Звук страсти

      Я закрутила мокрые волосы в жгут и уложила их на спину. Слава моллюскам, рабочий день закончился. Тяжеловато, однако, отводить программу с паршивым настроением. Если раньше я максимально эффектно выполняла элементы движений и умело прикидывалась настоящей русалкой, то сегодня плавала вялой рыбешкой, растерявший все свое изящество. Сегодня, как назло, в крайне неудачно сложивший день, народу привалило уйма, во все глаза лицезрели мое выступление, а потом еще фотографироваться им приспичило. Знали бы они, каких трудов мне стоило сделать лицо более-менее приветливым и помахать им в камеры ручками.       Нет, я уважаю своих зрителей, считаю их бесценным сокровищем, мне лестно их внимание и одобрительные отзывы, которые они часто оставляют на сайте нашего ресторана, просто сегодня я морально истощена. Ссора с Шото подкосила меня конкретно, ничего не хочется делать. Мечтаю поскорее уехать домой и лечь спать. Забыться на мягкой кровати, ни о чем не думая. Устала от всего, очень устала. Благо никто из сотрудников не стал докапываться до меня с каверзными вопросами, и я, закончив выступление, поспешила в гримерную.       Маленькую гримерную с туалетными столиками и старым неработающим фортепиано.       Я повесила отстегнутый хвостовой плавник на бельевую сушилку, сбоку основной части хвоста расстегнула молнию наполовину, чтобы удобнее было передвигаться, и босиком прошлась к сумке, в которую ранее убрала стринги. Начальство обязывает нас — псевдо-русалок — работать без нижнего белья, якобы одетый на голое тело костюм смотрится натуральнее, сексуальнее, блистательнее. Хорошо хоть материал не просвечивает, не согласилась бы я плавать перед народом в откровенном костюме. Не хватало еще похотливым мужикам светить своими прелестями. Нет, точно нет. Внезапно почувствовала, как на мое плечо легла рука, я, вздрогнув и подскочив, развернулась на сто восемьдесят градусов.       — Шото?       Обалдеть! Он-то чего тут делает? Я ошарашенно вытаращила глаза.       — Ты, кажется, поговорить хотела. Я готов тебя выслушать, — выдал он. Серо-бирюзовые глаза глядели острым пристальным взглядом.       Что побудило его передумать? Нет, как он вообще оказался здесь? Как прошел через охрану? Я растерялась. Совсем не была готова к его приходу. Да что там не готова… В голове даже мысли не возникло о том, что Шото может придти ко мне на работу! Сам прогнал меня, теперь готов выслушать. Вот как это понимать? Радоваться или ужасаться?       — Как ты нашел меня?       — У отца в полиции есть знакомый. Попросил его пробить тебя по базе данных.       Ого! Вполне логично. Могла бы и догадаться. Ради меня заморочился? Приятно, но так некстати.       — Ясно.       — Ну так что?       С чего бы начать? Из-под ресниц я взглянула на Шото. Лицо мрачно-сосредоточенно, полная непоколебимого мужества прямая осанка. Да-уж, этому человеку будет сложно что-либо объяснить. Не преминула отметить, что его одеяние поменялось: темно-серые бриджи, белая футболка, черные кроссовки. Ох, во чтобы он не оделся, на нем все смотрелось великолепно. И тут я резко вспомнила, что стою перед ним едва ли не обнаженная. Щеки залились румянцем.       — Шото, ты — мой друг. И всегда им был, — шепнула я.       — Разве? Помнится, ты сказала, что я противен тебе.       — Это неправда…       — Неправда? — нахмурился он. — То есть, по-твоему нормально разбрасываться такими словами?       — Нет! Я… — на секунду замолкла я. — Ты не понимаешь.       — Объясни мне, — грубым тоном потребовал он.       — Ты же знаешь, я из бедной семьи, у меня даже родителей нет. Ни денег, ни жилья, ни репутации. А ты совсем другой. И отец твой — авторитет, и связи есть, и хорошее будущее. Мне казалось, что я никаким боком не вписывалась в твою жизнь.       — Поэтому ты приняла решение отказаться от меня? Тебя не устраивало мое расположение? Лея, ты знала, из какой я семьи, зачем тогда в друзей играла? Зачем обещание давала? — Шото презрительно скривил губы. — Ты даже не представляешь, какую боль причинила мне.       Но это не я виновата! Не я! Все камни летят в мой огород, хотя стоит за всем этим Энджи-сан. Обидно, просто-напросто обидно. До слез. Мой дух нехило подшибло. Я насупилась.       — С чего ты взял, что это было моим решением?! — слова слепо слетели с уст. Я осеклась и ахнула.       Шото округлил глаза, показывая всем своим видом высшую степень удивления.       — В смысле? Хочешь сказать, тебя заставили прекратить общение со мной?       Черт! Меньше надо языком чесать! Я молча отвела глаза. Шото в два шага преодолел расстояние между нами и, стиснув мою руку, подтянул меня к себе, уставившись грозным взглядом, требующим ответа.       — Лея, кто это был?       Я продолжила упрямо молчать, поджав губы, не прерывая зрительного контакта.       — Неужели? — процедил он сквозь зубы. — Отец? Он угрожал тебе?       — Да, — небывало тихо ответила я, представляя, как Энджи-сан выносит дверь ногой и сжигает меня дотла за то, что проболталась. И от этого представления по спине холодные мурашки побежали.       Шото отстранился, сжал кулаки и сделал рукой движение, словно ударил по чему-то твердому.       — Вот же ублюдок.       На его скулах играли желваки, глаза горели неистовым пламенем.       Я уже дважды допустила ошибку: первый раз, когда пришла к нему, второй, когда сказала то, чего не следовало говорить. Мне неизвестно, какие у Шото отношения с отцом, ведь мы не виделись двенадцать лет, я ничего не знаю о его жизни, но ссорить их ни в коем случае не хотела. Снова все испортила! Перестань уже лезть в чужую жизнь, ни к чему хорошему это не приводит.       Шото посмотрел на меня. Его злое выражение лица в один миг переменилось на печальное. В глубине глаз я увидела сожаление и глубокие извинения. Пожалуйста, не надо… Ты же ни в чем не виноват.       Он набросился на меня с поцелуем, обеими руками обхватив за талию, и я неосознанно ответила на поцелуй. Нестерпимое желание заполучить этого человека вытеснило все мысли из головы. Шото мягко кусал за нижнюю губу, оттягивал ее, и снова целовал. Жгуче целовал, жадно, будто хотел этим сказать, что я принадлежу лишь ему. Я зарылась пальцами в его мягкие, шелковистые волосы, и прижалась своей грудью к его груди. Ощутила, как теплые пальцы проскользили по моему позвоночнику вверх, добираясь до топа, поддели застежку и расстегнули ее. Топ улетел куда-то под ноги.       Не отрываясь от поцелуя, Шото одной рукой накрыл мою грудь, чуть сминая, очертил сосок и скрутил его, проглатывая сладостный стон, вырвавшийся из моего рта. Низ живота кольнуло приятным спазмом. Я ничего подобного раньше не испытывала. Шото опустился губами к шее, посасывая кожу, зубами прокусывая до крови, доставляя острую боль и удовольствие одновременно. Слизывал капельки крови, осторожно зацеловывая каждую ранку. Я запрокинула голову и ногтями впилась ему в шею, изнемогая от желания. «Возьми меня уже!» — кричало подсознание. И я была с ним полностью согласна.       Шото расстегнул до конца молнию на хвосте. Хвост опустился к стопам, и я перешагнула его. Теперь никакая ткань не скрывала мое голое тело от горящих маниакальным возбуждением глаз Шото. Он рывком стянул с себя футболку, отбросив ее на пол, и моему взору открылась мощная накаченная грудь. У меня отпала челюсть. Да он весь идеальный! Он вновь припал к моим губам, жарко целуя. Ладонью плавно вел вдоль внутренней стороны бедра, настиг узкую влажную щель и коснулся подушечками пальцев складок кожи, раздвигая их, поглаживая сладостно-томительно. Я застонала ему в губы, хватаясь за его крепкие плечи, чтобы не упасть. Ноги отказывались слушаться — дрожали так, будто только что вынула их из леденящей воды. Твердый член упирался в мою бедренную кость. Я больше не могла терпеть, все тело билось в бешеном исступлении.       — Шото, пожалуйста, — попросила я.       И он прислушался. Смахнул мои волосы, сжал ягодицы и поднял меня, а я завела ноги ему за спину, обхватывая его широкий торс. Шото поднес меня к стене, спиной прижимая к прохладной плитке, поразительно быстрым движением снял с себя бриджи с боксерами, высвобождая напряженный член. Немым вопросом Шото посмотрел мне в глаза, и я кивнула, тем самым давая разрешение.       Он медленно вошел в мое разгоряченное лоно, на мгновение замер, услышав мой всхлип, и после продолжил протисняться глубже, наполняя меня собой. Внутри все пульсировало от боли и желания. Больно, но до одурения приятно. Он плавно задвигал тазом, с утробным рыком выходя и входя в меня, снова и снова, дарил незабываемое удовольствие.       Я пальцами спутала его волосы и откинула свою голову к стене, постанывая. Толчки усиливались, надвигая волну оргазма, я сильнее сдавила его торс ногами. Гримерная наполнилась хлюпающими, неприличными звуками, блаженными стонами и сбивчивым дыханием. Шото вдалбливался необузданно, всецело поглощенный похотью, доводя меня до пика удовольствия, от которого я раскололась на мельчайшие крупицы. Он задрожал и, почувствовав, как сокращается мое лоно, вышел, изливаясь на мой живот. Лбом уткнулся в ложбинку между грудей, мокрыми от пота волосами щекоча кожу. Я положила подбородок ему на макушку и обняла за шею.       — Прости, я не знал, — шепнул он.       До меня не сразу дошло, о чем он говорит.       — Все хорошо, Шото.       — Я правда не знал.       — Успокойся, — просипела я. — Это ты меня прости. Ты и не должен был знать.       — Кровь, — глухо произнес он, все еще удерживая меня навесу дрожащими руками. Поднял голову, смотря благосклонным взглядом.       — Ой, блин, — распахнула глаза и покраснела. — Шото, пожалуйста, опусти меня.       Минут десять у нас ушло на то, чтобы привести себя в порядок и одеться.       — Уходишь?       Я сидела на стуле, чувствуя в теле приятное опустошение. Охватила плечи руками, с неизбывной грустью наблюдая за тем, как Шото завязывал шнурки на кроссовках. Не хочется вновь отпускать его.       — Да. Мне нужно серьезно поговорить с отцом.       — Может, не надо?       Он выпрямился и грозно свел брови.       — Надо. Я живу своей жизнью, и все решения принимаю сам.       — Шото, а… как же я?       Подойдя к двери, щелкнул ручкой и, обернувшись, улыбнулся.       — Зайду за тобой завтра, — он вышел, закрыв дверь с другой стороны.       Я не смогла сдержать счастливой улыбки.