да, малыш? — Ким натягивает поводья, останавливая Хвана. Легким галопом скачет к Чимину, становясь с ним наравне. — Я... Я могу поездить с тобой? — парень закусывает губу и смущённо опускает голову, заливаясь очаровательным румянцем. Щеки и кончики ушей приобретают красивый розоватый оттенок, а пальчики скользят по светлой шерсти лошади. Альфа на эту милую просьбу лишь тихо смеётся, чтобы еще больше не смущать омежку, и спешивается. Подойдя ближе к Рюнг, Намджун помогает слезть Чимину, аккуратно придерживая того за талию, и немного подвисает на розовых губах, когда они оказываются слишком близко друг к другу. Подведя Пака ближе к угольно-черному коню, Ким усаживает его в седло, а сам устраивается за спиной омеги, беря маленькие ладошки в свои руки, которые успевают схватить кожаный ремень и немного потянуть его на себя. Хван сдвигается с места, неторопливо шагая. Намджун руками сжимает тонкую талию Чимина и укладывает подбородок на его плече, легонько целуя и покусывая тонкую кожу медовой шеи. Будто ощутив на себе табун мурашек, которые пробежали по телу парня, альфа усмехается, продолжая свое нехитрое занятие. Чимин же не дышит, млея в крепких руках, чуть склонив голову, чтобы открыть больше места для поцелуев. Внутри все словно огнём полыхает, заставляя сгорать, а внизу живота приятно завязывается тугой узел. — Намджун, что ты делаешь? — спрашивает Чимин, блаженно прикрывая глаза. — Я хочу поговорить... О том, что тогда случилось в офисе, — Ким отстраняется, смотря в круглые глаза парня, повернувшегося к нему. — Нет, — резко прерывает Чимин, треся головой и жмуря глаза. — Не надо, я не хочу это вспоминать. И потом, я тебя уже простил... Просто давай забудем об этом, ладно? — неуверенный кивок. Безусловно, ненависть и обида, возникшие на том злосчастном столе никуда не делись, но их стало гораздо меньше. Все же Пак успел привязаться к этому мужчине, поэтому разрывать отношения, если это можно так назвать, он не хочет. Намджун стал ему слишком дорог за такой маленький промежуток времени. — Просто знай, что мне жаль. Я не хотел, чтобы это случилось, — Намджун тянется к пухлым губам, накрывая их своими, сминая и покусывая, и улыбается, наблюдая за смешными и невинными попытками омеги отвечать. Поцелуй очень мягкий и чувственный, у них таких еще не было, наполненный нежным и светлым, а не похотью и желанием со стороны мужчины. Альфа отрывается от сладких губ с привкусом клубники и, оставив на них последний, смазанный поцелуй, переходит на шею, покусывая и тут же зализывая, целует линию челюсти, слегка прикусывает мочку ушка, которое идентичного цвета с волосами, и переходит на скулу, оставляя на ней лёгкие поцелуи. Они продолжают неспешно ехать на коне, наслаждаясь обществом друг друга. Впервые Чимин не стесняется находиться рядом с этим мужчиной, ему с ним впервые по-настоящему комфортно. Уже давно стемнело, когда альфа и омега двинулись в сторону автомобиля. Этот день можно считать лучшим за последние несколько лет. Пак давно себя не чувствовал так легко и свободно. Они катались на лошадях, а потом Намджун повёл Чимина к озеру, что находилось чуть поодаль. И кто ж знал, что у омеги сегодня настолько хорошее настроение и его понесёт купаться? Намджун, естественно, подсел ближе к бережку, наблюдая за парнем. Но никто не мог ожидать, что в следующее мгновение Чимин подплывет к альфе и смачно брызнет в него водой. В итоге, предусмотрительный Пак едет в сухой одежде, которую догадался оставить на траве, альфа же ведёт машину с обнаженным торсом, а мокрая рубашка благополучно валяется на задних сиденьях. Чимин изо всех сил борется с искушением, стараясь не рассматривать точеную фигуру, рельефные кубики пресса и мышцы, красиво перекатывающиеся под смуглой кожей, и с треском проваливает свои попытки, время от времени переводя взгляд на альфу. Ким, разумеется, замечает безумно милое поведение омеги, потому ничего и не говорит, чтобы не смущать того еще больше. Все время, что они едут, больше не наполнено неловкостью, сейчас, в эту секунду, им комфортно друг с другом, хочется, чтобы этот день не заканчивался. Намджун поворачивает голову в сторону Чимина, желая что-то спросить, но мысли мигом улетучиваются, когда он видит свернувшегося клубочком омегу, что мило дует губы во сне. Альфа убавляет играющую в салоне музыку и включает печку, скользя по парню ласковым взглядом. Ким посчитал, что самым верным решением будет отвезти Пака к себе, собственно, так он и поступает. Заехав к себе во двор, альфа паркует Роллс Ройс, выходит наружу, обходит автомобиль и, открыв пассажирскую дверь, берет на руки Чимина, прижимая к груди столь ценный груз. Поднявшись к себе в спальню, Намджун укладывает омегу на смоляные шёлковые простыни, накрывая одеялом, и ложится рядом, подложив руку под голову. Взгляд блуждает по прекрасному юноше, не оставляя без внимания ни единого участка. Чуть подрагивающие густые ресницы, приоткрытые розовые губы, грудь, вздымающаяся от ровного дыхания. Этот мальчишка прекрасен. Безупречен. — Что же ты со мной делаешь? — в пустоту говорит Намджун хриплым от долгого молчания голосом, убирая выбившуюся прядку розовых волос с лица. — Ты не представляешь, что заставляешь меня испытывать лишь своим нахождением рядом. Я подобного давно не чувствовал... Такой красивый... — альфа наслаждается видом спящего Чимина, мягко поглаживая большим пальцем пухлые щеки, и, спускаясь на губы, оттягивает нижнюю. Наклонившись, мужчина оставляет мягкий поцелуй на желанных розовых бутонах и, сняв оставшуюся одежду, вновь ложится рядом, нырнув под одеяло. Альфа двигается ближе и прижимается грудью к отвернувшемуся Чимину, утыкаясь носом тому в шею, и вдыхает приятный аромат клубники, впервые за долгое время засыпая с полнейшим умиротворением.