Kill Them All

— Я могу вернуть тебя к жизни, — напомнила я. — С этим у меня проблем нет. Именно поэтому я взяла у тебя кровь — чтобы наниты смогли адаптироваться к физиологии йотунов. — Я всё ещё не вижу, зачем я тебе тут понадобился, — сказал Локи. — Если этому врагу почти удалось убить тебя, мои внутренности он тем более перемелет в кашу, а это звучит довольно неприятно. — Да всё будет нормально! — заверила я его. — Теперь я невосприимчива к такому виду урона. [1] — А я нет! — возмутился Локи. — Я едва ли более устойчив к таким атакам, чем обычный человек! Он был чуточку повыносливее, чем люди и вообще-то преувеличивал, но только потому, что не хотел, чтобы люди протыкали ему грудь рукой. Полагаю, что если ты не становишься более устойчив к урону каждый раз, когда на тебя нападают, и не имеешь способности быстрого, почти мгновенного исцеления, нападения на тебя становятся намного менее приятными. — В любом случае, ты идёшь, потому что я не думаю, что Канарейка готова к тому, что у неё появится ребёнок полукровка-йотун. — Разве у смертных нет способов избежать таких последствий? — поинтересовался он. — Учитывая, как… свободно они обычно относятся к этому вопросу, я предполагал, что какие-то средства против неожиданностей у них имеются. — Мне пятнадцать, — напомнила я. — И моя мама давно умерла. Я даже не знаю, требуется ли рецепт для покупки противозачаточных, или их можно просто купить в аптеке или где-то в других местах. — У тебя разве нет всех этих технарских знаний? — спросил он. — Почему бы тебе не приготовить что-нибудь для нас? Я уставилась на него, а потом вздохнула. — Мы можем спросить Бласто, когда закончим со всем этим, — сказала я, и нахмурилась. — А если у него ничего не найдётся, то воспользуешься презервативами. Он нахмурился, но я вскинула руку, не желая слышать возражений. — Ваш мир — варварский, — сказал он. — В Асгарде есть средства и получше. — В Асгарде всё лучше, — закатила я глаза. — Я помню. [2] Я читала его мысли и мысли других членов моего маленького общества, чтобы понять, не причинил ли он кому-нибудь неприятностей. Я удивилась, когда поняла, что он развлекал детей иллюзиями и использовал свою нечеловеческую силу для того, чтобы помогать жителям деревни с задачами, с которыми они сами не справлялись. Он хорошо умел обманывать людей, но ещё лучше — самого себя. В своих мыслях он говорил себе, что это был лучший способ соблазнить Канарейку — получить её одобрение через хорошее отношение местных жителей. Но моя эмпатия подсказала мне кое-что ещё. Дети им восхищались — они и правда с нетерпением ждали его визитов. Он был как весёлый дядюшка, которого у них никогда не было, и который до смешного просто мог их развлечь. Он говорил себе, что это не важно, что они просто глупые, недолговечные смертные. Их одобрение и привязанность ничего не значили, а восхищение в их глазах было просто от их собственной глупости и невежества. И всё же от мыслей о детях ему становилось тепло, и он продолжал развлекать их, даже когда Канарейке понадобилось отойти по делам. Старшие же жители поселения вызывали в нём раздражение. Они не относились к нему с уважением, которого он заслуживал как принц Асгарда. Вместо этого они относились к нему как к другу, как к их товарищу. Он действительно дал им несколько хороших советов, и они уважали его именно за это, а не за его высокое положение. Мысль о том, что все они отвернутся от него, если узнают, кем он был на самом деле, беспокоила его куда больше, чем он был готов признать. — Как там поселение? — поинтересовалась я. — Прекрасно, — ответил он. — Работают над тем, чтобы сделать свои лачуги менее убогими. Хотя даже норвежцы жили в лучших условиях. — Тогда как на счёт поохотиться на каннибалов? — спросила я. — Я решила потратить на это пару часов, пока не пойду дальше. — Звучит неплохо, — кивнул Локи. — Люди, в убийстве которых никто тебя не осудит. — Мы не будем их убивать, — сказала я. — Мы отправим их в Австралию, где они могут охотиться друг на друга сколько угодно… или нет, и скооперируются друг с другом. А если они попытаются вернуться на большой материк, мы всегда можем натравить на них меха-кенгуру. Он странно на меня посмотрел. — У тебя есть меха-кенгуру? [3] — Нет… но, думаю, что в конце концов мы точно на них где-нибудь наткнёмся, верно? А если нет, что ж, тогда я могу построить их сама. — Не будет ли милосерднее просто убить их? — Тогда что я буду делать со своими меха-кенгуру? — возразила я. — Это… убедительная точка зрения, — нахмурившись, сказал он. — Я не вижу в них какого-либо полезного применения, кроме как военных действий. У них нет рук. — Ну, в мирное время я могла бы перепрограммировать их в ездовых меха-кенгурушек. — Значит, вот этим ты будешь заниматься, когда убьёшь Губителей и Зиона, и вернёшь к жизни своего отца? — Я могла бы запрограммировать их для работы по дому, — продолжала я развивать мысль. — Но хвост должен быть съёмным или убирающимся внутрь тела. — Я не думаю, что люди окажутся настолько глупы, чтобы купить себе в дом что-то подобное. Я нахмурилась. Рынок за пределами Австралии может быть небольшим, хотя я могла бы предоставить кенгуру австралийским военным по справедливой цене. — Тогда, может, электрические бабушки? — спросила я. [4] — Что? — Бабушки-роботы, которые никогда не состарятся и не умрут, — пояснила я. — И они смогут делиться с другими электрическими бабушками всем, чему научились, чтобы становиться всё лучше и лучше. — То есть, прямо как Борги, — отметил Локи. — Нет! — возразила я. — Может, они будут загружать свои данные после того, как воспитают одного ребёнка. — Или лучше сосредоточишься на том, чтобы нас не убил тот сумасшедший бегун? — Спидстер, — рассеянно поправила я его, снова проверяя свой телефон. Мы промерцали в шаттл, и быстрая проверка сканерами показала, что на планете осталось всего 9,5 тысяч человек. Каким-то образом с тех пор, как я была здесь в последний раз, погибло ещё пять сотен людей. Они были разбросаны по всем континентам мира небольшими группами. Большие было бы слишком сложно прокормить. Мы начали с ближайшей к поселению группе — это было сделано не из гуманных соображений, моей главной задачей было обезопасить свою деревеньку от нападений. Появившись перед первой группой, мы увидели шестерых человек — большая для этого мира группа, которая, видимо, считала себя успешными каннибалами. По меркам этого мира они выглядели крепкими людьми, хотя в моём им сразу бы без вопросов поставили в диагноз истощение. Они ели то, что выглядело как остатки женской руки. Скосив взгляд на Локи, я начала двигаться. Я целенаправленно ломала руки и ноги, слушая их крики. Я оставила одного из каннибалов для Локи, и увидела, что он жестоко избил оставшегося высокого мужчину. — Не убивай его, — попросила я Локи. Он ухмыльнулся мужчине и пнул его, сломав тому ногу. — Люди слабы и бесполезны, — сказал он. — А звери ещё более ничтожны. Эти существа даже хуже зверей. На женской руке, вплетённое в браслетик, было жёлтое пёрышко — очевидно, сам браслет был чем-то вроде семейной реликвии. Это напомнило ему о Канарейке? Замерцав, я начала перемещать мужчин на океанический пляж, в первую очередь переместив туда Локи. Я частично всех их исцелила, оставив их испытывать боль в качестве напоминания о том, за что они получили побои. Какое-то время им придётся сильно похромать. — Сука! — выплюнул один из них. — Тебя судили, — сказала я. Наклонившись, я коснулась песка и превратила его в заварную лапшу в небольших блоках по одному фунту веса. (1 фунт = 0,45 кг) Я оставила им десять блоков, но не озаботилась о посуде, а все их вещи остались в Америке. — Тут есть вода… где-нибудь есть, — сказала я. — А все люди тут будут такими же, как ты… проклятыми. — Ты не можешь нас судить, ты, сука! — сказал тот же мужчина. — Скольких людей ты съела? — Ни одного, — ответила я. Я показательно подняла в воздух немного песка с помощью телекинеза, а потом трансмутировала его в хорошенько прожаренный бифштекс. — Мне это не нужно. — Это нечестно, — сказал один из людей, с плохими зубами. Все остальные медленно начали подниматься на ноги. Я послала высоко в воздух огненную вспышку. Люди от меня отпрянули. — Что это такое? — спросил другой каннибал. — Приглашение к обеду, — ответила я. — Это место — для таких, как вы, и у других попавших сюда было время обустроиться. А ещё они, в отличие от вас, полностью здоровы, в то время как вы — не очень. Надеюсь, у вас ещё осталась энергия на бег, потому что она вам точно понадобится. С этими словами я с Локи переместилась обратно. — А что насчёт местных? — спросил он, когда мы вернулись в шаттл. — Ну, статистика такова, что на шесть сотен людей выжил только один человек, — сказала я. — В Австралии показатели были получше, но тут всё равно осталось что-то около пятидесяти жителей. Примерно каждый десятый из выживших — это каннибал, которому нравится такой образ жизни, восемь с половиной стали каннибалами из необходимости, и каждый двадцатый никогда не ел человеческого мяса. Во всяком случае, такой была статистика, когда я составляла её в прошлый раз. Видимо, большая часть, начав этим заниматься, не ощущала за собой вины, потому что они либо умерли бы с голоду, либо могли оказаться съеденными сами. — Пойдём отсюда, — сказала я, найдя на карте следующую группу, ближайшую к лагерю Бласто. В их группе было трое людей, и они с явной опаской уставились на меня, когда мы появились перед ними из ниоткуда. Их наряды были все изодраны, а сами они выглядели очень грязными. — Вы ели человеческое мясо? — спросила я. Они и правда это делали, но никогда никого не убивали, чтобы наесться. Они ели только плоть умерших людей, поэтому были в таком болезненном состоянии. Локи и я в их глазах выглядели пугающе. По сравнению с ними мы были упитанными, и нам не хватало анорексичной худобы, которая стала нормой в этом мире. Для них наш вид означал, что мы были очень опасными людьми, успешными каннибалами. — Больше так не делайте, — сказала я им. — Собирайте свои вещи. — Зачем? — спросил мужчина, видимо, отец семьи. — Я перенесу вас в место получше, — сказала я. Когда я увидела, что он готовится мне возразить, я подлетела вверх, и меня окружил ореол из пламени, не повреждая мою одежду. Они рухнули передо мной на колени. Я приземлилась рядом с ними, поочерёдно коснувшись каждого за плечо. Исцелив их ото всех болезней, я сказала: — Станьте лучше. Будьте хорошими людьми, и я не отвернусь от вас. [5] Секунду спустя мы уже переместились в другое место. Я решила, что помещать всех людей, которые ели человеческое мясо, в одно и то же место было бы слишком жестоким наказанием. Те, кто ели только мертвецов или были вынуждены заняться каннибализмом, переехали в район получше, на территории Франции. Тех, кто убивал людей, я перемещала в Южную Африку. Расстояния между группами должны были удержать общины на расстоянии друг от друга, особенно с учётом того, что в пути им не будут встречаться источники пищи. С таким же успехом их можно было бы поселить и на луне. Здесь уже собралась небольшая община. Они строили себе дома из остатков мёртвых деревьев, используя для скрепления тонкие прутья и грязь. Я была впечатлена тому, чего они успели достигнуть. Здесь было не так много детей, как у общины не-каннибалов — обычно их съедали, но не-каннибалы, возможно, воздерживались от такого решения потому, что им везло больше, и они могли найти достаточно еды для своих детей, в то время как этих людей это заботило не настолько сильно. [6] Меня окружили местные. От них исходило почти что благоговение. Возможно, всё из-за моих привычек — я была склонна летать и использовать много огня. Как правило, такие появления позволяли мне сэкономить на одежде, которую не повреждали, поскольку не нападали на меня. Среди австралийского сброда было мало женщин — тех, кого заставляли питаться человеческим мясом, я перемещала в третью общину. Тех немногих, которые заслуживали Австралии, я переместила в Новую Зеландию. Последнее, что я хотела, чтобы эти каннибалы делали детей и съедали их. [6] Этим людям я не давала пиццы. Это было бы несправедливо. Тем не менее, я купила для местных целый паллет, заполненный консервами, которые я приобрела в Броктон-Бее в магазине «всё за доллар». [7] Деревню Бласто я обеспечивала лучшими консервами, просто чтобы у них было разнообразие в пище, и при этом старалась следить, чтобы продукты в их запасах оставались свежими. Я махнула рукой, и перед этими людьми появился этот самый поддон с консервами. Люди радостно закричали, увидев столько продуктов. Люди в третьем поселении получали от меня только трансмутированную сухую пищу. Было легче селить их в одном месте, потому что это здорово облегчало мне доставку продовольствия. — Этих людей судили, — громко сказала я. — И они оказались достойными быть среди вас. С этими словами мы с Локи подлетели вверх. Его я удерживала в воздухе с помощью телекинеза. — Будьте добры друг к другу, и вы будете жить хорошей жизнью. Мы промерцали обратно в шаттл. — Сражаться с ними — ужасная идея, — с отвращением сказал мне Локи. — Это всё равно, что пинать сделанные из бумаги фигурки. — Ну, они тут все почти умирают с голоду, — напомнила я. — Если тебе хочется избить кого-то забавы ради, то давай иногда будем этим заниматься. В любом случае, мне пора кормить Чёрта. Как только я появилась на острове, меня схватили со спины. — Верни меня обратно! — прошипел он мне на ухо. По крайней мере, он прекратил осыпать меня ругательствами. Первые несколько раз, когда я возвращалась к нему, я была и сукой, и шлюхой, и ещё кучей других обзывательств, которые он только мог придумать в попытке задеть мои чувства. — Мы никуда отсюда не уйдём, пока я не перепрограммирую тебя обратно, — спокойно сказала я. — Ты не злодей. — Нет, я именно такой! — крикнул он в ответ. Годы, проведённые под контролем воли Мамы Мазерс, подарили ему сопротивление к моим способностям управления разумом. Я всё ещё могла отдавать ему приказы сделать что-то физически, но изменить его внутренние убеждения оказалось гораздо сложнее. Я приказала ему не сбегать, и он попытался покончить с собой. Я приказала ему, чтобы он не пытался убить себя, и он начал причинять себе боль. Он ненавидел себя, ненавидел то, во что он превратился, и всё ещё не видел никакого выхода. Даже если он каким-то образом снова станет героем, разве ему кто-нибудь поверит? — Знаешь, есть ведь и другие миры, где ты всё ещё можешь быть героем, — сказала я просто. — Те места, в которых ты сможешь начать всё сначала, стать тем, кем ты хотел быть когда-то, и жить так, как тебе захочется. Он замер на месте. Он всё ещё крепко держал меня со спины. Я не могла сдвинуть его руки, обвившие меня, даже если бы попыталась. На самом деле я очень ценила все эти его неожиданные нападения, потому что это позволяло мне опытным путём проверить, насколько мои новые силы делали меня сильнее. — Ты хороший человек, — сказала я. — И ты можешь быть им снова. Каждый раз, когда я приходила, это внушение становилось сильнее, и сам он становился всё ближе к тому, чтобы поверить в эти слова. Я выложила перед ним паллет с консервами. Я также набрала немного его любимой еды, пусть даже она и была куплена в магазине «всё за доллар». И даже купила для него несколько пакетиков картофельных чипсов со странными вкусами для всяких деревенщин, которые так ему нравились, и свиные шкварки. Жизнь с Мазерс навсегда испортила его предпочтения в еде. Сами деревянные поддоны он использовал для того, чтобы начать строить простенькую хижину на пляже. Он был в порядке ещё с прошлого моего появления, и в этот раз даже не пытался причинить мне вреда. Я начала превращать песок подо мной в гамак, а затем сделала плиточный пол под ним. — Ради нового места, — сказала я, трансмутируя окружающую обстановку. — Больше не нужно будет жить в песке. Его лицо ничего не выражало, но я чувствовала, как от него исходят волны благодарности. Он явно страдал от Стокгольмского синдрома с Мамой Мазерс, поэтому и ко мне ему легко было почувствовать нечто подобное. Я промерцала, возвращаясь обратно в шаттл, а затем промерцала вместе с кораблём над Централ-Сити. Быстрое сканирование, и я переместила нас с Локи вниз, в город. Мы оказались рядом со средней школой, и Локи сделал нас обоих невидимыми. Занятия в школе только начались, но сигнал, который я получила после сканирования, находился на заднем школьном дворе. Даже отсюда я могла ощутить гнев и страх. Показав Локи направление, мы зашли с ним за угол. Пухлого мальчика прижала к кирпичной стене окружившая его банда из других мальчиков. — Чак-хряк, — сказал один из парней, и остальные рассмеялись. — Гони сюда деньги на обед. А то тебе не помешало бы сбросить пару тонн. Чтение мыслей показало мне, что Чак обладал сверхсилой. Он случайно убил свою собаку после взрыва ускорителя частиц, и теперь боялся, что может случайно убить кого-нибудь ещё. И всё же, в некоем тёмном уголке сознания он мечтал о том, чтобы наконец-то избить мальчиков, которые мучили его ещё с начальной школы. Он даже мог себе представить, как проламывает им черепа, и точно знал, как это будет выглядеть, благодаря погибшей собаке. Я перевела взгляд на Локи. Я выудила из сознания мальчиков образ их классной руководительницы, и мысленно передала его Локи. Здесь было слишком много людей, чтобы мои собственные иллюзии на всех сработали. — Оставьте его в покое, — приказала я главному задире, использовав постоянное внушение. Это означало, что они никогда не станут друзьями, никогда не помирятся. Хулиганы будут игнорировать его до конца своих жизней. Я не могла защищать его всю оставшуюся жизнь, следуя за ним повсюду и избавляя его от общества хулиганов, но я могла сделать его жизнь немного лучше. Я схватила за руки главных в их банде, и сказала: — Если вы не хотите, чтобы вас отстранили от занятий, я бы посоветовала вам оставить его в покое. Надеюсь, я не доставлю учительнице своими действиями неприятностей. Мальчики неохотно разошлись. Я подождала, пока все не уйдут, после чего попросила Локи снять с себя иллюзию. — Я Тейлор Эберт, — представилась я. — И я такая же, как и ты. Он уставился на меня. — Я могу копировать силы, — сказала я. — и если ты позволишь мне скопировать свои, то я сделаю всё, чтобы помочь тебе с проблемой издевательств. Он смерил меня молчаливым взглядом, после чего медленно кивнул. На всё про всё у меня ушли какие-то секунды. +5 очков силы! Теперь ваша базовая сила равняется 88 единицам! Я исцелила его, и он даже не понял, что только что произошло. Я могла бы помочь ему даже если бы у него не было сил, но мне нужно было копить силы для сражения против Губителей, и я не могла позволить себе испытывать угрызения совести из-за избиения 13-летнего мальчика. Кроме того, он был всего-то на два года младше меня. — Мы поговорим с твоим директором и учителями, — сказала я ему, но от моих слов он только запаниковал. — У меня есть способности контролировать чужие разумы, — улыбнувшись, сказала я. — Знаешь, сколько неприятностей я могла бы избежать в школе, если бы могла сделать то, что собираюсь сделать сейчас? Он нахмурился. — Затем мы поговорим с твоими родителями, — сказала я. — иметь такие силы, как у тебя, это нелегко. Я подумываю над тем, чтобы создать группу поддержки для таких людей, как ты… Там, скорее всего, будет много взрослых, но я сначала прочитаю их мысли и прослежу за тем, чтобы на собрания не попадали плохие люди. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок. — Хей, некоторые из них могут обладать такими же силами, как у тебя. Я даже знаю одного парня, который, возможно, захочет тебе с этим помочь, — сказала я, хотя на самом деле понятия не имела, захочет он или нет. — И если я найду психолога среди таких, как мы, то, возможно, он захочет нам помочь, — добавила я. — Но это вопрос удачи. Положив руку ему на плечо, я сменила наряд на костюм от Армани. — А теперь давай-ка поболтаем с несколькими авторитетными фигурами, — сказала я.