Behind me/Позади меня

***

31 августа 1991 года.

      Дождь всегда один и тот же, он не меняется, но мы смотрим на него по-разному. Осенний дождь приносит печаль и раздумья, зимний — слякоть и зыбь, весенний — радостный, громыхает громом, внушая почтение, летний — часто приносит прохладу и вытаскивает из знойного дня в совершенно другое пространство.       Юная волшебница любила дождь в любое время года. Он создаёт для неё невероятную атмосферу лёгкости и отчуждения, которая так часто нужна каждому человеку.       Как же расслабляет наблюдение за скатывающимися по окну каплями, за людьми, которые попали под «природный» душ или просто сидеть на подоконнике, погружаясь в свой сказочный мир, в котором нет зла, а царит гармония и добро.       — Мэдди, родная… Спускайся скорее вниз, — крикнул мелодичный женский голос с первого этажа дома.       Только девочка хотела ответить, как внезапно прогремел сильный гром, заставив пискнуть от неожиданности и отскочить в сторону.       — Иду, мам! — крикнула Мэделин и, ещё раз взглянув на окно, поспешно вышла из комнаты.       Спустившись вниз, перед ней открылась довольно интересная картина: мама старалась вставить в торт свечки с надписью «Поздравляем!», а папа слизывал крем по краям и намазывал его на нос жены.

***

      Фергюс и Фридесвида Мортимеры — самые лучшие родители в мире, да и, к тому же, талантливые волшебники. Они познакомились ещё будучи учениками Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс несмотря на то, что учились на разных факультетах. Отец — Слизерин, а мать — Когтевран. По рассказам мамы, отец вечно задирал её, но не потому, что она не нравилась ему, а наоборот, таким способом он хотел привлечь её внимание. Родители папы — Ричард Мортимер и Аделин-Фридерика Мортимер — никогда не любили невестку, а когда у них родилась дочь, и отец решил уйти из родового поместья, перестали иметь любые отношения с ним.

***

      Остановившись у дверного проема, Мэдди тихо хихикнула, чем и привлекла внимание родителей.       — Родная! Ты так долго спускалась. Мы уже подумали послать Крокуса за тобой! — прощебетала мама, хлопнув в ладоши.       Фридесвида Мортимер — самая красивая женщина в мире. Несмотря на свой возраст, она похожа на молодую девушку, которая только-только начала расцветать. Её русым, мягким и шелковистым волосам могла позавидовать любая женщина, а её глаза… голубые… с небольшими вкраплениями изумруда сводят с ума любого рядом находящегося человека.       Фергюс Мортимер — человек со статной фигурой, правильными чертами лица и аристократической внешностью. Чёрные, как смоль, волосы всегда были красиво уложены, небольшие усы придавали шарма его лицу, а зеленые глаза, ярко выделяющиеся на фоне его стана, вызывали восхищение и некую зависть. Он всегда был первым красавцем в школе, да и после неё остаётся любимцем для сплетен среди дам.       Мэделин Мортимер — смесь своих родителей. Генетика решила поиграть с ней, и поэтому разный цвет глаз — голубой и зеленый — изюминка младшего члена семьи. Чёрные кудрявые волосы до лопаток, вздёрнутый носик, пухлые щёчки — всё это воистину делало её прекрасной, невероятной и милой.       — Сегодня прекрасная погода, я засмотрелась… — ответила Мэдди и подошла ближе к столу. На нём лежали всякие вкусности, кексы, рулеты, фрукты и её любимые конфеты, а самое главное — шоколадный торт с различными завитушками и зигзагами, листочками и веточками.       — Всё ещё не понимаю, как тебе может приносить удовольствие эта мерзкая погода. Кто бы мог подумать, что тебе нравится дождь и сырость! — крикнула мама и наигранно положила руку на лоб, громко вздохнув.       — Ну ма-ам… — протянула кудрявая. — Мы уже это обсуждали. На вкус и цвет… — не успела продолжить, как снова прогремел раскат грома, и от неожиданности она выронила изо рта конфету.       Дождь-дождём, а громкие звуки всегда пугали маленькую Мортимер. Иногда даже после падения карандаша ей требуется минута, чтобы прийти в себя, что тут говорить про гром.       — О-о-о… Малышка-Мэдди боится грома, — протянул папа и громко засмеялся.       — Ничего я не боюсь! Это просто было неожиданно! — крикнула Мэделин и, сморщив смешно нос, надув при этом щёки, уселась за стол.       — Конечно-конечно, маленькая трусишка, — пропищал её голосом отец и кинул в сторону дочери зефирку.       — Папа! Мама, скажи ему! — Не выдержав, младшая семейства кинула в него эту самую зефирину и, подняв подбородок, усмехнулась: — так тебе и надо!       — Так, хватит уже баловаться, — пригрозила мама пальцем и грозно посмотрела на папу. Фергюс поднял две руки и продолжил смеяться.       Мэделин по-настоящему счастлива. Их семья всегда была дружной. Конечно, бывают и ссоры, но конфликт быстро проходит после того, как папа наигранно хватается за сердце и притворяется больным. Она всегда удивлялась, почему он работает в Министерстве Магии, а не в каком-нибудь театре, эта профессия ему больше подходит.       — Малыш… — промурлыкала мама и медленно подошла к отцу, положив руку на его плечо. — Завтра тебе предстоит вступить в новый этап твоей жизни… И мы с отцом хотели бы устроить небольшой праздник, ведь ты уже такая большая, — мама вытерла воображаемую слезу и улыбнулась. — Хогвартс — это прекрасное место, где учились и учатся великие люди, и, надеюсь, ты станешь одной из них… Мы воспитали тебя правильно.

***

      В мае Мэдди исполнилось одиннадцать лет. Она очень ждала этого дня, ведь, как и всем другим детям, письмо из Хогвартса должно быть доставлено в срок. Очень долго девочка сидела возле входной двери и смотрела в почтовое отверстие. И вот ровно в 12:00 заветный конверт влетел в дом Мортимеров, и под радостный писк Мэделин побежала в комнату к родителям. В тот же день вся семья отправилась в Косой переулок за вещами для будущего учебного года. Конечно, она уже гуляла по улицам Косого переулка и каждый раз ей не хотелось уходить оттуда. Эти старинные магазины с книгами, лавка с палочками знаменитого Оливандера, банк Гринготтс и волшебники в мантиях всё больше разжигали огонь желания поехать в Школу Чародейства и Волшебства.       А ещё её волновал вопрос: на какой факультет её определят? Слизерин… Гриффиндор… Пуффендуй… Когтевран… Так сложно выбрать что-то одно, ведь каждый факультет хорош по-своему. После многочисленных попыток взвесить все «за» и «против» у юной волшебницы не получилось прийти к одному решению. Даже разговор с отцом не помог ей принять такое сложное и ответственное решение.       «Солнышко, я понимаю, это сложный выбор, который действительно может изменить твою дальнейшую жизнь. Весь род Мортимеров учился и закончил факультет Слизерин, и я бы хотел, чтобы и ты там была. Но мы разные, и если ты не захочешь быть на этом факультете, то Распределяющая Шляпа учтёт твоё желание».       После этого разговора стало ещё тяжелее, но кудрявая была уверена, что завтра всё будет хорошо, и она сделает правильный выбор.       — Мэдди? Ты где витаешь? — щёлкнул перед ней отец. — Дорогая, кажется, она улетела в Хогвартс раньше времени…       — А? Что? — очнулась Мэделин. — Папа! Никуда я не улетела, просто задумалась, — буркнула в ответ и поспешно начала кушать праздничный торт.

***

      Спустя некоторое время, когда торт был съеден, а тарелки убраны, Мэделин поднялась к себе в комнату и внимательно начала смотреть на неё. Она была средней по размеру, жёлтые обои с незамысловатым узором делали помещение визуально больше, справа от двери стоял небольшой письменный стол, на котором были разбросаны тетради и ещё некоторые принадлежности. Большой черный шкаф с книгами, который совсем не вписывался в интерьер комнаты, серый маленький диванчик, который девочка сама выбирала и не расставалась с ним даже после переезда, и небольшая кровать, такая мягкая, из-за чего Мэдди часто не могла встать.       Девочка подошла к письменному столу, на котором лежала волшебная палочка.       «Волшебная палочка… Настоящая… Моя…» — подумала девочка. Она до сих пор не могла поверить, что уже через каких-то несколько часов отправится в школу своей мечты. Мэдди взяла с себя слово, что будет учиться лучше всех и радовать родителей. Ей действительно хотелось стать Великой волшебницей.       Покрутив палочку и рассмотрев со всех сторон, её взгляд метнулся в сторону Кейти — совы, которую ей купили в Косом переулке. Она была такой маленькой, с коричневато-белой расцветкой и большими золотистыми глазами. Мэделин всегда имела особую связь с животными, хотя до Кейти у неё домашних животных не было.       Улыбнувшись сове, девочка положила палочку на стол и начала готовиться ко сну.       — Милая? — послышалось из-за двери, а в следующую секунду показалась голова мамы. — Можно? — спросила она, на что получила кивок со стороны дочери. Она тихонько зашла в комнату, и Мэдди улыбнулась. Сейчас на ней не было косметики, она выглядела так по-домашнему, но от этого не переставала быть красивой. Аккуратно присев на край кровати, Фридесвида наклонилась и поцеловала дочь в лоб, всё так же улыбаясь. В душе она была счастлива за неё, ведь Меделин так напомнила её в детстве, когда она так же с замиранием сердца раскрывала заветное письмо и ждала отъезда в школу.       — Мы с папой так гордимся тобой… Знай, что какой бы выбор ты не сделала на распределении, мы любим тебя и всегда поддержим! — прошептала мама.       — Я знаю… Просто мне страшно, — ответила волшебница и почувствовала, как слёзы начали скапливаться в уголке глаз. Её действительно пугало распределение. Она никак не могла успокоиться и перестать думать об этом.       — Милая… Не расстраивайся… — мама обняла дочь, и девочка почувствовала успокаивающее тепло. Отстранившись, она положила свои руки на щёки Мэделин и посмотрела в глаза. — Послушай своё сердце… Ты всегда была ответственной и серьёзной девочкой, так что я тебя понимаю. Доверься шестому чувству и не ошибёшься, — проговорила она и, ещё раз обняв, тихо вышла из комнаты, напоследок пожелав спокойной ночи.       — Спасибо… — прошептала Мэдди и уже спустя несколько минут провалилась в царство Морфея, предвкушая завтрашний день.