как нужно оставаться дома

— Ой ну прикольно, что мы помрём от пандемии, а не из-за голода. — Суга, никто не собирается умирать. — Я собираюсь. — Ну не прямо сейчас же. — М-м, ну не прямо сейчас, потому что прямо сейчас я жду доставку пиццы. Дайчи вздыхает. — Да, я понимаю, что нам лучше оставаться дома, но тебе не кажется, что заказывать пиццу прям каждый день — это немного затратно? — Пфф, Дайчи, завтра мы проснёмся в мире, где деньги не нужны вообще! — Почему тогда ты не уволился? Резкое замечание поддевает Сугу, и он становится серьёзнее. — Ладушки-ладушки, тут вы меня подцепили, инспектор Савамура. Арестуете за безответственное поведение? — Угу, ещё кляп тебе надену вместо маски и наручниками прицеплю к кровати, чтоб из дома не выходил. — Да я же не идиот, я буду наслаждаться карантином. — Ты ведь в курсе, что ты просто работаешь удалённо? — Арестуй себя, Дайчи, — обижается Суга из-за напоминания, что работа никуда не девается. — С удовольствием бы, — честно соглашается он, — чтобы тоже сидеть под замком. Суга прикусывает губу. С образованием нормальный выход нашли: перевели всех на дистанционное, подыскали сервисы, будет он своей мелкотне рассказывать о жизни через старенькую гарнитуру, которую Ямагучи по старой дружбе довёл до ума. А вот полиция продолжает работать, как и во время до пандемии. Так что, наверное, при Дайчи шутить про карантин или строить планы “вот мы теперь-то посмотрим то аниме, в котором тысяча серий” не очень красиво. Суга и так постоянно рядом с Дайчи лажает — и как только Савамура его терпит? У него, наверное, в голове какой-то иной вирус, который мешает адекватно воспринимать Сугавару, и поэтому Дайчи влюбляется. — Думаешь херню опять какую-то, — замечает Дайчи и легонько хлопает Сугу по плечу. — Ведьма, — ворчит Суга. — Поживёшь с тобой — и не таким колдунствам научишься. Сугавара с удовольствием бы посмотрел на то, какое колдовство Дайчи ещё умеет, но тот уже перемещается в прихожую — отправляться на свою ночную смену. — Будь осторожен, — бросает Суга — имеет в виду не только шальные пули, которые рисует почему-то только перед ночными сменами, но и возможность заразиться. — Да-да, ты же знаешь, я помню все правила. — К людям не подходи. Особенно к адекватным. — Почему именно к ним? — Да другой вирус из твоей головы пропадёт, и ты начнёшь видеть всё таким, какое оно есть. — Клонишь к тому, что я в тебе разочаруюсь? Дайчи такой проницательный и строгий — у Суги аж мурашки. — Может быть. Дайчи брызгает в Сугу антисептиком. — Надеюсь, вся зараза тупых мыслей из тебя уйдёт. Ну, я пошёл. Оставь мне немного пиццы, — и Савамура гордо уходит за дверь, оставляя Сугу с тем оптимизмом, который он всегда боится принять, поэтому бережно оставляет на половине кровати Дайчи, чтобы эта вера в лучшее возвращалась к нему — Савамура с ней жить умеет. Суга не умеет жить ни с верой, ни без, и поэтому несётся по миру в слоу-мо, и вокруг работают на полной мощности дым-машины, и слышится приглушённый драм-н-басс, и кто-то держит его ледяные — от волнения — пальцы своей тёплой ладонью и ведёт вперёд, и можно откинуть голову и смотреть, как в клубах дыма забавно отражаются цветные лучи, и складывать из них фигуры животных, знаменитостей, домов, и потом не складывать ничего. Кризис длится где-то пять минут, а потом привозят пиццу. Может, Суга это дымное слоу-мо выдумал, чтобы в нём прятаться, когда кажется, что жизнь действительно хороша — даже если мир вокруг так очаровательно рушится. Дайчи возвращается под утро — моет руки, протирает антисептиком дверную ручку — просто на всякий случай. Прелесть правил заботы о себе в том, что ты ничего не потеряешь. Заодно и от других вирусов побережёшься. И занимает это не так много времени. На кухне Дайчи находит записку “разогрей~” и сначала думает, что надо срочно пойти арестовать Сугу тёплыми объятиями, а потом понимает, что речь идёт о пицце, которую Коуши так щедро оставил. Но Дайчи не голоден, а вот обниматься и правда хочется, и что-то тоскливое, похожее на приглушённую песню, которую ты когда-то слышал, но не можешь разобрать сейчас из-за её слабости и сильного шума вокруг, подсказывает ему, что Суга даже не спит. Он осторожно заходит в их комнату — на кровати вечной связью переплетаются противоположности — их оптимизм-пессимизм, желание создавать-разрушать — потому что общего у них всё равно больше — любовь, например, разгоняющая дым и делающая приятные песни громче — такая мелочь, а значит так много в мире, воющем от того, что люди пытаются с ним сделать, и царапающем их горло. Суга лишь дремлет и оживает, когда Дайчи аккуратно ложится. — Прости, разбудил, — тут же извиняется он. — Прости, что не спал, и это вызовет у тебя тревогу из-за меня и моего состояния, — шепчет Суга в ответ. — Ну, как там апокалипсис за окном? — Жизнь не меняется. И это так странно, — Дайчи пожимает плечами. — То есть мы словно живём в двух реальностях: нашей обыденной и реальности новостей. Реальности соседнего дома, в который придёт беда. В твой дом — никогда. — Ага, и ты до последнего будешь отрицать, что ключ к соседнему дому у тебя в руке и что дом записан на твоё имя. — И ещё все забывают, что сами являются чьими-то соседями, что в семейных разговорах на кухне в соседней квартире не прямо, но косвенно желают смерти вам, а не себе, словно есть статистика, по которой беда приходит только в одну квартиру на этаже. — Люди трусливые и эгоистичные. — Ну, не мне их в этом винить, — вздыхает Дайчи. — Ты прав, не думай об этом, а то разочаруешься в них и не захочешь их защищать. Савамура целует Сугу в лоб. — Ну, есть определённые люди, которых я захочу защищать всегда. Сугавара чувствует внутреннюю победу, потому что ему не хочется спрашивать, входит ли он в число тех людей: знает, что входит, и не хочется даже тревожиться по этому поводу. — Кстати, мы сегодня ловили заражённого, который решил самоизолироваться в бар, — хвастается Дайчи. — Успешно? — Да, вполне. Жаль тех, кто стал случайной жертвой. — Ну, они могли бы и дома посидеть, — ворчит Суга. — Пока не осознают близости проблемы — не посидят. — А ты с ним контактировал? — Немного. — Ну-ка покашляй на меня. — Суга! Суга смеётся Дайчи в плечо — лучше всяких лекарств. — Разочарую тебя: я прошёл все стадии дезинфекции. — И предохранялся небось. Дайчи как-то загадочно молчит. — Ты вот там щас шутку придумываешь про нас с тобой, да? — притворно возмущается Суга. — Ой, давай спать, — Дайчи немного краснеет и отворачивается. Суга щипает его за бочок. — У тебя кстати как завтра с работой? — Выходной. — Мне просто уроки надо давать онлайн. Поэтому, Дайчи, ходи в трусах. — За кого ты меня принимаешь? Я вообще-то всегда выгляжу прилично. — Когда предохраняешься, то нет. — Суга! Сугавара прыскает и нежно кусает Дайчи за мочку уха. Ему страшно заканчивать этот разговор, потому что снова — взглядом в темноту — и позволять мыслям, словно дыму, заполнять голову и нашёптывать что-то про опасность, которую никак не избежать. — Эй, — Дайчи сжимает тёплой ладонью его ледяные пальцы, — мы выживем без потерь, и ты будешь ученикам рассказывать легенды об этом времени, а я буду любить тебя. Будто отпустив все тревоги, Дайчи тут же засыпает, не догадываясь, что его шёпот оказался громче странного шума, громче той тихой песни, громче дыма. Суга, немного подумав, оставляет оптимизм на своей кровати.