Моя бегущая

            Чувство дежавю не заставило себя долго ждать. Те эмоции и ощущения, испытанные в недавнем кошмаре, вновь зародились первородным страхом в грудной клетке, сжимая ее изнутри. Все трое сидели на земле и молчали, переглядываясь друг с другом. Разочарование, презрение, удивление и негодование — вот что было обращено в сторону Томаса, который по их мнению поступил очень глупо, вернувшись обратно. Кто-то бы, не знающий всего, счел бы это за смелость, но только не глейдеры. — Что ты натворил? — первым заговорил Минхо, тяжело дыша.             Его учащенное дыхание и активность движения мимики говорили о том, что ему страшно. Казалось, что еще немного, и он вовсе заплачет. Даже если и заплачет, то никто не осудит и не посмеется, ведь бояться гриверов — нормально. Его руки сжались в кулаки, опустившись наземь. Сам же он сидел на коленях и чуть покачивался в стороны, словно пьяный. Он боялся. — Я сам не знаю… Все как-то вышло само… — ответил шатен, чувствуя себя каким-то потерянным, словно осознание своего поступка дошло до него только сейчас. — Я не мог вас бросить…             Что касается Томаса, он не был похож на Минхо в данный момент. Его потерянный взгляд, устремленный в пол, чуть приоткрытый рот и учащенные взглатывания — говорили о том, что он до сих пор не решил, как охарактеризовать свой поступок одним словом. Смелость или глупость? И думал ли он об этом? По всей видимости это мучило лишь Эми, которая молча держалась за лодыжку, глядя на друзей, словно их анализировала. Минхо был полон страха, Томас шокирован, а она… и то и другое? Девушка не могла поверить в то, что по неосторожности обрекла себя на погибель. Только сейчас, возможно, впервые за все время, она подумала о том, что будет с Ньютом. Что он будет чувствовать, зная, что его девушка обречена на неизбежную смерть. Те слова, что он говорил ей недавно на их, так называемом, свидании у реки крутились в ее голове, будто колесо — по кругу. Стыд, презрение к самой себе, отчаяние и безысходность ситуации. Нет. Она не могла поставить точку в своей жизни. Даже если не ради себя, то ради Ньюта. Он такого не заслужил. Он открыл ей душу и впустил в свое сердце, его она сделала не до конца. — Мы должны выжить… — едва слышно проговорила Эмили, обняв свои колени и глядя завороженно в стену, покрытую плющом.        Она не обращалась к ребятам. Скорее это были мысли в слух. И эти слова она говорила только себе. Впервые она стремилась к выживанию только ради Ньюта, не ради себя или чего-либо. Парни как один посмотрели на нее без доли разочарования или презрения, но и вдохновлены они не были. Все знали, что выжить в лабиринте ночью невозможно и мысленно смирились со своей участью, приняв это как данность бытия. У девушки же было все немного иначе. Она не собиралась мириться с этой участью, но в то же самое время была готова ее принять. Если выживет — замечательно. Если нет — так тому и быть. Прежде Эми не верила в судьбу. Лишь на мгновение она теперь засомневалась в своем атеизме. — Эми права. Мы должны хотя бы попытаться, — проговорил Томас, поднявшись на ноги. — Если не попытаемся, все будет за зря. Нужно рискнуть. — Что ты вообще несешь, салага?! — взбесился Минхо, встав резко следом за шатеном. — Думаешь, это так просто?! Думаешь, что у нас есть шанс?! Ты тупее, чем я думал!             Минхо был напуган, и это было сильно заметно. Его страх мог вызвать презрение, но вместе с тем и сочувствие. В другое бы время Эми могла разозлиться на слова бегуна, но сейчас она лишь тяжело вздохнула, поднявшись на ноги, после чего устало взглянула в его темные глаза. Первобытный страх оставлял хороший отпечаток в них. Как же жаль, что нельзя посмеяться над этим, потому что это всего лишь детская забава, а не реальная жизнь, за которую приходиться бороться изо дня в день, думая не только о себе, но и о других. Его руки, что сейчас сжимались в кулаки, дрожали. Девушка осторожно коснулась одной из них и выдавила легкую улыбку, пытаясь успокоить друга. — Мы должны бороться… — тихо произнесла она, обвив его запястье. — Не только ради себя, но и ради всех. Мы должны вывести их отсюда и дать всем нам шанс на нормальную жизнь, где нет стен лабиринта и гриверов. Где наша жизнь не будет каждый день под угрозой и не будет страха остаться где-то на ночь. Прошу тебя, Мин, попробуй постараться и поверить в то, что мы переживем эту ночь. Я готова сделать все, для того, чтобы твоя вера не была напрасна. Но готов ли ты пойти на это? — ее голос звучал ласково, постепенно утешая бурю негативных эмоций внутри. Он впервые видел ее такой. Спокойная и ласковая. Обычно она слишком заносчива и уперта, но не сейчас. — Я боюсь, что… — Тише, — она прислонила палец к его дрожащим губам, продолжая улыбаться как-то по-матерински. — Я обещаю тебе, что мы выберемся отсюда живыми. Не дай страху поглотить тебя, если, конечно, ты хочешь дожить до утра и не отправить нас в след за собой. Сделай это ради нас. Ради меня… — Хорошо… — спустя несколько секунд ответил Минхо, выдохнув так, словно сбросил огромный камень со своих широких плеч. — Я постараюсь… Спасибо, Эми, ты самый лучший друг на свете. Я тебя люблю. — Как и я люблю тебя, — с более распахнутой широкой улыбкой, чуть весело смеясь, ответила девушка, обняв друга и хлопая его по спине.

***

            Глейд никогда не был таким тихим и тревожным, как сейчас. Бегуны вот-вот нашли выход из лабиринта, а теперь остались там на ночь, которая станет для них последней. Никакого костра, никаких речей про ушедших вскоре из жизни друзей, ни публичной скорби, ничего. Может потому, что они хотели до последнего верить в то, что они найдут способ дожить до утра. Что они будут первыми, у кого это получится. Но все же никто не собирался спать этой ночью, разве что кроме тех, кто уже смирился с этим и принимает это как данность. — Они же вернутся? — чуть ли не плача, взмолился к ответу Чак, обращаясь к Алби, который сидел рядом под деревом, глядя на юношу. — Я не знаю, Чак. Но в любом случае, мы должны в это верить. Вера — это все, что у нас есть, — отвечал лидер, разочарованный в том, что не может поддержать самого юного глейдера должным образом.       Ему тоже было нелегко. Быть лидером не так-то просто, ведь в его обязанности входит не только контроль за соблюдением установленного им порядка когда-то. Он не имел права на слабость или трусость. На нем ответственность за всех них. А сейчас он не может вселить в Чака надежду. Он не может сказать: «Все будет хорошо. Они вернутся», ведь тогда он соврет. — Верь в это, Чак. Мы должны оставаться сильными и в сознании, что бы не произошло. Ты ведь понимаешь это? — Я знаю, Алби… Я обещаю, что буду сильным, как и ты, — произнес Чак, тяжело вздохнув, словно ему было нелегко давать такую клятву, ведь она может в любой момент поколебаться. — Я запомнил твои слова. Старайся сдержать их, — лидер улыбнулся, взъерошив мальчику волосы, после чего встал на ноги и пошел своей дорогой, оставив того наедине со своими мыслями.        Алби направлялся в сторону своей хижины, чтобы скрыться от чужих глаз и хоть какое-то время позволить себе побыть слабым. Решения, утверждения, ответственность, обязанности — все это угнетало его, превращая в жестокого надзирателя. Он изо все сил пытался оставаться другом для всех, но с годами это становилось тяжелее. Власть — ужасная вещь, которая портит жизнь тому, кто ею обладают, и тому, кто знал когда-то лидера своим лучшим другом и верным соратником. Однако его планы рухнули в один миг, когда он столкнулся с Ньютом. Блондин был жутко встревожен и даже зол. Алби не понимал, почему он здесь один поздним вечером. Его не стоило оставлять одного. Каким бы разумным и сдержанным не был этот парень, все же в лабиринте осталось самое важное в его жизни сокровище. Любовь. Алби разглядел эту искру между ними еще задолго до того, когда они сами почувствовали это и позволили себе перейти грань обычной дружбы. Их взгляды, разговоры и молчание говорили о многом. Со стороны гораздо проще распознать любовь между людьми, что собственно удалось Алби. Он понимал то, как тяжело Ньюту. И понял, что любовь — самое опасное и страшное чувство на всем белом свете, ведь оно способно разрушить жизнь и даже не одну, способна убить в человеке все самое светлое и даже его самого. Но вместе с тем она прекрасна и дарит второе дыхание на то, чтобы прожить эту жизнь счастливым, какой бы она не была. Ему хотелось поддержать Ньюта, но он не знал, как это сделать. Те слова, что он сказал недавно Чаку явно не помогут ему. Тут нужно либо соврать, либо промолчать и пройти мимо. Какое из двух зол менее болезненное? — Ньют, прошу тебя, успокойся, — Алби встряхнул парня за плечи, глядя в его глаза, наполненные болью и яростью. Чем бы не был наполнен его взгляд и каким бы ни было выражение его лица, все же Ньюту удавалось сохранить хотя бы долю спокойствия. Хотя Алби не мог знать это наверняка, ведь тот еще ничего не сделал. Нельзя вот так вот залезть человеку в голову и выяснить его дальнейшие действия. — Ньют, я понимаю, тебе больно. Эми осталась в лабиринте на ночь, но… — Нет! — вдруг вскрикнул Ньют, скинув руки друга со своих плеч. — Я должен был остаться вместе с ней! Я не должен был отпускать ее в лабиринт! Я… — Эй! Успокойся! — грозно прокричал Алби, дав другу пощечину. Может это и было жестоко, но было необходимо. — Алби… Я не смогу жить, если она умрет, — открылся он и на его глазах выступили слезы, покатившись градом по щекам. Он впервые видел его плачущим, таким открытым и таким уязвимым. — Как мне успокоиться, если она там… Как мне не винить себя, если я не смог вправить ей мозги? Как не винить, если я сам позволил ей отправиться на верную смерть? Не нужно говорить мне о том, что все будет хорошо, ведь это ложь. Мы оба прекрасно знаем о том, что выжить в лабиринте ночью невозможно… Я не могу просто спокойно сидеть и ждать наступления утра, зная о том, что когда лабиринт откроется, то их уже не будет. Там также мои друзья. Минхо… Томас… Как мне быть спокойным, если их больше не будет в моей жизни? Салага, что так похож на мою любимую своим упорством и Минхо, который многое сделал для меня? Они все там и я… Я… Я просто не знаю, что будет дальше. Какой будет жизнь без них? — Послушай… — начал Алби, глубоко вдохнув. — Ты прав. Они обречены. Раньше никто не возвращался оттуда после того, как провел ночь. Но знаешь, что я тебе скажу? Эми особенная. Она смогла отследить новое время закрытие врат, смогла обнаружить выход, повела за собой команду. Она слишком упертая для того, чтобы сдаться или позволить себе умереть. Выход из лабиринта — это ее цель. А ты сам знаешь, как она идет к своей цели. До самого конца. Также с ней Минхо. Он опытный бегун и знает все секции наизусть. Томас. Он слишком смелый для того, чтобы оставить кого-то в беде. Я верю в то, что они вернутся. А ты можешь в это поверить?             Ньют молчал. Но было видно, что он задумался над словами друга. Он прекрасно понимал, что его вины тут мало, но все же и той было достаточно, чтобы ощутить презрение и даже ненависть к самому себе. Все же блондин понимал, что отговорить и уж тем более, что-то запретить Эми — невозможно. Она слишком уперта для его мягкого характера. Его строгость пред нею вызывает смех, не иначе. Но могло ли это успокоить его сейчас, когда любимая заточена на целую ночь в этом лабиринте? Всем известный приговор, для всех, кто остается там после закрытия, нещадно душил его и царапал душу. Все же сохранять самообладание удавалось, с натяжкой, но все же это было возможно. Однако, спустя пару минут раздался протяжный рык обитателя лабиринта. Он был протяжней обычного. Неужели это все? Конец? Глупо было отрицать очевидное. Обычное они просто шипят, а когда там кто-то есть, то уже рычат и делают они это далеко не тихо. — Ньют…        Алби и сам был в смятении. Неужели он все-таки обманул Ньюта, дав ему ложную надежду? Лидер и сам прекрасно понимал, что означает это пронзительное рычание, сквозь ненавистные всем стены. Неужели они и вправду потеряют старого друга, любимую звезду Глейда и новенького, но уже привычного салагу, что так яро рвется в бой, спевшись со звездой? Неужели снова придется пережить утрату? Потерять Минхо будет куда сложнее…

***

       Каждый их шаг соответствовал стуку сердца, будто оно подстраивалось под их шаги и затаенное дыхание. На лбу выступал холодный пот и дрожали руки. Становилось холодно. Ночь в лабиринте и вправду слишком холодная. В отличие от парней, на девушке была лишь майка, которая открывала плечи и шею. Для начала она распустила свои волосы, закрыв оголенные участки: плечи, затылок. Благодаря длине и густоте темных волос стало более-менее тепло, но со временем холод возвращался, заставляя кожу покрываться мурашками, а тело дрожать, как от какого-нибудь приступа. Сначала парни, заметив это, подумали, что ей страшно. Но уверенный и немного гневный взгляд голубых глаз отрицал это. Поэтому они пришли к выводу, что она просто замерзла. Томас снял с себя свою темно-синюю футболку с рукавами и протянул ее девушке, оставшись с голым торсом. — Нет, не нужно, я… — она не договорила, как шатен уже насильно начал надевать на нее футболку. — Спасибо, — коротко ответила она, почувствовав необходимое тепло. Время для споров и высокого самомнения не было. Нужно было пережить эту ночь, а это самое главное. — Ребят, стойте… — Минхо резко остановился и вытянул руку назад, так как Том и Эм стояли позади него. — Вы это слышите? — Что это? — тихо спросил Томас, хотя и так понимал, что означают эти звуки. Шаги…тяжелые и медленные. — Это гривер, — как приговор, произнесла девушка, не стараясь быть тише. — Нам нужно спрятаться. По-моему, он в стороне шестой секции, а мы возле пятой… Убежать мы не успеем, нам нужно спрятаться. Минхо, — девушка положила руку на плечо парня и серьезно посмотрела в его глаза, понимая, что еще немного, и он совсем онемеет от страха. — Ты знаешь лабиринт так хорошо, как никто другой. Может есть место, где можно спрятаться? — Есть одно место, но… Оно возле восьмой секции. Мы не успеем убежать, — ответил Минхо, чуть запинаясь. — Нам нужно пройти шестую секцию, чтобы попасть туда… — Значит его нужно отвлечь, — предложил Томас, но его предложение звучало больше как утверждение. — Один из нас должен отвлечь его, а другие спрятаться. — Нет, это глупо. Вдруг по пути попадутся еще гриверы? Нам нужно держаться вместе, — возмутился Минхо, спрятавшись вместе с друзьями за стеной. — Томас прав, — тихо произнесла Эми, слыша, как приближается гривер. — Стоит рискнуть. Кто-то должен выжить. — Я пойду, — почти в один голос сказали парни. — Нет, пойду я, — добавил Томас. Стал назревать спор. — Нет времени спорить и приносить себя в жертву. Я предлагаю сейчас бежать всем вместе. Там будет развилка. Там и разделимся. Все врассыпную. Оттуда можно попасть к восьмой секции, не проходя седьмую. — Но только два пути избавляют от седьмой секции, Эми, — перебил Минхо, тяжело дыша. Гривер был совсем близко. — Значит кому-то повезет меньше, но будем надеяться, что повезет. Сейчас! — Эми выбежала из временного укрытия и увидела вдали, так называемого коридора, страшное существо на металлических ножках.        Гривер напоминал паука. Восьминогое существо, похожее на робота. Даже издалека можно было понять, что он не совсем настоящий. Однако это не мешало ему вселять ужас. Сердце пропустило удар. Девушка стояла как вкопанная, когда встретилась глазами с чудовищем. Огромные и пронзительные. Парни выбежали следом и встали рядом с ней. Такого они точно не могли представить. Но страх их побудил бежать и лишь Эми обомлела. — Эми, нужно бежать!             Все трое пустились бегом в противоположную от гривера сторону. Существо пронзительно прорычало и принялось бежать за ними. Было чувство, что оно дало им какую-то фору. Конечно, в такой момент было глупо об этом думать, но все же. До развилки оставалось совсем немного, а чудище уже настигало их. Топот его металлических лап разносился по всему лабиринту, как им казалось. Пронзительный рык заставлял ушные перепонки лопаться. Воображение играло не по-детски. Каждый из них сейчас представлял свою смерть в пасти гривера. Вот и развилка. Эми самая первая свернула в сторону, так как бежала она быстрее всех. Парни сделали точно так же. Гривер, на некоторое время замешкался, не зная за кем бежать. Но он слишком быстро сделал свой выбор и побежал за девушкой. Парни уже давно скрылись из виду друг друга, не переставая бежать. Хоть и не было слышно позади топота гривера, в голове он все еще приносился каким-то отголоском, ужасающим и чересчур живым для ненастоящего. Когда они все поняли — было уже поздно. Гривер настигал Эмили.        Девушка бежала со всех ног, понимая, что гривер гонится за ней. И в какой-то степени она была даже этому рада, ведь бегала быстрее парней, к тому же была проворнее. Она не оглядывалась назад и бежала. Только вперед. Нужно было как-то увести его и отправиться в укрытие. Но чудовище не отставало. Эми сохраняла ясность ума, но это не отменяло того факта, что ей было очень страшно. Однако мириться со своей участью она не собиралась. В последние минуты она думала о Ньюте. Об их первом поцелуе, ночи, встрече и нелепой дружбы, в которой и зародились чувства. Вспоминала его слова о том, как она дорога ему. Вспомнила смех Чака, грубого и нелепого Галли, который пытался поставить ее на место, но все его попытки были тщетны. Алби — строгий, но справедливый. Бен… Он был настоящим другом и верным напарником. Он всегда был «за» и на ее стороне. Много шутил и веселил ее этим. Но теперь его нет, однако, возможно, что скоро они все-таки встретятся. Но уже по ту сторону лабиринта. По ту сторону Глейда. По ту сторону жизни… Томас и Минхо встретились перед четвертой секцией. Оба запыхавшиеся и перепуганные за подругу. — Он пошел за Эми! Что делать?! — вскрикивал Минхо обрывистым голос. — Нам нужно вернуться за ней, — подытожил Томас, но их прервало тихое и протяжное рычание сзади.

***

       Утренняя прохлада в Глейде заставляла спящих ребят сжиматься в своих гамаках, чтобы продолжить свой сон в тепле. Кому-то удавалось, а кто-то просыпался и просто думал о чем-то своем, прогуливаясь по округе. Именно так и делал Алби. По утрам, в его хижине всегда было холодно. Да и этот холодный воздух, который щекотал нос, не давал покоя. Кто-то и вовсе не спал. Несколько парней не могли заснуть из-за стресса. Все же в лабиринте остались их друзья, и на сей раз они могут потерять не одного, а сразу троих. На их памяти такого еще не было. Ньют не спал. Он всю ночь просидел у лабиринта, не отрывая от него взгляда. За все это время, он тысячу раз пустил по кругу все воспоминания, связанные с Эми и Минхо. Эти оба были ему очень дороги, а один из них особенно. И вот, лабиринт открылся. Блондин и не заметил, как позади него собралась целая толпа глейдеров. Все смотрели туда же, куда и он с надеждой на то, что они вернутся. Стены медленно раздвигались. Казалось, что прошла целая вечность, пока лабиринт открылся. И когда же это наконец произошло, все с визгом побежали к ребятам. Они выжили, но… Среди них не было того, кто больше всех рвался в лабиринт, того, кто своим упорством заслужил уважения парней, того, кто вселил в них надежду. Эми…

***

— Я пойду посмотрю там, а ты дуй туда, — дал указания Галли Уинстону и направился в сторону шестой секции. — Но по одиночке небезопасно, — сказал ему вслед тот, но третий лидер даже не обернулся, давая прекрасно понять, что его приказ не обсуждается. — Галли! Парень шел недолго. Вскоре он увидел девушку, сидящую на земле, прижавшись спиной к стене. Она тяжело дышала, а ее нога была вся в крови. Все бы ничего, он бы подбежал к ней и тут же помог, но кровь была не совсем красной… Этот признак широко распространен и отрицать этот факт глупо. Галли подошел к ней и сел на корточки, посмотрев в ее мокрые и усталые глаза. Они тоже наполнялись чернотой, от прежней небесной голубизны не осталось практически ни следа. — Галли, — протянула она хриплым шёпотом, медленно переведя взгляд со стены напротив на него. В ее голосе не было издевки или надежды. Она прекрасно понимала, что ее не спасти. — Вы пошли искать меня, да? — Да. Томас и Минхо вернулись. С ними все хорошо, — ответил он. Было что-то непривычное для Эми в его взгляде. Она видела в его глазах сожаление и даже… Скорбь? Неужели ему будет грустно от того, что она уйдет навсегда? Вслед за Беном и другими погибшими ребятами? Все же Мин был прав — Галли не такой уж и плохой. — Ньют рядом? — спросила она, и по ее щеке скатилась слеза. — Нет. Он вместе с Минхо и Томасом. Они далеко. Этой ночью Томас убил гривера. Одни ищут тебя, а другие исследуют эту тварь. — И ты вызвался меня искать? — Я не могу упустить возможности увидеть твое мертвое тело. Однако ты еще жива и это даже к лучшему. Смотреть на то, как ты истекаешь кровью — несравненное удовольствие, — Галли горько ухмыльнулся. Эми разглядела сарказм в его словах, чему хрипло посмеялась. — Я и не сомневалась, — ответила она, слабо улыбаясь. — Я тоже рада тебя видеть. — Эми, ты же понимаешь, что… — Все нормально, Галли. Я все понимаю. Так и должно быть, ты поступаешь правильно, — девушка слабо улыбнулась сквозь душевную и физическую боли. — Я должна остаться здесь. Мне нельзя назад. Все потеряно. Я проиграла. — Не говори так, Эми. Ты сделала многое для нас. Мы выберемся отсюда, обещаю, — Галли поджал губы, чувствуя, как подступают слезы, но пролить их он не посмел. — Вредная девчонка… — Придурок… — она хрипло посмеялась и протянула парню оторванную ткань кофты, которая была вся в крови. — Возьми. Скажи, что ты не нашел меня. — Эми… — Скажи так. Я не хочу, чтобы из-за меня на тебя ополчились все. Снова… Просто делай, что говорю. Считай это последней волей или как еще называют эту хрень, — девушка горько ухмыльнулась и отвернулась. — Уходи. Не хочу наброситься на тебя. Мало ли что. — Ты все еще помнишь Бена, когда его ужалили? — Такое невозможно забыть. Сейчас я повторяю его судьбу. Только в отличие от меня он был хорошим другом. Его все любили. А я… — Тебя тоже… — Эми вновь вернула взгляд на Галли и разглядела еще больше скорби в его глазах. — Ты настоящая звезда в Глейде. Все от тебя фанатеют… Кроме меня, конечно. — Хорошо, что ты не входишь в список моих фанатов. Мне такие среди них не нужны. — Стерва… — пошептал Галли, положив руку на плечо девушки, сделав это аккуратно. — Я не забуду тебя никогда. Я лично выточу твое имя на стене. На самом верху. Самыми крупными буквами… — А в скобках подпишешь «стерва»? — Нет, — парень широко улыбнулся, покачав головой. — «Герой».

***

— Галли, Уинстон! — Ньют подбежал к парням, тяжело дыша. — Ну что… Что это? — блондин посмотрел на окровавленную ткань, который протягивал ему Галли. — Нет… Нет… Нет, — он отшатнулся, качая головой и все тише повторяя отрицание, как какую-то мантру. — Этого не может… Не может быть. Это не правда. Она не мертва. Она жива. Она… Она… НЕТ! — он впечатал кулак в стену со всей силой, сопровождая это громким криком. В нем была отчетлива слышна боль. Блондин не остановился и продолжил бить стену, разбивая в кровь уже оба кулака, пока его не оттащили парни.       Наверное, они впервые видели своего друга таким. Озлобленным и сломленным. Его можно было понять, поэтому никто к нему и не лез. все прекрасно понимали причину его состояния и позволили выпустить пар. Но вмешался Галли. Другие парни были возмущены этим, но продолжали молчать. Как никак, но это не будет длиться вечно. — Успокойся, мать твою! — Галли держал Ньюта, прижимая к себе, пока тот пытался изо всех своих сил вырваться их его хватки. — Прекрати! Ты позоришь ее! — Что?! — Ньют резко вывернулся и врезал Галли по лицу, отчего тот отшатнулся. Но на этом блондин не остановился. Он прижал второго лидера к стене, злобно глядя в его глаза и тяжело дыша, чуть ли не рыча. — Не смей… Не смей, так говорить… — Говорить, что? Хватит ныть, ее этим не вернешь. Ты должен взять себя в руки и сделать то, чего она не успела сделать. — Галли, прекрати. Ему и без тебя тошно, — встрял Минхо. — И пусть. Она мертва. — Нет… Нет… Это не так… — Это так. Прими это и смирись. А еще лучше — отомсти. Ты должен пойти к выходу из лабиринта вместе со всеми. У нее хватало на это смелости, но не везения. А ты? У тебя хватит мужества?

***

На Глейд не спеша опустился вечер. Парни разожгли костер, не жалея хвороста. Это был самый большой костер, который они разжигали когда-либо. Это было в ее честь. В честь Эми. Они не видели ее тела, но надеяться на лучшее было глупо. Если она пустила кровь, то, наверняка, всю. Не было смысла верить в лучшее. Только смириться с худшим. И они смирились.       Когда совсем стемнело, стих ветер, который до этого поднимался. Стало совсем тихо. Все молчали. В итоге, Алби решил прервать тишину и почтить память бесстрашной девушки словами, чьей смелости могли позавидовать все присутствующие. Встав в центр круга, он привлек внимание всех. Лишь Ньют оставался в одном положении, глядя в пол. Он что-то крутил в своих руках, но что именно — было не разглядеть. Да никто и не лез к нему. Все уже выразили свои соболезнования, отчего они в самом конце начали вызывать тошноту и непомерную злобу. Эти слова делали ему только больнее и все больше напоминали о том, что Эми больше никогда не вернется. — Эми была отважной девушкой, не зная страха. Она была одержима нашим спасением и шла до конца не только к своей, но и нашей общей цели. Поначалу в нее никто не верил и не ждал ничего. Но когда она нарушила правило и показала себя, то мы стали ожидать от нее многого. Но правы ли мы были? — начал Алби свою речь, скрестив руки на своей груди. — Мы ждали от нее того, что сами не могли. Требовали того, чему сами не соответствовали. И сомневались в ней, когда и в самих себя не верили. Я был к ней несправедлив, как и все вы. Она никогда не желала нам зла. Как бы мы ее не задирали, она все равно думала о нашем спасении. И я думаю, что это всем нам будет уроком. С завтрашнего дня, все желающие могут отправиться в лабиринт. Отныне, наша главная задача не выжить, а стремиться к настоящей жизни. Глейд — наш дом, но он же наша клетка. Каждый может выбрать между домом и клеткой. Выбор за вами, но лично я, сделаю все, чтобы мы достигли того, чего не успела достичь Эми. Она проделала долгий путь, но не дошла до конца. А мы дойдем. Дойдем и она будет нашим символом. Она будет той, в кого мы будет верить так, как не верили при ее жизни. Она мертва, но она будет жить в нашей памяти и в наших сердцах. А теперь, — лидер взял факел и зажег его, — мы пойдем к стене с именами тех, кто отдал свою жизнь в стенах лабиринта во имя всеобщего спасения и выточим ее имя. Никто не остался в стороне и все пошли вслед за Алби. Когда они подошли к стене, то увидели, что там уже было ее имя, выточенное крупными буквами. Оно выделялось не только размером, но и значением в скобках. Ее имя было поверх других. И это место было заслуженным.

«Эми (Герой)»