Любовь по разные стороны популярности

      — Нет, — твёрдо ответил я. Джеймс резко повернулся ко мне, с недоумением глядя в глаза.       — В каком смысле «нет»? — с неким раздражением переспросил Салливан.       — В прямом. Я пойду в университет, сдам проект, возьму академ, а после пойду на работу, — уверенно заявил я, подскакивая на ноги. От резкого движения у меня потемнело в глазах, и, дабы избежать обморока, я поспешил сесть обратно.       — Ты издеваешься? Какой ещё университет? Тебя же несколько минут назад тошнило. У тебя сейчас пустой желудок, есть нельзя несколько часов, а значит, ты будешь ходить там голодным. Боже, да и ты в любой момент можешь упасть в обморок, — прикрывая лицо рукой, высказался Джеймс.       Он отчасти прав. Я действительно не очень хорошо себя чувствую: голова кружится, тело знобит и ломит, а в животе болезненная пустота. Но просто сидеть без дела я не могу. С академом нужно решать быстро и чётко, а для этого надо сдать все долги. Из долгов у меня только проект. А работа поможет подзаработать и не сойти с ума от происходящего вокруг.       — Сейчас меня не тошнит, и чувствую я себя гораздо лучше. Когда захочу есть, схожу в столовую или на работе чего-нибудь поем. А если почувствую себя хуже, просто схожу отдохнуть — в подсобку или на свежий воздух. Я не маленький ребёнок, которого нужно опекать. Со всем справлюсь, не переживай за меня, — сказал я, аккуратно вставая с кровати и одновременно начиная натягивать штаны.       — Но ведь тебя… — хотел было что-то сказать старший, но тут же умолк. Видимо, до него дошло, что переубеждать меня бесполезно. Я застегнул пуговицу на штанах и уже начал надевать кофту под молчаливый взгляд Салливана.       — Ладно, только пожалуйста, будь осторожен, — тяжело выдохнув, сказал Джеймс и тоже начал собираться. Мы вышли из комнаты вместе, так же как и из общежития. До университета шли молча: я впереди, а Салливан позади меня. Он оставил все попытки остановить меня, потому шёл с опущенной головой. Мы быстро зашли в корпус и спустя пару минут уже шли по нужному коридору.       Вдруг вдалеке я заметил знакомую фигуру. Мой лучший друг сидел на любимом им подоконнике и увлечённо читал очередную книгу. Он заметил меня только тогда, когда между нами осталось два метра. Широко улыбнувшись, Боггс спрыгнул с подоконника и мгновенно подскочил ко мне.       — Майк, как же давно я тебя здесь не видел, —, заключая меня в крепкие объятия, сказал Рэндалл. На секунду я потерял равновесие и немного пошатнулся в сторону друга. Это не ушло от глаз фиолетово-волосого, и, немного отстранившись, он взглядом осмотрел меня с ног до головы.       — Майк, ты хорошо себя чувствуешь? Извини за бестактность, но выглядишь... не очень, — обеспокоенно заметил Боггс. Вот чёрт, он всё-таки заметил. Но если ничего не говорить, может, он подумает, что ему просто почудилось?       — Не-не, всё в порядке, просто не выспался, — ответил я, натянув болезненную улыбку. В тот момент нас уже догнал Салливан и, проходя мимо, заметил мою гримасу. Ой, нет, молчи, молчи... Единственный, кто знает правду, — это Салли, он может выдать меня Рэндаллу.       — Его тошнит с самого утра, он не ел, и чувствует себя плохо, — обращаясь к моему другу, рассказал старший. Ну, спасибо, теперь у меня ещё одна проблема. Взгляд Рэндалла сначала метнулся к Джеймсу, затем на меня и снова вернулся к голубоглазому.       — Что? Тошнит? Как давно? Из-за чего? Вы в больницу ходили? И почему ты вообще разрешил ему идти в университет в таком состоянии? — Боггс начал забрасывать Салливана вопросами, полностью игнорируя моё присутствие.       — А ты попробуй его переубедить. Если не сложно, присмотри за ним, пожалуйста. Если станет хуже, позвони мне, — тяжело вздохнув, попросил Джеймс, отходя в сторону.       — Конечно, присмотрю, и спасибо, что рассказал, — ответил Рэндалл, сжимая меня за плечи. Голубоволосый только кивнул и, грустно улыбнувшись на прощание, продолжил путь по коридору. Серьёзный взгляд Боггса тут же метнулся ко мне.       — Что ты творишь? Угробить себя хочешь? Почему не отлежался дома? — с новой порцией волнения спросил мой друг.       — Рэндалл, успокойся, это просто токсикоз. Я нормально себя чувствую, да, слабо, но не сильно. Я могу сам ходить, в обмороки не падаю, и сейчас меня совсем не тошнит, — попытался успокоить я. Рэндалл нервно закусил губы, обдумывая мои слова.       — Ладно, но ты… ты всё такой же настырный и безумный, каким всегда был, — тяжело вздохнув, сказал фиолетово-волосый, и на его лице появилась полная нежности улыбка. Его слова заставили и меня широко улыбнуться.       — Ты сейчас куда? —, посматривая на свои наручные часы, поинтересовался Боггс.       — Сперва на экономику, проект надо сдать. Затем в учебную часть, академ попробую взять, — ответил я, доставая из кармана флешку с проектом. Глаза Рэндалла моментально округлились, и он с неким сомнением посмотрел на меня.       — Неужели ты решил оставить ребёнка? Майк, ты герой, это неожиданное решение, — почти шёпотом начал фиолетово-волосый, но я поспешил его перебить.       — Что? Нет, я уже почти накопил на аборт. Время нужно на восстановление, может, подтяну знания по предметам, ну а может, успею подзаработать и съеду из общежития. Сниму студию и перееду туда. Вряд ли после такого Салливан будет рад находиться со мной в одном помещении, — объяснил я. Лицо друга тут же погрустнело. Я и не знал, что он так хочет, чтобы я оставил этого ребёнка. Но как? Как я смогу содержать его и при этом учиться? Или полностью положиться на Салливана, а самому заниматься ребёнком? А как же карьера, жизнь? Может, это и жестоко, но по-другому поступить я просто не могу. Прости, ребёнок, но я не хочу портить жизнь ни тебе, ни себе.       — Я пока не готов к этому, — коротко ответил я, и лицо Рэндалла вновь стало привычным.       — Как скажешь. Тебя проводить или сам пойдёшь? — поинтересовался друг.       — Не беспокойся, дойду, — спокойно ответил я. Боггс кивнул и, ободряюще похлопав меня по плечу, пошагал к одному из кабинетов. Я сжал руки в кулаки и поспешил искать кабинет экономики.       Проект я сдал довольно быстро. Профессору понадобилось пять минут, чтобы просмотреть мою работу и оценить её самым высоким баллом. Было грустно отвечать на его похвалу и желание впредь чаще видеть меня на парах. Но я сказал, что по семейным обстоятельствам вернусь в университет только через год. Мужчина пожелал мне удачи и как можно скорее разобраться с возникшими трудностями. Эх, знал бы он, какие у меня сейчас «трудности». Быстро выскочив из кабинета экономики, я поспешил в учебную часть. Там на удивление тоже не задержался. Меня не пытали насчёт причины академа, их устроила заготовленная отговорка — «по семейным обстоятельствам». Мне выдали обходной лист, в котором я должен был обойти библиотеку, бухгалтерию и медкабинет. Быстро оббежав все перечисленные места и проставив печати, я вернул документ в учебную часть. Мне на руки выдали справку и попрощались, пожелав скорейшего возвращения.       Я шёл по опустевшему коридору, за закрытыми дверями были слышны голоса преподавателей. Я печально осмотрелся по сторонам, а затем взглянул на зажатый в руке лист бумаги: «Предоставлен академический отпуск на 1 год». Целый год — это сколько всего я мог успеть сделать? Сколько новых предметов, конспектов, знаний… Я всё откладываю на потом, чтобы сейчас… Даже вспоминать не хочется. Быстро убрав справку в рюкзак, я с опущенной головой поплёлся к выходу.       Выйдя на улицу, я прикрыл глаза и полной грудью вдохнул свежий воздух. Такой чистый, свободный, с нотками табака. Табака? Я открыл глаза и посмотрел в сторону, откуда доносился резкий аромат сигаретного дыма. В двух метрах от меня стоял Салливан, он смотрел куда-то вдаль и медленно затягивался белоснежной сигаретой. Выпуская клубы дыма изо рта, он болезненно прикрывал глаза, а затем делал очередной глоток никотина.       Я не знал, что он курит. От него никогда не пахло сигаретами, да и привычек таких я за ним не замечал. Засмотревшись на Салли, я неаккуратно задел подошвой асфальт, шаркающий звук разнёсся по двору. Шум сразу привлёк внимание старшего, и он тут же повернулся в мою сторону. За секунду его лицо сменилось от удивлённого до чуть ли не плачущего от радости. Голубоглазый быстро бросил сигарету на землю и, затушив её ботинком, быстрым шагом направился ко мне.       - Майки, ты… Как… Как ты себя чувствуешь? — трусящимся от волнения голосом поинтересовался Салливан. Он не видел меня всего пару часов, а уже так распереживался?       - Всё хорошо, чувствую себя нормально, — я не был готов к подобному вопросу, поэтому не сразу смог найти правильные слова. Но даже этого Джеймсу хватило, чтобы успокоиться и заключить меня в крепкие объятия.       - Я так испугался за тебя сегодня. Всё время думал о том, что тебе может стать хуже. Чуть с ума на парах не сошёл, даже вот сигарету у знакомого выпросил. Прости, что ушёл и даже не объяснился, прости, что не был рядом, когда ты ходил за академическим отпуском, — сказал Салливан, но после слов про академ сразу же замолчал. Он аккуратно отстранил меня чуть назад и внимательно посмотрел мне в глаза.       - У тебя же получилось взять академ? А доклад? Ты же хотел сдать его. Всё получилось, его приняли? — начал спрашивать Джеймс. На этот раз он говорил уверенно, не сводя с меня глаз. Будто пытался высмотреть малейшие изменения моей мимики, а возможно хотел определить, буду я говорить правду или нагло совру.       - Работу сдал, поставили высший балл. С академом тоже всё решилось. Выдали на один год, — ответил я, протягивая Салливану учебную справку. Забрав у меня листок бумаги, голубоволосый быстро пробежался глазами по напечатанным строчкам, и его лицо наконец озарила широкая улыбка.        — Ты у меня такой молодец. Я… так тобой горжусь, Майки. — После сказанного Джеймс с силой притянул меня к себе за талию. Наши тела плотно соприкоснулись, а между лицами остались считанные сантиметры. Что это на него вдруг нахлынули эмоции?       - И я очень сильно тебя люблю, — буквально прошептал старший и резко впился в мои губы. Я тут же упёрся руками в грудь голубоглазого, но мои попытки оттолкнуть его от себя были тщетны. И ведь я не был против, но здравый смысл барабанил по вискам, чтобы на него обратили внимание. Наконец и мои попытки остановить это безумие были замечены. Салливан нехотя отстранился, вопросительно изогнув бровь.       - Мы же стоим прямо у входа. А вдруг кто-то выйдет или из окна заметит? —, пытаясь отдышаться, объяснил я, с опаской оглядываясь по сторонам. Джеймс недовольно улыбнулся и, закатив глаза, плотнее прижал меня к себе. Сделав пару больших шагов назад, он резко завернул за угол и спиной прижал меня к стене. Сам голубоглазый облокотился одной рукой о стену, а второй продолжал придерживать мою талию. Я только сейчас заметил, в каком месте мы оказались. Этот угол был небольшим и со стороны — почти незаметным выступом из стены здания. Но на самом деле это был полностью закрытый от двора и окон закуток. На земле не было ни единого следа или окурка. Значит, студенты и, возможно, даже преподаватели никогда сюда не заходят или просто не знают о его существовании.       - Теперь доволен? — со смешком поинтересовался Салли и с новой силой затянул меня в поцелуй. В этот раз я не пытался его оттолкнуть, не хотел останавливать эту сладкую пытку. Хотя какая это пытка? Пора признаться, что мне и самому это начинает нравится. Горячий язык старшего по собственнически проник в мой податливо приоткрытый рот, и наши языки буквально сплелись в страстном танце. Я закинул руки на плечи Салливана и пальцами зарылся в его волосы. Джеймс закрыл глаза и удовлетворённо промычал мне в губы. Я последовал его примеру, прикрывая глаза от удовольствия. Мне не хотелось, чтобы это кончалось, чтобы губы голубоглазого отстранялись, чтобы тепло его тела оставляло лишь дымку на моей коже. Хотелось продлить эти минуты, растянуть их на часы, на дни. Забыть о студентах, что сейчас, возможно, выходят из дверей, находящихся прямо у меня за спиной. Забыть про работу, на которую я уже начинаю опаздывать. Всё вокруг казалось таким неважным — всё, кроме Салливана.       Старший сильнее прижался ко мне, и я почувствовал на своей ноге жар, идущий от штанов Джеймса. Приоткрыв глаза, я опустил взгляд вниз и заметил отчётливый бугорок в области паха, которым голубоволосый бесстыдным образом притирался об мою коленку. Значит, он хочет меня подразнить? Что же, я тоже так умею.       Я немного отстранился от Салли, разрывая наш поцелуй, но его нижнюю губу аккуратно придержал зубами. Старший недовольно промычал и, открыв глаза, начал внимательно наблюдать за моими действиями. Посмотрев на голубоволосого исподлобья, я начал нежно облизывать зажатую в зубах губу. Мой язык прошёлся по потрескавшейся коже, и во рту сразу появился привкус железа. Видимо, кровь из незаживающих трещин. Моя слюна служила смазкой, и совсем скоро грубая кожа под языком сменилась на мягкую. Со стороны Джеймса послышался одобрительный смешок — значит, ему понравился мой ход. Я разжал зубы, выпуская на свободу губы Салливана. Но не надолго, так как разгорячённый рот старшего буквально через секунду накрыл мой собственный. Это могло продолжаться до бесконечности, но до наших ушей донёсся мерзкий звон, означающий начало занятий. Простонав в унисон, мы с голубоглазым осторожно отстранились друг от друга. Наши губы соединяла тоненькая ниточка слюны. Мы устало посмотрели друг другу в глаза и тут же рассмеялись от нахлынувшей неловкости.       — Ты просто сводишь меня с ума, — прошептал голубоглазый, кивком головы указывая на свои штаны. Я виновато закусил губу и, наконец, убрал руки с плеч старшего. Мы стояли в тишине около минуты, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       — Прости, малыш, но надо бежать на занятия, иначе не избежать неявок, — со смешком сказал Салли, нежно поглаживая мою щеку.       — На самом деле мне тоже нужно идти, иначе Джонни сегодня будет работать в одиночестве, — признался я, отводя взгляд в сторону.       — Тогда после пар я обязательно за тобой зайду и лично провожу моё счастье до дома, — сказал старший и, аккуратно поцеловав меня на прощание, поспешил ко входу. Я только услышал, как хлопнула входная дверь и, медленно выйдя из-за угла, обнаружил абсолютно пустое крыльцо. Тяжело выдохнув, я поправил растрёпавшиеся волосы и бодрым шагом поспешил на работу.