как нужно оставаться дома

Куроо задумчиво смотрит в таблицу, которую сам составлял несколько часов. — Что это за статистика? — интересуется Кенма. Он был несколько удивлён, когда выяснил, что ему нравится работать с цифрами, а потом акции стали приносить большие деньги, и удивление пропало. — Да вот отслеживаю информацию по странам: заболевшие, выздоровевшие, умершие. — Так это на сайте ВОЗ есть и прочих официальных, — пожимает плечами Кенма, умеющий за пару секунд определять, можно ли верить тому или иному сайту или нет. — Да, но… — Куроо, немного нервничая, тыкает в остальные столбики. — Здесь я веду ещё учёт разных факторов. Типа что страны сделали, чтобы попытаться остановить пандемию. Потом сделаю выводы, что было эффективным, что нет. — Напишешь статью, опубликуешь её в престижном журнале, будешь замечен научным сообществом, — развивает его мысль Козуме. Куроо охает, потому что он что-то другое вкладывает в своё исследование. Отправляется на кухню, жадно пьёт воду, потом возвращается. Кенма с любопытством за ним наблюдает — ох, он его так обожает, надо бы как-то это в очередной раз выразить, но не словами — у слов уже как будто нет нужной силы. — Кенма, я ужасный человек, я наживаюсь на беде других людей, лишь бы поднять свой авторитет учёного. Козуме целует его в лоб. — Ты идиот, — с ласковой улыбкой говорит он. — У меня диплом о высшем образовании с отличием! — возмущается Куроо. После школы он уходит в медицинскую науку — быть не врачом-практиком, но разрабатывать какие-то лекарства, работать с химией и биологией одновременно ему очень нравится. Но молодой учёный представляется иногда коллегам слишком амбициозным, и не все его идеи услышаны. Но Тетсуро не отчаивается: у него есть на рабочем столе документ “я куроотой учёный”, куда он записывает все идеи, пришедшие в голову, обещая себе реализовать часть из них, когда к нему будут прислушиваться. — Что тебя так тревожит? — Кенма отворачивается от монитора, поставив игру на паузу, — вот так я тебя люблю, смотри, и Куроо все эти знаки считывает без проблем, и сердце бьётся чаще, и задыхаться бы от любви, если бы не страх спутать это с симптомом вируса. — Ну просто… люди там умирают, страдают, экономика рушится, все в панике, а я тут… просто наблюдаю. — А что ты можешь сделать? — Ну, не знаю, записаться добровольцем в больницу при институте и работать непосредственно с больными. — Но ты же не врач, — пожимает плечами Кенма. — То есть что плохого в научном наблюдении? То, что оно не спасает никого прямо сейчас? Зато в будущем поможет. Куроо грустно кивает: конечно, он именно о будущем и думал. Это так странно: люди не избавились от одной пандемии, но уже готовятся переживать следующую. Никто на самом деле не верит в то, что люди могут жить спокойно. Всегда будут какие-то беды, просто всемирное несчастье ярче всего показывает, что ты не можешь спасти никого. Иногда ты даже не можешь спасти себя. Если кто-то считает фундаментальную науку — такую, которая не даёт мгновенного практического результата, но больше разрабатывает теории — скучной, то он просто не сталкивался с постоянными заигрываниями этой науки с депрессией. Да они же лучшие подружки! Просто наука иногда так громко хохочет, отыскав в мире что-то новое, и с таким воодушевлением показывает депрессии, что нашла новый порядок в этом мире или обнаружила ещё один маленький якорь, что бесконечная тоска испуганно убегает (чтобы обязательно вернуться). Куроо занимается наукой ещё не так долго, но она уже поводила его по коридорам отчаяния, когда ты не можешь получить что-то прямо сейчас. Тетсуро просто иногда разучивается жить будущим — видеть, что дальше что-то будет — потому что как может существовать завтра, если сегодня приставило пистолет к своему виску? — Куро, вернись, — Кенма легонько дёргает Тетсуро за волосы. — Да-да, прости, задумался. Предполагалось, что это Кенма после выпуска предастся странной меланхолии по всему будущему, которое не случится, а он как-то быстро взял себя в руки. “Ну, ты поддерживал меня всю школу, теперь я немного поддержу тебя, — сказал он Куроо, — а потом мы постигнем дзен, где поддержка в принципе и не нужна будет”. — Ну скажи, ты бы хотел, чтобы эта пандемия вообще случилась? — Конечно, нет. — Ну вот и всё, ты снова высокоморальный человек, который просто работает с тем, что у него есть, чтобы сделать будущее лучше. Куроо прикладывает ладони к сердцу. — Я такой хороший, оказывается. Кенма фыркает. — Ну, ты и моё будущее всегда делаешь лучше. Он сразу отворачивается. Это он-то думал, что слова потеряли свою силу? Боже, да они пробивают сейчас самого навылет — страшно подумать, что там с сентиментальным Куроо случилось. Ну, запас платочков у них есть. — Сорян за перерыв, там у парня моего случился кризис, — отвлекается Козуме на свой стрим. Куроо делает его лучше, это факт. Сегодня, например, как и на всё время карантина, Кенма убрал свою кнопку донатов, но оставил ссылки на разные медицинские организации, которые занимаются вирусом. Им нужнее. Кенма не строит иллюзий: доброта проиграет. Но ведь это там, в будущем, — и будущее не случится вовсе без доброты. Такой вот замкнутый круг. Кенме до мурашек приятно способствовать тому, что вселенная продолжает своё движение. После окончания стрима Куроо массирует Кенме плечи. — Жаль, что мы не можем на твоём личном самолёте улететь на твой личный остров, — сетует он. — Потому что у нас нет моего самолёта и моего острова, — Кенма закрывает глаза, потому что ему приятно, но в спор обязательно влезет. Привычка обмениваться с Куроо противоположными мнениями никуда не девается — всё равно находят компромисс. — Вообще ты сейчас пожалеешь из-за того, что нет самолёта. — М? — Потому что раз в неделю мне надо будет ходить в лабораторию точно. Кенма ловит лицо Куроо в ладони. — Уже перешёл в разряд сумасшедших учёных? Тетсуро вздыхает. — Я буду очень осторожен. Там всё-таки не война, и у нас есть средства, чтобы себя защитить. — Это глупо, — обиженно повторяет Кенма, не зная, что ещё привести в аргументы. — Так сложно посидеть дома? — Кенма, это твой образ жизни не поменялся, да и ты можешь работать из дома без проблем, а мои крыски без меня погибнут. Хотя бы раз в неделю я должен за ними следить. А лучше два. Кенма замолкает, понимая, что да, это он живёт в режиме самоизоляции, и у него ничего не меняется, он продолжает жить так, как раньше, — вот и нашлись плюсы быть домоседом. — Ты о крысках заботишься больше, чем о себе. — Ну крыскам я могу сейчас помочь, а людям — и себе — только в будущем. Кенма тяжело вздыхает. Доброта проиграет и утащит их с собой на погибель, но это всё ещё не повод не быть добрым. — Будь осторожен. А то вообще приноси крыс сюда. — Ого, так можно? Ты ж не хочешь домашних животных. — Я адаптируюсь. Теперь уже Куроо целует Кенму в лоб. — Спасибо, — там, в подтексте, за всё. (Слова всё ещё самые сильные.)