Kill Them All

Мы переместились в космос над миром каннибалов, очутившись в том же месте, где ранее были над Землёй Лиги Справедливости. Контраст был ужасающим — мир превратился из прекрасного и голубого в безжизненный коричневый шар. Даже отсюда был виден разительный контраст с предыдущей планетой. — Что здесь произошло? — спросила Кэрол. Она казалась потрясённой, что меня несколько удивило. Я и не думала, что она сможет настолько кому-то сочувствовать, хотя моя телепатия помогла понять, что большая часть её враждебности ко мне стала результатом моих выходок, которые провоцировали её на агрессию. В конце концов, тот же Маркиз был злодеем с относительно хорошей репутацией. Некоторые люди даже видели в нём того, кто стабилизировал ситуацию в Броктоне. Когда-то Кэрол похитили и у неё развился стокгольмский синдром к своему похитителю. И она доверяла ему до тех пор, пока тот не попытался убить её и её сестру. Из-за этого всё её представление о злодеях стало каким-то чёрно-белым, и злодеев она воспринимала только как людей, которым ни в коем случае нельзя было доверять. Это повлияло на её отношение к Эми, не только потому, что она была дочерью своего отца, но также из-за того, что её силы пугали Кэрол, она боялась и за остальной мир, и того, что Эми может быть убита. Также Кэрол была склонна к контролю ситуации вокруг себя, поэтому она так ненавидела внезапную напористость своего мужа. Она винила меня в том, во что превратился её брак. Но всё это не означало, что она не могла сочувствовать невинным людям. — Столкновение с астероидом, — ответила Мисси вместо меня. — Вы можете видеть, что он уничтожил большой кусок Франции, и в воздухе ещё осталось много пыли… это случилось 15-20 лет назад? — Десять — поправила я её. — Я использовала свои силы контроля над водой, чтобы удалить пыль из атмосферы. Она кивнула. — Удивительно, что кто-то вообще выжил. Люди — невероятно живучий вид. — Большинство из них выжило благодаря каннибализму, — сказала я. — Я собрала тех, кто этим не занимался, невинных людей, и сплотила их в одну общину. Я предоставила им лучшие условия для жизни, какие только могла, по крайней мере, без отрыва от моей основной цели — спасти всех. Памела с ужасом рассматривала Землю. — Здесь всё намного хуже, чем ты описывала, — тихо сказала она. — Я же говорила, — сказала я. — Эти люди нуждаются в твоей помощи. — Ты убила каннибалов? — спросила Вики. Я только отрицательно помотала головой. — Я разделила их на другие два сообщества. Люди, которые на самом деле не хотели этим заниматься, но ели человечину для того, чтобы выжить, составили вторую общину, которая получает немного меньше поставок, чем моё первое поселение. Боюсь, что таких оказалось больше, чем тех, кто не занимался каннибализмом. А людей, которым это нравилось, я оставила в Австралии. — Я думала, ты убила их всех, — сказала Кэрол. — Зачем тебе щадить каннибалов? Я пожала плечами. — Убить их было недостаточно. Теперь им приходится жить вместе с другими хищниками, отделёнными от остального мира и причинять боль только друг другу. Они должны спать в полглаза, чтобы быть уверенными в том, что другие не убьют и не замучают их. А ещё я даю им самую дерьмовую еду, какую смогла придумать. Я даже подумывала о том, чтобы выдавать им в качестве пайка тюремный хлеб, но я понятия не имею, как его сделать. — Что за тюремный хлеб? — Мера наказания. Вместо нормальной еды отдаёшь людям что-то наподобие ужасного мясного рулета. Тюрьмы взбунтовались лишь из-за того, что хотели есть лучшую еду. Вместо этого тюремного пайка я заставляю каннибалов питаться сухой раменной лапшой и худшей едой, которая всё равно может удовлетворить их минимальные потребности. — Они всё ещё едят друг друга? — спросила Вики. Я потратила секунду на то, чтобы проверить. — И с большим энтузиазмом, — кивнула я через мгновение. — Хотя у них, скорее, проблемы с психикой. В любом случае, я бы предпочла, чтобы их континент стал последней частью мира, которая подвергнется терраформированию. — Это займёт годы, — сказала Пэм, покачав головой. — И это будет трудно сделать, пока в воздухе висит столько пыли. — Я стала сильнее, чем когда была здесь в прошлый раз, — подбодрила я Айсли. — Поглядим, что я могу с этим сделать. — Как? — хмуро потребовала ответа Кэрол. — Я получила силу Левиафана, когда убила его, — любезно пояснила я. — А затем усилила её, когда получила некоторые другие способности, связанные с водой. Её лицо побледнело. — Что? — Ага, — подтвердила я. — Я убила Левиафана. Вы знали, что за его убийство даже не назначена награда? Наверное, потому что никто никогда не думал, что его можно убить. — Этого не может быть, — неверяще пробормотала Кэрол. Я молча ткнула пальцем по направлению планеты, и спустя секунду воды Атлантического океана начали заметно смещаться и изменяться. Я начала поднимать воду наверх, формируя облака, и придала этим облакам форму букв, делая эти самые облака размерами в сотни миль. — Мир Жатвы? — прочитала Памела. — Ну, называть этот мир миром каннибалов, вероятно, будет очень предвзято по отношению к людям, которые ими не являются, а если всё получится, то это будет мир, в котором долгие годы любая растительная жизнь будет превышать численность людей. Я открыта для предложений. Может быть, назовём мир Землёй Эдем? — Похоже, людям нравится давать названия своим собственным мирам, — заметил Доктор. — В основном, этим любят заниматься низшие виды, и часто они называют свои миры какой-нибудь формой от слова грязь, по крайней мере, до тех пор, пока не достигнут той стадии развития, когда у них появится больше одного мира. Я даже видела миры, где местные жители назвали свою вторую планету Грязь-2, — сказала Мисси. — Наш вид назвал свою планету «Те, кто ходит меж теней» в честь нашей расы. — Наш вид сплошь состоял из высокомерных придурков, — пробурчал Доктор. — В любом случае, люди, с которыми вы сейчас встретитесь, никогда не ели человеческого мяса, даже после десяти лет борьбы с голодом. Так что они должны соответствовать даже твоим стандартам хороших людей, Кэрол, и я бы предпочла, чтобы никто здесь не доставлял им хлопот. Говоря это, я выразительно поглядела на Кэрол и Мисси. — Хорошие люди — скучны, моя дорогая, — фыркнула Мисси. — Ну, у меня тут ещё есть Бог Обмана из скандинавской мифологии, Локи, — сказала я. — Уверена, что вы найдёте его интересным собеседником. — Мифологический бог? — переспросил Доктор. — Его народ был инопланетянами, которым поклонялись норвежцы, — пояснила я. — Правда, я не уверена, почему их легенды совпадают со всеми легендами в других вселенных. Боги в мире Лиги Справедливости казались гораздо могущественнее, чем боги в мире Локи. — Может, какой-нибудь поток психической энергии? — задумчиво нахмурился Доктор. — Такой, который растекается в разные стороны. В Академии на этот счёт существовало несколько теорий… — Эти теории были дискредитированы Советом, — хмыкнула Мисси. — Хотя я подозреваю, что это было сделано больше по политическим мотивам, нежели на научных основаниях. Можно решить, что такой продвинутый вид, как наш, будет больше следовать науке, а не оставаться ортодоксами, но политика, похоже, стоит над здравым смыслом у всех разумных видов. Кажется, с этим заявлением никто не хотел соглашаться, поэтому я просто махнула рукой. — Пойдёмте уже. Я открыла портал в центр города и шагнула внутрь. Остальные последовали за мной. Одна из женщин, которая ухаживала за зелёной гидропонной башней в центре города, подняла голову и повернулась в нашу сторону. Увидев меня, она улыбнулась. — Тейлор! — радостно поприветствовала она меня, а потом увидела людей за моей спиной. — Ты привела друзей! — Джоанна, — улыбнулась я в ответ. — Как твои дети? — У них всё отлично! — сказала она. — С тех пор, как ты вылечила Кайла, у него больше нет проблем со здоровьем, кроме расцарапанных коленок. Вокруг уже собирались люди. Я могла представить, какими их видели те, кто стоял позади меня. Все местные были болезненно худыми, даже сейчас, после нескольких месяцев нормального питания. Мои компаньоны не могли знать, что раньше эти люди были истощены до такой степени, что выглядели будто жертвы холокоста. Их нынешнее состояние было невероятным улучшением по сравнению с тем, что было раньше. Поселение, в центре которого мы оказались, состояло из грузовых контейнеров и металлолома, и, должно быть, со стороны эти люди смотрелись отчаянно бедными по сравнению с тем, что все видели раньше. Уильям вышел вперёд. — Есть какие-нибудь важные новости, которые я должна знать? Какие-нибудь каннибалы, которых я пропустила? Теперь моя телепатия действовала в радиусе миллиона миль во всех направлениях, и я могла точно сказать, где находятся все люди. Было несколько сотен человек, которых я пропустила, но ближайший был в более чем пятиста милях отсюда. Я позабочусь об оставшихся, когда найду на это время. — Нет, — ответил он. — Прошла всего пара дней с тех пор, как ты была тут в последний раз. Нам следует ожидать, что что-то может пойти не так? Я чувствовала беспокойство местных людей. Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз переживали нападения, и они, наконец, начали расслабляться и наслаждаться ощущением покоя, которое приходит вместе с людьми, о которых вам не нужно было беспокоиться о том, что они вас убьют и съедят. Однако всё равно у всех здесь присутствующих были синдромы посттравматического расстройства, над устранением которого работала Канарейка. Поэтому ощущение, что плохие времена могут вернуться, заставляло их нервничать всё сильнее и сильнее. — Я путешествовала во времени, — только и сказала я. Увидев взгляд Уильяма, я только беспомощно покачала головой. — Это просто моя новая способность… силы вообще странные. В любом случае, сейчас я стала намного сильнее, поэтому мне интересно, как вы, народ, отнесётесь к тому, что я сделаю озеро рядом с поселением. — Я должен устроить голосование, чтобы знать точно, но почти уверен, что все будут в восторге. Я уже использовала воду из подземных источников, чтобы пробить подходящее углубление в нижележащих породах. Надо будет также создать источник пресной воды, чтобы питать озеро. Я выбрала место на юге, поскольку там был пологий склон, и последнее, что мне было нужно, это создавать в поселении проблемы с наводнениями, если во время моего отсутствия зарядит сильный дождь. Уменьшение количества пыли увеличит количество солнечного света, падающего на поверхность планеты и океанов. Сама по себе запылённость ухудшала круговорот воды, однако по мере того, как я удаляла пыль из воздуха, ситуация выправлялась. Возможно, дело с озером продвигалось бы быстрее, используй я телекинез для того, чтобы создать холм на берегу озера со стороны поселения — это обеспечило бы людям дополнительную защиту. — Вы должны быть осторожны и не бросать там мусор, — сказала я. — Загрязнение — это не повод для смеха. — У нас и так почти нет мусора, — сказал Уильям. — Бласто использует наши сточные воды в качестве удобрения, и то же самое касается того небольшого количества пищевых отходов, которые после нас остаются. — Бласто? — переспросила Пэм, делая шаг вперёд. — Он наш местный генный инженер, — пояснила я. — Работает с растениями, пытаясь вывести такие, которые будут лучше расти в местных условиях. Это будет проблемой? — До тех пор, пока он помогает растениям, а не просто делает их более удобными для людей, нет, — ответила Памела. На секунду она замолчала. — Я тоже смогу использовать озеро, чтобы поить деревья. — У тебя красивая кожа, — сказала шестилетняя Мейв. Я нашла её семью в Шотландии. —Что такое деревья? Памела посмотрела на девочку сверху вниз. — Деревья это большие растения, — сказала Пэм. — О, как башня? — спросила она, показывая пальцем на гидропонные установки. — Извините, — сказал Уильям, делая шаг вперёд. — Башня — единственная вещь зелёного цвета, которую большая часть детей видела в жизни. Мой сын даже не знал, как называется этот цвет, пока не увидел его здесь. Я задавалась вопросом о том, что неужели они никогда не видели другие цвета в журналах, или стёкла зелёных бутылок? Видимо, Уильям был не из тех родителей, которые позволяли сыновьям листать журналы, когда они должны были искать еду, избегая при этом каннибалов. Кроме того, пепел и пыль покрывали всё, и раньше освещение было ещё хуже, особенно внутри редких уцелевших зданий. Я почувствовала какой-то импульс эмоций от Памелы Айсли… импульс чего-то, что она сама не осознавала какие-то секунды. В течение долгого времени она испытывала к людям огромное презрение и предпочитала избегать их общества. Но мысль о том, что ребёнок даже не понимает, что такое зелёный цвет… это казалось ей глубоко неправильным. Это беспокоило её на каком-то глубинном уровне. — Ты можешь убедиться, что тут будет достаточно воды? — обратилась ко мне Памела. Я перенаправила часть воды из подземного источника сюда поближе и кивнула. Памела уронила на землю семечко и использовала на нём свою силу. Мгновение спустя из него проклюнулись корни. Деревце росло с невероятной скоростью, вырастая на фут каждые десять секунд. Айсли позволила ему расти меньше двух минут, и деревце расцвело, тут же выплюнув свежие карликовые груши. — Это и есть дерево, — сказала Пэм девочке. Она опустилась перед ней на колени и продолжила говорить. — Большинство из них вырастают намного выше, но это плодоносит, и я подумала, что тебе может понравиться то, что людям не приходится на него взбираться. Оно может расти и под слабым солнцем, и не повредится, когда солнца станет больше. Если вы будете хорошо относиться к этому дереву, оно будет приносить для вас плоды в течение многих лет. Ты даже сможешь дать плодов дерева собственной дочери, когда она будет твоего возраста. Пэм скосила взгляд на мать Мейв, которая кивнула в ответ. — Не хочешь первой сорвать с него фрукт? Маленькая девочка кивнула. Пэм подняла её на руки — дерево было всего 10 футов в высоту, и поэтому любой член общины, кто не был возраста ребёнка, мог легко дотянуться до плодов. Мейв была единственным ребёнком в общине её возраста — большинству остальных детей было десять или больше, просто потому, что у людей не хватало пищи для поддержания уровня жировых запасов в организме, и не было менструаций, поскольку природа не будет добавлять лишних ртов, чтобы носитель мог прокормиться сам во время голодных времён. Она и её семья были новыми членами общины. Мейв сорвала фрукт, но ей пришлось показать, что делать дальше, и только после этого девочка нерешительно откусила кусочек. Её лицо просияло, как и у большинства детей, когда они впервые ели пиццу. Мейв обняла Памелу, которая замерла на месте, и на её лице читалась явная паника. Айсли немного поколебалась, и затем позволила девочке обнимать себя, даже несмотря на то, что Мейв была заляпана сладким грушевым соком. Она неловко похлопала девочку по спине. Несмотря на то, что Мейв откусила всего один кусочек и выглядела так, будто хотела большего, в тот момент, когда Памела опустила её на землю, она развернулась к остальным поселенцам и протянула им грушу. — Они все такие, — пробормотала я для Кэрол, и, пожалуй, для Пэм. Мои девочки выглядели немного заплаканными, за исключением Фриды, которая выглядела очень серьёзной. — А растению не будет больно, если мы будем брать у него плоды? — спросил один из мальчиков общины. Он выглядел очень обеспокоенным этим вопросом. Памела посмотрела на него в молчании, а затем широко улыбнулась. — Дерево хочет, чтобы вы взяли семена из его плодов и посадили где-нибудь в другом месте, — сказала она. — Я научу вас всему, что вам нужно знать о том, как помочь растению остаться здоровым. Сохраняйте растения здоровыми, и они сделают вашу жизнь намного лучше. Все собрались вокруг Памелы Айсли. Она быстро сообщила всем об ограничениях своего личного пространства, но в этот раз она, казалось, была счастлива говорить с реальными людьми, а не просто с растениями. Помог и тот факт, что все были вне себя от радости, когда увидели, что она могла делать. — А где Локи? — спросила Клэр. — Я давно хотела с ним познакомиться! — Клэр, — одёрнула сестру Тамсин. — Он выйдет к нам через минуту, — сказала я. — Он сейчас немного занят, — пробормотала я, слегка покраснев. — Что это за место? — спросила Кэрол. — У них же ничего нет, — добавила Вики. — Почему они все так счастливы? Учитывая, что Вики провела несколько недель среди бедняков, я могла только догадываться, что приведи я её сюда раньше, и всё это ужаснуло бы её куда больше. Её семья принадлежала как минимум к высокому среднему классу, и она всегда была одним из привилегированных детей. Но, несмотря на это, она не была такой уж легкомысленной, какой могла показаться, и во время жизни на другой Земле она искренне беспокоилась о бедных людях по соседству, а теперь, видя всё это, она казалась ещё более расстроенной. В прошлом она бы даже не увидела в них людей. Было легко не обращать внимания на всякие мелочи, когда вы стояли над всем этим, и когда единственное общение с бедняками состояло в том, чтобы вернуть им их украденные кошельки или избить их за преступления. Когда ты знал их имена, было сложнее относиться к ним как к обезличенной массе. — Скорее всего, это потому, что раньше у них было ещё меньше, — сказала Мисси. — Это замечательный способ научить человека ценить мелочи. Уильям подошёл ближе. — Мы всегда жили в бегах, мой сын и я, — сказал он. — Каждый день мы надеялись найти немного еды, и большую часть дней даже находили её. Каждый раз, когда мы встречались с другими людьми, мы убегали. Мы никому не могли доверять. Когда я встретил Тейлор с её идеей создать целое сообщество, я думал, что это невозможно сделать. Но она дала нам всем надежду. Раньше у нас ничего не было… по сравнению с тем, как мы жили тогда, сейчас мы словно попали в рай. Иногда я в панике просыпаюсь, думая, что всё это сон, и сейчас я снова проснусь там, в своей прошлой жизни. — Поговори об этом с Канарейкой, — предложила я. — Она могла бы помочь. — Канарейка?! — чуть не взвизгнула Кэрол. — Вы позволяете ей управлять собой?! — Она помогает нам, — ответил Уильям. — Она была для нас защитником и другом. И она рассказала о том, что произошло с ней… почему её судили. Мы верим, что она усвоила этот урок, и в действительности только Локи должен беспокоиться о том, что она может им управлять. — Они так часто ссорятся? Уильям покачал головой. — Они хорошо друг к другу относятся, — сказал он. Я согласно кивнула. — Девочки, — сказала я, поворачиваясь к дочерям. — Я бы хотела оставить здесь парочку из вас, чтобы помочь Памеле. Я заберу Локи, а Канарейка, несмотря на своё имя, не может летать. Я могла бы сделать для вас какой-нибудь кораблик на воздушной подушке или купить такой у ференгов попозже, но Пэм понадобится ваша помощь для изменения ландшафта. — Мы надеялись увидеть твой родной город, — сказала Клэр. — Это не навсегда, — постаралась я ободрить их. — Я могу менять вас раз в парочку недель, если захотите. Просто у этих людей действительно ничего нет, а вы могли бы им помочь это изменить. — Я останусь, — вызвалась Стелла. — Я тоже помогу, — кивнула Тамсин. Локи и Канарейка вышли из одного из зданий поселения. Парочка выглядела растрёпанно и от них исходил характерный запах. Иногда я жалела о том, что у меня в навыках было усиленное обоняние. Локи перестал разглядывать толпу, которую я привела с собой. — Кто все эти люди? — поинтересовался он, поправляя верхние одежды. — Ну, это Мисси и Доктор, они повелители времени из другой вселенной. Я какое-то время потратила на путешествия во времени. Это Даллоны, те, кого убила Бойня. Это мой сюрприз для Эми. Вот там Памела Айсли — кейп из параллельной вселенной с силами контроля растений, и, наконец, последние в очереди, но не по значимости, те одинаковые девушки. Это мои дочери — Тамсин, Клэр, Фрида и Стелла. Они все одинаково ухмыльнулись ему, и Локи перевёл взгляд на меня. — Как долго тебя не было? — спросил он. — И почему они носят плащи? — Ты тоже носил плащ, — сказала я, защищаясь. — Ты высмеивала меня за то, что я его носил, — напомнил Локи. — Сказала, что носить плащи — это глупо. Рассказывала мне какую-то чушь про то, что меня может засосать в двигатель самолёта, когда я даже рядом с ними не летал. — Ну, у них плащи являются символом, — сказала я. — Плюс это части их тела, который они могут использовать, чтобы душить людей, заставая их врасплох. — Они действительно твои дочери! — улыбнулся Локи, и шутливо поклонился. — Добро пожаловать в этот простой мир. Я ваш дядюшка Локи, а эта несравненная дама — Канарейка. Превосходная певица, похитительница сердец и повелительница музыки. Я изо всех сил удерживала себя от того, чтобы некультурно распахнуть рот. Он что, только что воспел столько дифирамбов не себе, а Канарейке?