Kings of sin

Омега неспешно бредет по забитому людьми тротуару. Он все время старается держаться толпы — так велика вероятность затеряться среди таких же невзрачных фигур и не быть найденным. Чимин обнимает себя руками, стуча зубами от холода, он уже устал ругать себя за собственную глупость — мог же взять что-то потеплее. К вечеру температура ощутимо снизилась, и холодный ветер больно хлещет по щекам, окутывая парня своими ледяными шипами. Мимо пролетают автомобили, яркие неоновые вывески освещают дорогу, а люди все время куда-то спешат, и только Чимин бесцельно бредет, шаркая ногами по асфальту. В кармане омега судорожно сжимает несколько купюр, наспех снятых в ближайшем банкомате. Там совсем немного, только то, что он успел заработать в «Vice», но на ночь в каком-нибудь недорогом отеле должно хватить. Парню чужого не надо, поэтому взять денег Намджуна, которые у него в свободном доступе, он даже не думал, хотя Тэхен обязательно ударил бы его по лбу, будь он рядом. Чимин и правда мог бы взять совсем чуть-чуть, все же для альфы это капля в море, а у омеги он может отнять кое-что гораздо ценнее нескольких бумажек. Пак тянет замерзшие пальцы к громоздкой ручке двери маленького отельчика, до которого шёл по картам в телефоне. Как только Чимин переступает небольшой порог, его окутывает приятное уютное тепло, а приятный запах старины и, возможно, еды ударяет в нос. Омега быстро семенит к ресепшену, подходя к парню, на лице которого расползлась дежурная улыбка. — Добрый вечер, я хотел бы снять номер на ночь, — начинает Чимин, смотря на бету, что-то проверяющего в компьютере. — Ваши документы, пожалуйста. Чимин протягивает бете паспорт, наблюдая, как уголки губ напротив опускаются, а изменившийся взгляд устремляется прямо на него. — Извините, но мы не предоставляем номера лицам, не достигших совершеннолетия, — парень пожимает плечами, протягивая паспорт владельцу. — Это может сделать только Ваш родитель или законный представитель. — А без этого нельзя? — Пак заметно грустнеет, опуская глаза в пол. Чертовски обидно. Он столько искал, столько шёл сюда, чтобы услышать отказ. А на улице все темнее и темнее, и омеге совсем не нравится мысль бродить ночью. — К сожалению. Чимин разворачивается и направляется к выходу. Он толкает тяжёлую дверь, вновь окунаясь в жгучий холод. Плакать хочется, что сил нет. Омега смотрит на карты, ища еще один отель поблизости. Времени не так много, но он еще может успеть. Подъехавший к остановке автобус оказывается как раз кстати. Парень расплачивается за проезд и усаживается в самый конец, лбом утыкаясь в ледяное стекло. Через сорок минут, когда на улице хоть глаз коли, Чимин покидает очередную гостиницу. Денег мало, времени тоже, на улице совсем никого нет, и только проезжающие мимо редкие машины немного освещают дорогу. Омега бредет по улице, даже не представляя, куда податься. Везде ему отказали, и черт бы побрал этот его возраст. Парень скептическим взглядом окидывает светящуюся табличку с названием мотеля. Выбора особо нет, а на одну ночь самый подходящий вариант, учитывая его ситуацию. Вот только пока Пак идет к ресепшену, успевает вспомнить все на свете молитвы, чтобы здесь не спросили про возраст. — Здравстуйте, я хотел бы снять комнату на ночь, — Чимин протягивает мужчине, судя по запаху альфе, несколько купюр. Альфа окидывает омегу сальным, до ужаса противным взглядом, но деньги забирает, отчего-то фыркая, и протягивает ключ с потрепанной табличкой, где написан номер комнаты. — Доброй ночи, — бросает он вслед быстро уходящем Чимину. Комната находится на втором этаже. Крупный номер, выведенный на дереве чёрной краской, сразу бросается в глаза. Чимин открывает дверь, сразу же запирая ее за собой. Он включает свет и осматривает помещение. Вроде бы чисто, с натяжкой уютно, в любом случае выбора нет. Омега раздевается, оставаясь только в нижнем белье, и ныряет под одеяло. — Все будет хорошо, маленький, — Пак поглаживает тёплый голый живот, слабо улыбаясь от мысли, что он все-таки не один, с ним есть его маленькая частичка, придающая ему сил. — Я тебя никому в обиду не дам, обещаю. Усталость тут же дает о себе знать, и пока Пак мысленно прокручивает все, что сегодня случилось, и ругает себя за опрометчивое решение, не замечает, как глаза закрываются, а сам он проваливается в глубокий сон с надеждой, что завтра будет лучше.

* * *

Молочный дым сигарет размывает ночную гладь, скрывая за собой бледные звёзды. Лишь молодой месяц пробивается сквозь никотиновое облако, отбрасывая серебристый свет на террасу. В такой поздний час гораздо удобнее думать и проматывать важные воспоминания, а одинокое безмолвие этому как никогда способствует. Хосок знает, что мысли имеют удивительное свойство затягивать в своё болото, из которого потом крайне сложно выбраться. Но даже понимая это, он раз за разом погружается в них, изводя самого себя. Последнее время поводов для раздумий и переживаний ещё больше, все за один миг навалилось огромным снежным комом, давящим на плечи и голову. Чон был готов к трудностям, все же на личном опыте знает, что ничто никогда не может пройти гладко. Вот только тогда он не догадывался, что совсем скоро ему придётся заботиться не только о себе, но ещё и о любимом человеке. — Ты опять в своих мыслях, — за спиной раздаётся родной голос, заставляющий альфу медленно повернуться к его обладателю. Юнги всегда выглядит прекрасно. Мужчина почти на двести процентов уверен, что его омега не из этого мира, ведь не может же обычный человек быть настолько обворожительным, будучи в старой серой толстовке, с отросшими корнями и с фиолетовыми мешками под глазами. — Если только совсем чуть-чуть, — Хосок устало улыбается, притягивая Мина к себе за руку и заглядывая в его сонные глаза. — Пойдём уже в дом, ты же знаешь, какие сейчас холодные вечера, — тяжело вздыхает омега, выдыхая белый пар изо рта, подтверждая этим свои слова. — Посиди со мной немного, — шепчет альфа, обвивая руками талию Юнги и устраивая свою голову на его рёбрах, которые, к его огромной радости, уже не выпирают как раньше. Совместная жизнь сказалась на обоих. За это время они стали для друг друга главным наслаждением и уроком. Каждый учился чему-то у другого, но обоим пришлось научиться доверять. — Хо, ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя волнует, — Мин лишь аккуратно поглаживает Хосока по взъерошенным волосам, зарываясь в них тонкими пальцами. Сейчас Чон выглядит как большой кот, еле слышно мурлычущий от удовольствия. — Я знаю, — на выдохе произносит альфа, поднимая свой взгляд на обеспокоенное лицо Юнги. — Просто сейчас меня больше всего волнуешь ты. На несколько секунд повисает звенящая тишина. Все это время выражение лица омеги менялось несколько раз и его мысли насчёт сказанной Хосоком фразы тоже. — Прости, я непонятно выразился, а ты наверное уже надумал всякого, — тихо посмеивается Чон, вновь кладя голову на живот парня. — Мягко сказано... — Не переживай, я лишь хотел сказать, что очень сильно тебя люблю и боюсь потерять, — в ответ Мин лишь присаживается рядом с Хосоком, медленно перемещая его лицо к себе на плечи и поглаживая по вздымающиеся спине. — Опять скомкано получилось... — Продолжай, — мягко начинает Юнги, чувствуя, как постепенно расслабляется мужчина в его руках. — Говори все, о чем думаешь, ладно? — Я так хочу, чтобы ты был со мной счастлив, — тяжёлый вздох вырывается из груди Чона, заставляя омегу вздрогнуть. — Ты же знаешь, какие события произошли... Мне просто страшно. До этого я ещё никогда не понимал, какого это, когда чья-то чужая жизнь для тебя дороже собственной, — наконец Хосок отстраняется от Мина, чтобы заглянуть в его сияющие то ли из-за отражающихся в них звезд, то ли из-за слезинок в уголках глаза. — Теперь понимаю. — Иди сюда, — на ухо шепчет Юнги, цепляясь пальцами за спину альфы и прижимая его вновь ближе к себе. — Ты не представляешь, как я счастлив просто находиться рядом с тобой. Я обещаю, что буду в порядке, вместе мы со всем справимся. Ведь так? — Ты как всегда прав, — устало улыбается Чон, в ответ обнимая омегу, носом утыкаясь ему в шею и вдыхая нежный аромат орхидеи. — Вот именно. Я, знаешь ли, сильнее, чем ты думаешь, — наигранно возмущённо отвечает Мин, легонько царапая лопатки Хосока. — Конечно, — мужчина оставляет лишь кроткий поцелуй на плече Юнги, как раз чуть ниже метки. — Ты сильнее меня и всех, кого я знаю. — Значит, все точно будет хорошо. Вот увидишь. — Пойдём внутрь, а то теперь ты тоже замёрз, — нехотя, но Чон все же отстраняется, нежно обхватывая одной рукой талию омеги. — Ничего, сейчас сделаем ванну и вместе отогреемся, — наконец оба встают с небольшой скамейки, в обнимку направляясь ко входу в дом. В их дом. — Звучит заманчиво, — игриво шепчет на ухо Хосок, оставляя на мочке мягкие поцелуи и медленно спускаясь к шее Мина. — Не забывай, что нам завтра рано вставать, — Юнги аккуратно касается подушечками пальцев губ альфы, чуть его отодвигая, но напоследок все же оставляя легкий поцелуй на скуле. — Сегодня это твой максимум. — Как скажешь, — театрально вздыхает Чон, кладя голову на плечо омеги. — Потом верну тебе с процентами. — Ловлю на слове, — тихо посмеивается Хосок, открывая дверь в дом и, все же не содержавшись, оставляет ещё один поцелуй, только теперь уже на губах парня. Большего ему и не надо.

* * *

На часах почти шесть утра. Постепенно город начинает просыпаться, а вместе с ним тысячи разных звуков и, конечно же, собирающиеся на работу люди. Но все же до полноценного пробуждения ещё есть какое-то время, из которого Чонгук старается выжать как можно больше. Когда он выбегал из больницы, он не знал куда в последствии принесут его ноги. Он просто бежал вперёд, периодически спотыкаясь и падая на холодный бетон улиц. Сейчас сил уже не осталось. Город, который некогда был покорным слугой альфы, внезапно стал его главным врагом, безжалостно завлекающим в свой лабиринт из переулков. Когда-то возвышался, сейчас же ползает на коленях перед стеклянными высотками, раз за разом пытаясь скрыться от самого себя. Около получаса Чон просидел на тротуаре у одной из пустынных дорог окраины. Где-то вдали горит один единственный уличный фонарь, освещающий лишь ничтожно маленький участок потрескавшегося пути. Периодически из темноты, конечно, доносился визг шин и лай бродячих собак, но это лишь вдалеке. Хотя сейчас для Чонгука далеким кажется абсолютно все, даже темно-серый автомобиль, остановившийся прямо перед ним. — Доброго времени суток, — над головой доносится знакомый голос, который альфа ожидал услышать сейчас меньше всего. — Не ожидал тебя здесь увидеть... — Чон медленно поднимает голову, фокусируя мыльный взгляд на лице Чана, выглядывающего из окна внедорожника. — Не обольщайся, я просто проезжал мимо, — фыркает мужчина, театрально закатывая глаза. — И чего же остановился? — через силу хрипит Чонгук, зарываясь руками в растрепанные волосы, пытаясь вырвать их с корнем и отвлечь себя от душевной боли и бесконечного чувства вины хоть на минуту. Меньше всего Чон хочет сейчас кого-то слышать. Любой звук отдаётся эхом в голове, а оно, в свою очередь, жуткой колющей болью. Еще никогда быть трезвым не было так тяжело, еще никогда не хотелось так забыться и отбросить все мысли. — Тошно на твою кислую рожу смотреть, — холодно бросает Чан, слегка постукивая рукой по двери автомобиля. — Садись, поедем подлатаем тебя. — Не думаю, что есть способ это сделать, — лишь грустно усмехается альфа, закрывая шершавыми ладонями покрасневшие от пролитых слез и напряжения глаза. — Помнишь, в школе тебе постоянно делали замечания и говорили, что ты на меня плохо влияешь? — Допустим, — безучастно отвечает Чонгук, потряхивая головой, чтобы собрать мысли в кучу и усмирить надоедливый звон в ушах. — Пришло время мне на тебя плохо повлиять, — уже мягче говорит Бан Чан, вытаскивая, а потом и тряся из окна бутылкой дорогого коньяка.

* * *

Мягкое рассветное солнце нерешительно пробивается сквозь больничные шторы, отбрасывая золотистые лучи на белоснежную кровать. Омега с волосами цвета бушующего моря впервые за долгое время просто лежит, укутавшись в одеяло и наблюдая за тем, как медленно поднимается солнце над городом. Прошедшие дни оказались для него сущим адом, сейчас же он не чувствует почти ничего, словно в один миг исчезли все мысли и чувства. Конечно, скорее всего это эффект успокоительного, который скоро закончится, а вместе с этим придут тревоги и переживания. Но пока есть ещё немного времени, Тэхен хочет просто побыть в тишине и отдохнуть просто от самого себя. Внезапно раздаётся тихий стук в дверь. Ещё через пару секунд на пороге показывается знакомая светлая макушка с чуть отросшими тёмными корнями. Хоть общение с Юнги и оказалось приятным, Ким все же не ожидал, что новый знакомый посетит его. — Я могу войти? — тихо спрашивает Мин, все ещё стоя около дверей с парой сумок в руках. — Юнги? — слабо начинает Тэхен, медленно привставая с постели. — Как ты... — Мне рассказал Хосок, — не даёт закончить омега, осторожно проходя в глубь комнаты. Мимолетно, но все же ему удаётся уловить маленькое изменение в выражении лица друга, которое он абсолютно понимает. — Не переживай, со мной никого нет. — Спасибо, — устало выдыхает Ким, потирая слегка вспотевшие руки и прикрывая глаза, опухшие от пролитых за все эти дни слез. — Как ты себя чувствуешь? — нерешительно спрашивает Мин, сразу же осекаясь, понимая всю абсурдность сказанного. — Прости, глупый вопрос. — Ничего страшного, — через силу улыбается Тэхен, приподнимая руку, чтобы показать капельницу с раствором очередного лекарства. — Знаешь, успокоительные делают своё дело. На какое-то время в помещении повисает неловкая тишина. Ким все ещё до смерти устал, кажется, скоро его глаза сами собой закроются, и он опять погрузится в глубокий сон. Юнги же просто не знает, что можно спросить и при этом не задеть свежие раны на душе. Конечно, узнать хочется многое, однако, на собственном опыте омега понимает, что некоторые вопросы лучше оставить без ответов. — Тебе же можно фрукты или сладкое? — наконец нарушает безмолвие Мин, невзначай наклоняясь к одной из его сумок. — По крайней мере не запрещали, — уже живее отвечает Тэхен, заинтересованно придвигаясь вперёд. — Тогда принимай подарки, я принёс всего по чуть-чуть, — на кровать опускается пара пакетов, а следом и их содержимое. — Надеюсь, ты не имеешь ничего против мандаринов и печенья? — А печенье с шоколадной крошкой? — скромно спрашивает Ким, тонкими пальцами перебирая пакеты и с трудом открывая первый свёрток. — С такой я тоже сделал, — смущенно улыбается Юнги, помогая другу расправиться в упаковкой. — Сам? — чуть ли не охает от удивления Тэхен, даже на пару секунд останавливаясь от разглядывания представших перед ним сладостей. — Я много практиковался, — тихо хихикает Мин, потирая шею и мысленно благодаря Хосока за купленную им тележку муки и оказанную моральную поддержку на таком сложном пути кулинарии. — Спасибо большое, — тихо благодарит омега, незаметно шмыгая носом и вытирая маленькую слезинку в уголке глаза. — Ты главное поправляйся, а отблагодарить всегда успеешь, — Юнги аккуратно кладёт свою ладонь на тонкую руку Кима, мягко поглаживая выпирающие костяшки, чтобы как-то успокоить и остановить подступающие к глазам Тэхена слёзы. — Я буду стараться, — уже громче сопит омега, с улыбкой в глазах смотря на Мина, который вместе с печеньем принёс лучи надежды и успокаивающее тепло в душу. — И ты обязательно справишься. — Обязательно, — подтверждает Ким, переводя взгляд на сияющее за окном утреннее солнце.

* * *

Намджун медленно расхаживает по своему кабинету, докуривая уже вторую сигарету. Нервы в последнее время ни к черту — слишком много всего навалилось. Он снимает очки и устало потирает глаза, совсем рядом слыша хлопок двери. Мужчина поворачивается на звук, видя перед собой младшего альфу. Алкоголем разит за километр, даже любопытно, как он в таком состоянии вообще сюда доехал. — Ты один? Где Чимин? — спрашивает альфа, не наблюдая рядом маленького розововолосого омеги. — Понятия не имею, — Чонгук валится на небольшой диванчик, закидывая ноги на подлокотник и пьяно смеясь. — Хотя даже рад, что его потерял. — Так, — тянет Намджун, подходя к графину с прохладной водой, что покоится на рабочем столе. Недолго думая, он наливает немного жидкости в стакан и подходит к развалившемуся альфе, выливая ее прямо на лицо Чонгука. Тот вскакивает, матерясь и отряхиваясь, и гневным взглядом прожигает в Киме дыру. Намджун хватает его за ворот футболки, встряхивая. — Где Чимин? — Да не знаю я, где твоя сучка! — вскрикивает Гук, отталкивая от себя альфу. Он стаскивает с себя чёрную куртку, бросая ее на пол, следом снимая и мокрую у воротника футболку, оголяя крепкое тело и точеные мышцы. — Он вошёл в палату к Тэхену, а потом я пошел напиваться. — Я жду тебя в машине, — кидает Намджун, прежде чем покинуть кабинет. Альфа быстро сбегает вниз по лестнице, по пути набирая номер Бан Чана, прося его пробить ближайшие к больнице камеры видеонаблюдения. Они договариваются созвониться позже, а пока Ким хватает свое пальто и ключи от машины, выходя во двор. К автомобилю он подбегает за считанные секунды, так же быстро заводя, слушая приятное, успокаивающее рычание Роллс Ройса. Боже, что же он снова сделал не так? Намджун ведь знает, что Чимин у него очень ранимый, чувствительный, всегда принимает все слишком близко к сердцу. — Идиот, — хрипит альфа, лбом утыкаясь в кожаный руль. Причем он даже не знает, про кого именно он говорит, о себе или об омеге. Сейчас Кима переполняют столько чувств, что, кажется, голова вот-вот лопнет. Он так злится на себя, что не уследил, на Чонгука, потому что не присмотрел, на Чимина за его беспечность и глупость. Но ему так страшно. Страшно, что сердце разрывается. Он прекрасно помнит, что было, когда парень пропал в прошлый раз. Как же он боится повторения, боится, что может не успеть. А что если в этот раз все закончится хуже? — Пожалуйста, Господи, — шепчет Намджун, постукивая пальцами по рулю. Дверь с пассажирской стороны открывается, пропуская в салон прохладный воздух. Чонгук усаживается рядом, выжидающе смотря на мужчину. К слову, пока старший сходил с ума, Гук успел переодеться в сухое и даже навести порядок на голове. Одежда чистая. Была, пока кулак Намджуна не встретился с носом Чона, из которого брызнула кровь, небольшими ручейками заливая серую футболку. Чонгук взвыл от боли, прижимая руку к окровавленному носу, с непониманием и яростью смотря на Кима. — Это за сучку, — бросает Намджун, выезжая с территории особняка. Альфа, видимо, считает себя бессмертным, летя по городской дороге почти на 200 км/час, а вот Чонгуку очень даже не по себе. Вмиг протрезвевшее сознание так и кричит, что надо что-то сказать альфе, чтобы тот сбавил скорость, потому что машин на дороге слишком много, и объезжать их на такой скорости слишком опасно, но это желание пропадает сразу, как только он поворачивается в сторону мужчины и видит плотно сжатые челюсти и побелевшие на руле пальцы, а сломанный нос ноет, пуская очередной приступ боли. За считанные минуты они доезжают до больницы, и Намджун покидает машину, бегом направляясь ко входу в помещение, пока младший еле выползает из авто и старается слишком сильно не отставать. Ким подходит к ресепшену, глубоко вздыхая и переводя дыхание. — В какой палате лежит Ким Тэхен? — спрашивает Намджун, своим тоном даже не давая возможности задавать лишних вопросов или спорить. — Сто пятнадцатая... — щебечет медбрат, теряясь от такого напора. — Н-но к нему нельзя, — только альфа уже не слышит, убегая в поисках нужной палаты. — Простите, я тут кровью истекаю, — Чон стучит по гладкой поверхности, привлекая к себе внимание. Бета сразу подбегает к нему, зовя кого-то из персонала. Намджун врывается в палату, забывая о всяческих правилах приличия. Перед ним Ким Тэхен, подключённый к капельнице и с перебинтованными запястьями. Омега смотрит испуганно, он явно не ожидал подобного внезапного визита. Он с трудом приподнимается и принимает сидячее положение, сонными глазами обводя силуэт альфы. — Где Чимин? — Намджун присаживается на стул рядом с больничной кроватью, пристально смотря на парня. — Ч-что? Я не понимаю. — Вчера он не пришел домой, я думал, он здесь, — альфа тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Самый безобидный вариант оказался провальным, а сейчас у него даже идей нет, где Чимин может быть. Сердце ноет от осознания, что омега, его маленький мальчик, который боится спать по ночам без альфы, сейчас где-то один, в опасности. — Что? — еще не отошедший ото сна Тэхен может только на это, потому что на большее его мозг пока не способен. — Как не пришел? — Обычно, блять, не пришел, — рычит мужчина, ударяя кулаком по небольшой тумбочке, заставляя парня вздрогнуть и сжаться. Он встаёт со стула и твёрдыми шагами идет к двери, но его окликают. Намджун поворачивается к Киму, ожидая продолжения. — Не дай его в обиду, он единственный, кто у меня остался, — шепчет омега, стараясь не расплакаться перед альфой. — Пожалуйста... Намджун уходит, ничего не говоря, только кивает. Не даст, себя убьёт, но не даст. Он найдёт, из-под земли Чимина достанет и к себе привяжет, чтобы даже не думал больше никуда уходить. Подбирая по пути Чонгука, прикладывающего к своему носу что-то в виде небольшого мешочка, он выходит из больницы, садясь обратно в автомобиль. Мелодия звонка разрезает напряжённую тишину, и мужчина тянется за телефоном, принимая вызов. — Слушаю. — Информации немного, — начинает Чан на другом конце, и Ким слышит, как он нажимает кнопки на клавиатуре. — Около больницы омега поймал такси, номера я пробил, пообщался в водителем, он привез его к «Glad Mapo», это отель недалеко от центра. Буквально через семь минут он вышел и сел на автобус, и, по словам беты, доехал до конечной, на дворе уже ночь была. Это все. — Сука, — шипит альфа, ударяя кулаком по несчастному рулю. Он быстро благодарит альфу и сбрасывает звонок, заводя машину.

* * *

Джин продрог до нитки в тонкой куртке, которую так опрометчиво решил сегодня надеть. Ледяной осенний ветер неприятно хлещет по щекам, заставляя дрожать. На город уже давно опустилась сумеречная дымка, окутывая своим мраком улицы, а омега все продолжает сидеть в отвратительной засаде, представляющей из себя обычные кусты, и выжидать жертву своего очередного задания. Как же Кима от этого слова уже тошнит. Задания были несколько месяцев назад, когда надо было подделать бумажки, раскрыть очередной склад, а это... Он не знает, как это назвать. Преступление? Сделка с совестью? Хенджин всегда любил играть, но его игры грязные. Кем надо быть, чтобы угрожать жизнью близкого человека? Скотиной и последним подонком. Однажды ему уже пришлось сломать Пака, он до сих пор себе этого простить не может. И вот приходится делать это снова, но теперь исход не ясен. Чимин просто малолетний идиот. Сокджин до сих пор не понимает, почему ему просто спокойно не жилось. Этот омега повёлся на деньги и красивую жизнь, а теперь расплачивается за это. Как же у Джина сердце за него ноет. Он напоминает ему Сокхена. Такой же ребенок, идущий на поводу у эмоций. И ни первого, ни второго это до добра не довело. Пак появляется спустя почти сорок минут ожидания. Шаркает ногами по мокрому от дождя асфальту, сунув руки в карманы, а на запястье болтается небольшой белый пакетик. Господи, как же Джин себя ненавидит. Почему он должен делать это с обычным ребенком? Он же ничем не отличается от остальных подростков: мешковатая одежда, немного сутулая осанка, странная шапка, натянутая почти на глаза. Его бы домой побыстрее отвести, чтобы не гулял по ночам на улице, а не усыплять. Куда только Намджун смотрит? Кстати, он нем. Сокджин даже не успел задаться вопросом, что Пак делает в этой части города, находясь в десятке километров от альфы? Странно все это, да делать нечего. Ким выходит из своего укрытия и неспешно следует за омегой. Тот идет, опустив голову вниз, совсем не смотря по сторонам, а Сокджин следует за ним, словно хищник, преследующий свою жертву. Хотя так и есть. Мужчина в несколько широких, но довольно тихих шагов сокращает расстояние между ними и одним резким движением хватает омегу и прикладывает к его лицу небольшой платок, пропитанный хлороформом. Скрепя сердце Ким удерживает сопротивляющегося парня, не переставая ругать себя. Когда тело в его руках полностью перестаёт двигаться, Джин машет рукой, подавая знак Хенджину, сидящего в машине по близости. — Прости, но у меня тоже есть те, кого я люблю, — едва слышно шепчет омега, вместе с альфой подхватывая Пака.