Trying to kill yourself is a sin?

«Ты когда-нибудь думала о смерти?»

Да

Каждый День.

Мне тяжело жить дальше.

— Мисс Уолтер? Вы слышите меня? Мисс Уолтер…? — откуда-то издали доносился хриплый голос мужчины средних лет, он говорил не громко и взволнованно, стараясь привести в чувства девушку, что лежала перед ним на мягком диване, оббитым кожей, которая кое-где немного потрескалась. Было сразу заметно, что этот диванчик расположен в просторном кабинете с начала карьеры психотерапевта. Молодая девушка, что лежала на этом самом диванчике сложила руки на животе и всматривалась в потолок так, будто пыталась отыскать там решения на все задачи и ответы на все загадки, что встречались ей на долгом жизненном пути. Ее волосы были черными как смоль, но по слегка оттросшим русым корням было видно, что цвет не природный. Они были короткими, едва касались плеч. Глаза ее имели карий оттенок, но он был настолько темным, что был приближен к черному, сливаясь с цветом зрачка. Одеяния ее тоже не отличались особой яркостью, тщательным подбором цветов. Черная толстовка «кенгуру», которая явно была ей велика. Видимо она специально брала ту, что на два-три размера больше, чтобы это смотрелось на ней, как выражаются старшие, «мешок». Черные обтягивающие джинсы, с наклейкой «Kuromi». Той самой Куроми, что являлась злой версией Китти. Черные кроссовки, туго затянутые и со скрытой платформой. Лицо свое она «наштукатурила», поскольку боялась выхожить в свет без макияжа, будучи человеком с довольно низкой самооценкой. Острые стрелки, темные тени, да и про губы она не забыла, разобравшись с ними с помощью специально предназначеного для губ карандаша. И лишь синякам удалось сбежать от покрытия тональным кремом. Пристроились они прямо под глазами. Без этих мешков, которые появились на ряду с бессонницей, она уже не мыслила себя. Со всем этим «готическим» образом не сочиталось лишь то, что кожа ее была от природы мертвенно бледной. Что же, если взглянуть на низкорослую муадмазель, то можно было бы и вправду сравнить ее с самым настоящим «живым мертвецом». — Я не глухая. Я вас отчетливо слышу… — она говорила также тихо. Юная особа попросту не желала нарушать воцарившуюся приятную в кабинете атмосферу, которая становилась еще более загадочной благодаря шепоту, раздающемуся в тиши. Ее голос, в отличие от голоса психотерапевта, был холодным и сонным. Слова произнесенные ей могли прозвучать дерзко для других, но мужчина, который довольно долго работал с Мисс Уолтер слышал это совсем по-другому. Он смотрел на девушку совсем по-другому. Он не видел ее такой «токсичной», как привыкли называть людей в наше время, хотя такой ее видели многие. Хоппер видел в ней девушку, что закрылась в себе и не могла найти выход из клетки своего подсознания, которое загоняло ее в самые чащи мрачного леса. Почти достигнувшая возраста совершеннолетия Гвен на протяжении нескольких лет страдала от депрессии, одиночества и с некоторых пор, буквально пару месяцев назад, к ней заявилась бессонница. — Прошу вас, сосредоточьтесь. Закройте глаза. Опишите мне ваши чувства, все то, что происходило с вами на протяжении этой недели. Если мне не изменяет память то вы провели это время в доме, вновь самоизолируя себя от общества. Но что вы испытывали, будучи взаперти, в собственной квартире, по собственной воле? Разве вам стало легче, когда вы на целую неделю отказались от контакта с людьми и посещения колледжа? — Гвендалин внимательно слушала мужчину, при этом последовав его указаниям и прикрыв глаза. По комнате разнеслась новая волна молчания, но на этот раз тишина была скорее напрягающей, в частности для Хоппера. Кареглазая повторно прокручивала его монолог у себя в голове. — Душевная бездна. Внутри меня словно пустыня. Чувство внутреннего покоя и равновесия, которое и так было редким для меня гостем словно испарилось. Я чувствовала себя запертой не в квартире. В себе. Стоило мне остаться наедине с собой и своими мыслями, как гнетущее чувство пустоты внутри полностью меня охватило. — мужчина стянул с носа очки, потерев переносицу и что-то пробурчав себе под нос. Хоппер пробежался по лежащей перед ним юной особой задумчивым взглядом. — Пустота… Моральная пустота постепенно уйдет, если сделать паузу. Почему бы не уехать в горы из этого шумного мегаполиса, от этой суеты? На природе ощущается внутренняя гармония, которой не хватало все это время. Внутреннее одиночество часто исцеляет уединение в окружении природы, душевное спокойствие, новая обстановка. Если давно хочется уехать в путешествие — самое время купить билеты и впустить приключения в жизнь. Для начала не помешает хотя бы пойти в кино, попеть в караоке, сделать домашние суши… — психотерапевт замолк на некоторое время, после чего поднялся с кресла и отошел в другую часть кабинета, порывшись немного в верхней полке. Вернулся он уже спустя пару секунд и протягивал девушке какую-то яркую бумажку, небольшого размера. — Что ты скажешь на то, чтобы сходить в парк аттракционов и немного развеяться? Тебе скоро восемнадцать, поскольку дорогих тебе людей и хороших знакомых нет, то ты можешь сходить туда с хранителем. Его никто кроме тебя не увидит, поэтому не думаю, что ему пригодится билет. — Хоппер усмехнулся, наблюдая за реакцией Гвен. За тем, как она переводит взгляд на билет, что он зажал между пальцами, а после уже и поворачивает голову в его сторону, с каким-то странным выражением лица. Легкое смятение в перемешку с задумчивостью. Мимика — это одна из самых интересных вещей в Уолтер. За тем, как менялось ее выражение лица, что происходило довольно редко, было интересно наблюдать. В конце концов Гвендалин протянула руку к заветной вещице и переняла ее из рук мужчины, бросая краткое и тихое «спасибо».

***

Прошло всего пару часов со времени окончания сеанса. Уолтер сидела за рабочим столом в своей тесной комнате. В помещении было ужасно жарко и душно, даже окно, которое та открыла на распашку, не помогало в данной ситуации. От встречи со своим психотерапевтом остался неприятный осадок. Все же в этот раз она посчитала, что совет был для нее «не подходящим». Она ненавидела людные места, да и появления своего хранителя, будь то ангел или же демон, она совершенно не ждала, как и своего восемнадцати-летия. Дрожащая рука медленно перемещалась по странице потрепанного временем дневника, обложка которого была обклеена стикерами с любимой «Hello Kitty». Каллиграфическим почерком она выводила на бумаге букву за буквой, порой внезапно прерываясь на свои мысли или покусывания нижней губы, карандаш с которой уже давно стерся.

Я скучаю по нашим разговорам на бункере с сигаретами в зубах. Вкус и запах капсул арбуза и яблока были приторны, но, наверное, именно поэтому я и вспоминаю эти моменты с тёплой тоской и холодным весельем. Я скучаю по нашим мимолётным объятьям и мелким ссорам, когда ты посылала меня на хуй, но в душе всё равно было чувство, что ты на меня никогда не разозлишься по-настоящему. всегда была надежда, что всё уладится и будет хорошо.

Темноволосая тяжело вздохнула, с грохотом укладывая голову на стол и падая лицом в дневник. Она ощутила острую боль во лбу, после такого удара, но не придала этому значения, лишь слегка поморщившись. Уолтер повернула голову в сторону электронных часов, ярко горящие цифры на которых ослепили ее и осветили лицо девушки, придавая ему алый оттенок. На часах 23:59, она вовремя поймала взглядом эту цифру, ведь осталась всего одна минута до восемнадцати-летия.