У Богов свои планы

Казалось бы, после Хэллоуина дружба Лайта и Эл должна была стать крепче, но на деле же всё обстояло ровно наоборот. По непонятной для Лайта причине Эл начал его избегать. Под разными предлогами отказывался от тенниса и совместного обучения в библиотеке, есть в Большой зал или вообще не приходил, или только тогда, когда Лайт уже уходил, покончив с обедом. Только на общих занятиях они по-прежнему сидели вместе, но Эл практически не разговаривал с ним и даже не смотрел в сторону Лайта, отделываясь односложными репликами по теме урока. Ягами совершенно не понимал такую резкую перемену в поведении Эл, ведь, казалось бы, всё только наладилось. На все расспросы Лоулайт отвечал что-то вроде «Тебе кажется, я просто занят» и тут же убегал в неизвестном направлении. Кроме того, Лайта беспокоило, что Эл выглядел каким-то бледным, уставшим и измученным. Под глазами залегли подзабытые уже тени, и в целом Лоулайт стал напоминать самого себя образца прошлой жизни. Может, он всё-таки всё вспомнил и теперь не хочет со мной общаться? Тогда почему прямо не скажет? В какую игру он играет? Лайт расспрашивал Бога Смерти о странном поведении Лоулайта, но тот утверждал, что память к Эл не возвращалась. — Тогда что с ним? — Не знаю. Видимо, причина в чём-то другом, — ухмыльнулся Рюук. Бог смерти, конечно, мог и лукавить, но причина и правда была в другом. Лайт и понятия не имел, как тяжело приходилось Эл. Заполучив первого и единственного друга, он не мог позволить себе потерять его. Поэтому он изо всех сил делал вид, что всё в порядке. Что он не влюблён в Лайта. Что не мечтает о нём вместо того, чтобы делать домашнюю работу. Что не просыпается каждое утро после восхитительных снов с его участием. Что ему не приходится справляться с последствиями этих снов, шепча имя Лайта в очередном оргазме. И что ему ничего не стоит сразу после этого идти на совместные занятия со слизеринцами, где он неизменно сидит с Лайтом за одной партой и делает вид, что его чертовски интересуют уроки, а вовсе не сосед с каштановыми волосами, к которым так и хочется прикоснуться. После проведённого вместе вечера в гостиной Когтеврана Эл физически не мог находиться рядом с Лайтом, так сильно его тянуло к Ягами. Он перестал ложиться спать, чтобы не видеть снов, пил кофе на ночь, всё время читал и тренировал заклинания — всё, что угодно, лишь бы не думать о Лайте. Работало это плохо. Даже если Ягами был далеко, Лоулайту мерещился аромат его волос. Он мысленно благодарил Распределяющую шляпу за то, что она определила умного Лайта не на его факультет. Если бы они ещё и спали в одной спальне, Эл бы точно сошёл с ума. Раз или два Лоулайт даже думал о зелье Сна без сновидений, но ингредиентов у него не хватало, а сходить к мадам Помфри не позволяла гордость. Популярность Лайта в Хогвартсе только подливала масла в огонь. Эл ревниво наблюдал, как с красивым японцем флиртуют девушки с трёх факультетов (слизеринки были вынуждены участвовать в бойкоте). После того, как Слизерин объявил Ягами холодную войну, Лайт постоянно находился в центре внимания, никому, впрочем, не отвечая взаимностью. Последней каплей в чаше терпения Эл стала, как ни странно, староста Когтеврана Оливия Грасс. В один из вечеров, когда Эл, доведённый до точки кипения и потому раздражённый сверх меры, пытался читать учебник по Нумерологии, Оливия подошла к нему и села в кресло напротив. На вид Грасс была, что называется, типичной старостой. Вытянутое строгое лицо с поджатыми, как у профессора Макгонагалл, губами, небольшие серые глаза за толстыми стёклами очков и густые каштановые волосы, заплетённые в косу. Училась Оливия хорошо, но не блистала ни в чём, кроме безукоризненного поведения. — Эл, — позвала она однокурсника. — Мы можем поговорить? Лоулайт оторвался от Нумерологии и недовольно спросил: — О чём? Я вообще-то занят! — Я совсем ненадолго. Это по поводу Лайта Ягами. Мысли Эл заметались испуганными сусликами: Она знает? Как она узнала? Грасс, неправильно расценив его молчание, торопливо продолжила: — Он же твой друг, ты хорошо его знаешь. Ты случайно не в курсе, он с кем-нибудь встречается? Нет. К сожалению. Эл выдохнул, осознав, что Грасс вообще нет дела до его чувств, и ответил: — Не знаю. Вроде нет. А что? Девушка накрутила на палец выбившийся из косы локон и смущённо произнесла: — Видишь ли, я… Ну, словом, он мне нравится, и я хотела бы пригласить его на свидание, но стесняюсь к нему подойти. Эл посмотрел на неё таким волком, что девушка испуганно вскочила с кресла и сунула ему небольшой конверт, пролепетав: — Передай ему, пожалуйста. Оливия убежала в сторону спальни девушек, а Эл посмотрел на конверт с таким выражением, как будто это он был виноват во всех его бедах. Может, сразу в камин бросить? В конце концов Эл рассудил, что, вручив Лайту письмо Оливии, он по крайней мере увидит реакцию Ягами и заодно точно выяснит, свободен ли тот. Лоулайт положил злополучный конверт в карман и попытался вернуться к Нумерологии. Поняв, что читает одну и ту же строчку в десятый раз подряд, он захлопнул книгу и принялся за то, что успокаивало его лучше всего — тренировку заклинаний. С самого утра всё шло вон из рук плохо. Эл снова не спал, вымотав себя до предела возможностей. Он вытащил плитку шоколада из подарочной корзины, и на глаза ему попалась открытка от Лайта, начинавшаяся словами «Дорогой Эл». Дорогой. Всего лишь стандартное обращение или?.. Чувствует ли он то же, что и я? Нет, конечно, нет. Даже у Грасс шансов больше. В довершение всего сегодня по расписанию у них было Зельеварение. Эл пришёл в класс раньше всех, так и не решившись зайти в Большой зал на завтрак, и уселся за парту в угрюмом ожидании неизбежного зла. — Привет! — поздоровалось зло и село рядом. Эл кивнул, не глядя на Лайта. — Ты выглядишь уставшим, — заметил Ягами. — Просто не выспался, — буркнул Лоулайт. — Может, в шахматы сыграем после обеда? — без особой надежды спросил Лайт. — Ладно. Вот и отдам ему этот чёртов конверт. Лайт посмотрел долгим взглядом на нахохлившегося, словно воробей, друга и вздохнул, по-прежнему не понимая, что происходит. — Зелье, Осветляющее разум, страница 44. Приступайте, — распорядился профессор Снейп. Мне бы не помешало осветлить разум. Или Обливиэйт на себя наложить, чтобы уж наверняка. Ещё, говорят, Империус мозги прочищает. Раз — и никакого Лайта в голове. Блаженная пустота… Размышляя таким образом, Эл приступил к приготовлению зелья, как обычно не сверяясь с учебником. Однако в этот раз эта привычка его подвела. Недосып и постоянный стресс снизили концентрацию Эл, и он впервые в жизни ошибся в приготовлении зелья. Он допустил глупейшую ошибку, добавив желчь змеи до основных ингредиентов — листа мандрагоры и цветка примулы. В результате зелье свернулось в малоприятного вида зелёную жижу и уныло забулькало на дне котла. — Что с вами, Лоулайт? — спросил у него Снейп. — Оценку я ставить не буду. Идите проспитесь, на следующее занятие принесите правильно сваренное зелье. И напишите эссе, в котором вы объясните, в чём сегодня ошиблись, и какие у этого могут быть последствия. — Спасибо, профессор, — пробормотал потрясённый собственной неудачей Эл. Еле высидев урок Защиты от Тёмных Искусств (в этот раз все попытки Лайта сотворить Патронуса оказались бесплодными, он только и мог думать о том, что случилось с Эл), Ягами пришёл на обед в Большой зал. Эл был там, всё такой же измученный и угрюмый. Лайт сел рядом и спросил: — Так что, сыграем? Эл кивнул, и Ягами вытащил шахматы. Пока он расставлял фигуры на доске, Лоулайт как можно безразличнее спросил: — Помнишь Оливию Грасс с моего факультета? — Конечно. — Она передала тебе это, — Эл кинул в Ягами конвертом. Тот удивлённо посмотрел на него, потом на конверт и распечатал. На листе пергамента было короткое приглашение на свидание в следующие выходные в Хогсмид. Оливия предлагала сходить в кафе мадам Паддифут для влюблённых парочек. Эл, внимательно наблюдавший за реакцией Лайта, добавил: — Она спрашивала, встречаешься ли ты с кем-то. У тебя напрямую спросить стесняется. Лайт удивлённо уставился на него: — А ты что, взялся налаживать мою личную жизнь? — Просто передал её слова. Она довольно умная. Тебе, наверное, было бы с ней интересно, — когтевранец произносил слова с явным усилием, и Лайт не понимал, в чём дело. Если бы Эл всё-таки вспомнил прошлую жизнь, то последнее, о чём бы стал говорить — это свидания с однокурсницами. — Ну тогда передай, что мне это неинтересно, — ответил Лайт. — Она не в моём вкусе, хотя это звучит грубо. Можешь просто передать, что я не могу. Эл поднял голову и впервые за последнее время посмотрел Лайту прямо в глаза: — А кто в твоём вкусе? Чтобы мне знать, от кого передавать приглашения на свидания, — в его голосе слышался сарказм и что-то ещё, чего Лайт понять не мог. Что-то очень похожее на отчаяние. — Эл, я не понимаю, к чему этот разговор. Не надо ни с кем меня сводить. — Ну, ты уже здесь довольно давно, а ни с кем не встречаешься. — Ты тоже. Эл фыркнул: — Не сравнивай. В тебя влюблена половина Хогвартса. Лайт пожал плечами: — Мне-то что? Это не значит, что я должен ходить на свидания со всеми, кому я нравлюсь. Давай уже закончим этот разговор и сосредоточимся на игре. Эл поднялся и отрывисто произнёс: — Прости, сегодня нет настроения. В другой раз, — он попытался уйти, но Лайт схватил его за руку и остановил. Реакция на это простое действие поразила Ягами. Лоулайт покраснел, вырвал руку и быстро зашагал прочь в сторону башни Когтеврана. Лайт остался сидеть с открытым ртом и дурацким письмом в руке. Что это было, чёрт возьми?! Лайт механически смял письмо Оливии в руках, размышляя о мотивах Эл. Так ничего и не поняв, он решил подняться в библиотеку, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. Открыв книгу по Трансфигурации, он только углубился в чтение, как вдруг услышал тихий шёпот справа от себя: — Лайт! Ягами огляделся, но никого не увидел. — Это Лаура, я под Дезиллюминационным заклинанием. Просто не смотри в мою сторону. Лайт хмыкнул: — Почему вдруг ты решила заговорить со мной? — Потому что что-то случилось, и я хочу знать, что. Я волнуюсь за тебя. — Именно сейчас начала волноваться, да? — Лайт, не надо, прошу тебя. Наши семьи все связаны между собой, я не могу пойти против Коула, хоть и хотела бы поддержать тебя. Ягами ничего не ответил. — Вы поссорились с твоим парнем? — тихо спросила девушка. Лайт поднял голову и ошарашенно посмотрел на то место, где предположительно должно было находится лицо Лауры. — Что за бред? — спросил наконец он. — Каким ещё парнем? — Не притворяйся, я знаю, что вы с Лоулайтом… Эл встречаетесь. — Это неправда. Мы просто друзья. Она недоверчиво хмыкнула: — Можешь считать меня полной дурой, но я ведь вижу, как он на тебя смотрит. И ты на него. Ты рассорился с целым факультетом ради него, такого ради друзей не делают. Я знаю его уже семь лет, Лайт. Он всю жизнь ходил хмурым и говорил людям исключительно гадости, прямо как джарви. Но теперь… теперь я не узнаю его. Он весь светится, когда ты с ним. И если ты правда думаешь, что вы друзья, то ты полный идиот. Он же влюблён в тебя! Лайт смотрел прямо перед собой, анализируя факты. Ну да, они обнимались, держались за руки, Эл гладил Лайта по голове после истории с боггартом. Ягами дарил Лоулайту сладости, они вместе ходили в Хогсмид, учились, играли в теннис, обедали. Но разве всего этого не делают друзья? Оказалось, что проблемы у Лайта были не только со счастьем, но и с дружбой. В прошлой жизни он общался с людьми либо со скуки, либо ради выгоды. Только Эл стал исключением, как и во всём остальном. Лайт растерянно посмотрел на невидимую Лауру. Она шёпотом спросила: — Ты правда не догадывался? Он покачал головой. — Ох, ну ты даёшь… А вот он, я уверена, понимает, бедный. И потому избегает тебя — боится потерять, ты ведь очень дорог ему. И, скорее всего, опасается, что ты пожалеешь, что пошёл на ссору с факультетом ради него. — Бред какой! Я никогда об этом не пожалею! — Может быть. Но он-то не знает этого. Как и не осознаёт, что его чувства взаимны. Лайт покраснел. Эл ассоциировался у него со счастьем, а боггартом была его смерть: больше всего на свете Лайт боялся потерять Эл. Лоулайт был тем, о ком беспрестанно думал Ягами в обеих жизнях, и даже в Небытии искал и звал его. К нему всегда хотелось быть ближе, и ментально, и физически. Желание прикоснуться к бывшему детективу иногда становилось просто невыносимым. Что это ещё, как не любовь? — Господи, я идиот… — прошептал Ягами, зарываясь пальцами в волосы. Лаура фыркнула: — Не за что. Не забудьте позвать на свадьбу. — Лаура, я ведь буду прав, если предположу, что слизеринцы плохо относятся к однополым отношениям? — Не все. В моей семье, например, довольно свободные нравы. Многие колдуны смотрят на такие вещи спокойно. Но не Коул и его компания. — Я так и думал, — невесело усмехнулся Лайт. — Значит, надо скрываться. — Да, для вас так будет лучше. Ладно, я пойду. — Подожди! — остановил её Ягами. — Почему ты это делаешь? Я думал, что ты сама ко мне неравнодушна. Лаура помедлила и ответила: — Так и есть. Но я понимаю, что у меня никаких шансов. А мне хочется видеть тебя счастливым, Лайт. Тебе это пойдёт. А ещё мне очень хотелось бы, чтобы кто-то когда-нибудь посмотрел на меня так, как ты смотришь на него. — Когда-нибудь так и будет, — искренне сказал Лайт. — Спасибо, Лаура. Я этого не забуду. Хотелось немедленно бежать в башню Когтеврана, чтобы сообщить Эл о своём открытии, но сейчас там было полно ненужных свидетелей, и Лайт решил отложить признание до завтра, чтобы заодно толком всё обдумать. На следующий день, дождавшись окончания Истории Магии, Ягами остановил Лоулайта: — Эл, подожди минутку, мне надо с тобой поговорить. Сонные студенты медленно вытекали из класса в коридор, и на них никто не обращал внимания. — Позже, — отозвался Эл, не глядя на него. — Мне нужно идти. — Это займёт у тебя пять минут. Пожалуйста, — настойчиво попросил Лайт. Они остались в классе одни. Эл нехотя сел обратно за парту и привычно обхватил руками колени, приготовившись слушать. — В последнее время ты меня избегаешь. Не спорь! — повысил голос Лайт, увидев, что Эл пытается возразить. — Ты отказываешься заниматься со мной в библиотеке, играть в теннис и шахматы, даже просто разговаривать. Я думал, что надоел тебе. А когда я вломился в гостиную Когтеврана, это было последней каплей. Эл удивлённо посмотрел на него и сказал: — Вовсе нет. Просто ты… — Нравлюсь тебе, — закончил за него Лайт. Лоулайт моментально вспыхнул до корней волос и вскочил на ноги. Он схватил сумку и заявил: — Это ложь. Не знаю, что ты там себе придумал, или что тебе наговорили, но это неправда. Ты мне не нравишься! То есть нравишься, но не в этом смысле! Как человек, а не как… Вконец запутавшись и расстроившись, он опустил голову. Лайт тоже встал, подошёл к нему и твёрдо сказал: — Зато я точно знаю, что ты мне нравишься, Эл. И именно в этом смысле. И если мои чувства взаимны, мы могли бы начать встречаться. Лоулайт уронил сумку на пол, и в звенящей тишине пустого класса этот звук был похож на выстрел. Эмоции в его глазах сменяли одна другую: удивление, недоверие и, наконец, радость. Так и не дождавшись устного ответа, но прочитав его в глазах парня, Лайт притянул его к себе и коснулся его губ своими. Эл порывисто вздохнул и обвил его шею руками. Всё происходящее казалось сном. Класс Истории Магии перестал существовать, как и весь остальной мир. Лайту показалось, что все остальные каналы восприятия отключились, оставив его наедине с вихрем ощущений, которые дарил поцелуй с Эл. В прошлой жизни Лайт много раз целовался, но никогда не испытывал ничего подобного. Он нежно прикусил нижнюю губу парня, вынуждая приоткрыть рот, и скользнул языком внутрь. Эл застонал и крепче прижал Лайта к себе. Они целовались горячо и жадно, будто пытаясь наверстать всё то, что упустили раньше. Сердца бились в одном бешеном ритме, а руки хаотично блуждали по телу партнёра. Лайт с трудом оторвался от манящих губ и опустился ниже, на подбородок и шею, пытаясь покрыть поцелуями каждый сантиметр кожи. Вдруг он почувствовал, как руки Эл мягко, но настойчиво отстраняют его от себя. — Лайт, — прошептал Эл. — Остановись, пожалуйста. Ягами еле понял, что от него хотят, и недовольно остановился: — Что? Почему? Тебе не нравится? — Нравится, конечно. Но нас могут здесь увидеть, — ответил Эл, сохранивший ещё остатки разума. Лайт мотнул головой, пытаясь прийти в себя. Выглядел он слегка безумно с расширенными зрачками, взлохмаченными волосами и в сбившейся на бок мантии. Могут увидеть. Точно. Я и забыл об этом. — И… что делать? — тупо спросил Лайт, мысли которого по-прежнему беспорядочно метались в голове. Эл улыбнулся: — Пойдём, я покажу тебе одно место. Нас там никто не найдёт.