Забытый Мародёр

» — Белла, нет! — крикнула Джоан в надежде помешать ведьме, но ту уже было не остановить. Лестрейдж занесла палочку для заклятия, что от взмаха рукава её некогда прекрасного чёрного платья разлетелись в разные стороны, и хищно улыбнулась. В её глазах читалось безумие вперемешку с предвкушением триумфа. — Авада-КЕДАВРА! — голос Беллатрисы прозвучал как выстрел из пушки в пустой комнате.       Отсчёт пошёл на секунды, и Джо, не раздумывая, побежала к Сириусу, желая помочь, оттолкнуть, спасти. Зелёный луч приближался всё быстрее и быстрее, и Барнс уже не надеялась успеть, как вдруг увидела рядом с собой Блэка. Не мешкаясь, она сразу оттолкнула его от себя, и тот упал на пол, а его глаза выражали огромный страх и шок. Маг начал подниматься на ноги, но волшебница уже не видела этого. Где-то раздавались крики знакомых голосов, отличить которые Джоан сейчас была не в состоянии, потому что всё её внимание переключилось на луч, летящий прямо в неё. Авада ударила женщину в грудь, и последнее, что смогла услышать и увидеть Барнс: осознание своей ошибки, горе и страх на лице Беллы и животный крик Сириуса. «Блэки» .» — Джоан! — услышала взволнованный голос Бродяги ведьма и нехотя открыла глаза, поднимая бровь в вопросительном жесте. — Ты в порядке? — Да, — прохрипела она, не узнав свой голос. — Ты тяжело задышала, я решил, что, может, тебе плохо. Оливия говорила, что у тебя могут быть проблемы с сердцем, вот я и подумал… — Тебе не идёт это. — Что? — Думать, — Джо весело рассмеялась, наблюдая, как выражение лица Блэка меняется с обеспокоенного на наигранно возмущённое. — Если шутишь, значит в порядке, а раз в порядке, то я могу спросить тебя. — О чём же? — Блэк подошёл к ней и наклонился к уху, шёпотом задавая вопрос. — Чай зелёный или чёрный? — Кофе мож… — Нет. — Тогда зелёный. — Не угадала! — весело сказал Сириус. — В смысле? — Мне чёрный и две ложки сахара, — он плюхнулся на кровать рядом с местом, где спала ведьма, и вытянул ноги. Сначала Джоан немного растерялась, а, когда поняла, что он сказал, взяла в руки подушку и кинула в его лицо. — Нахал! — она звонко рассмеялась и выбежала из комнаты, услышав, как её подушка врезается в дверь. Женщина вышла из коридора на кухню, где за столом сидели Тонкс и Люпин, которые что-то бурно обсуждали, но, видимо, услышав приближение Барнс, замолчали. — Доброе утро, — улыбнулась магам Барнс. — Доброе, — кивнул Ремус и продолжил пить свой чай. Джоан подошла к шкафчику, где обычно стояла банка её любимого кофе, и, не найдя его там, нахмурилась и заглянула ещё на пару полок. — Рем, а где мой кофе? — ведьма не увидела, как оборотень и метаморфаг вздрогнули. — Нет, — ответил Люпин, а потом понял, что он произнёс. Тонкс опасливо посмотрела сначала на него, а потом на Барнс. Женщина повернулась к нему головой и приподняла одну бровь. — «Нет»? — она усмехнулась. — Я имею ввиду, что не знаю, где кофе. — Ясно, — волшебница пошарилась ещё, но это не дало ровным счётом никакого результата. Она тяжело вздохнула и приложила два пальца к виску. — Дора, ты не знаешь… — Неа, — поспешно ответила девушка и сразу допила свой чай. — Я пошла, — она вскочила и пошла к выходу. — Я тоже, — поспешил за ней Люпин. Джоан сразу заподозрила что-то неладное, поэтому быстро подошла к друзьям и схватила за руки. Они замерли на месте. — Есть что-то, что я должна знать? — медленно задала им вопрос Джо. Дора резко вдохнула и быстро выпалила: — Сириус выкинул весь твой кофе, потому что считает, что от него ты становишься более раздражительной, и вообще, тебе законом противопоказано пить его! А ещё он сказал, что в последнее время ты похожа дементора, который попытался высосать хоть каплю радости из Снейпа! Но мы так не считаем! — она подняла руки в примирительном жесте. Пару секунд Джоан стояла в недоумении и переваривала только что выливавшуюся на неё информацию от тараторящей Тонкс, а потом нахмурилась ещё сильнее, чем было до этого. — Он выкинул МОЙ кофе? — Из всего сказанного тебя волнует только это? — нервно усмехнулся Ремус. — ДА! Вы хоть знаете, для чего он мне? Да я без него проснуться утром не могу! Идиот! — Кто? — Сириус неожиданно появился из-за угла. — Ты. — Ну, мы пойдём, — Дора и Рем быстро ретировались из дома, оставляя Джоан и Сириуса наедине. — Зачем ты это сделал? — Барнс действительно не понимала цели, которую от преследовал. — Сделал что? — он подошёл к чайнику и налил в 2 кружки горячей воды. — Кофе. Зачем ты его выкинул? — Его вредно пить, — с железной непоколебимостью сказал Блэк, заваривая чай. Он повернулся к женщине, которая бурчала себе под нос какие-то ругательства в его адрес. — Да что здесь такого? Я забочусь о тебе, а тебе не нравится! — Не в этом дело, — она растянула лицо и страдальчески застонала. — А в чём тогда? Джо подошла к тумбочке, достала оттуда какой-то блокнот и ручку и начала что-то писать.  — Понимаешь, Сириус. Когда я …ммм… забирала воспоминания… чёрт, — её рука соскочила, и на листе образовалась огромная клякса. Женщина достала другой листок и продолжила писать. — Так. Я забирала воспоминания, и ты, надеюсь, понимаешь, что это забирает достаточно много сил, как физических, моральных, так и магических. Именно поэтому Северус покупает мне какой-то кофе и добавляет туда парочку своих зелий, чтобы я была человеком, — она выразительно посмотрела на мужчину, — а не овощем. — Почему ты раньше не сказала? — Я как-то даже не задумывалась о том, что ты можешь выкинуть ВЕСЬ кофе, — Барнс прошла в коридор, а Блэк последовал за ней. — Но я же не знал, что оно с какими-то зельями! — Вот вернёмся на Гриммо, там ты и будешь делать, что захочешь, — они прошли в кабинет Барнс, и она открыла клетку своей совы. — Гриммо? Причём здесь этот дом? — Я вчера была у Дамблдора. Сегодня состоится собрание Ордена, и, скорее всего, вам придётся вернуться на Гриммо. Это Северусу в Хогвартс, — Джо отдала сове письмо, и та улетела. Джо хотела уже пойти обратно на кухню, но её остановила рука Блэка, схватившая её за плечо. — В смысле «вам»? Ты не с нами? — волшебник задал вопрос и посмотрел прямо в глаза собеседнице, в душе уже начиная злиться. — Я не могу оставить свой дом, — медленно сказала она и попыталась вырваться из хватки Блэка, но безуспешно. Она вздохнула. — Сириус отпусти. — Тогда почему мы не можем остаться здесь? — руку Джо он собирать не собирался. По крайней мере, пока не докопается до истины. Некоторое время Джоан молчала, но потом, собравшись с мыслями, начала. — Позавчера сюда приходил пожиратель, и он поставил отслеживающие чары. Я смогла их развеять, но не думаю, что они просто так оставят в покое это здание. Скорее всего, они догадываются, что здесь что-то находится. — И ты говоришь об этом только сейчас? — Я не хочу ссориться с тобой, Сириус, поэтому отпусти меня, и мы все поговорим об этом вечером, на собрании. Хорошо? — она посмотрела на него, и Бродяга отпустил её.

***

— Нет! — грозно рыкнул Сириус и ударил кулаком по столу. Сейчас проходило собрание Ордена, где решался вопрос о возвращении в родовой дом Блэков. Многие поддержали идею, поэтому было решено вернуться обратно, но следующий вопрос заставил некоторых напрячься. — Вы не можете оставить её здесь одну! — Никто не оставит её здесь без охраны. Мы будем по-очереди заходить сюда и проверять Джоан. — А если они нападут, пока вас нет?! — Заткнись, Блэк, — прошипел Северус. — Сам закрой рот, Нюниус, — они начали кидаться друг в друга оскорблениями, но их прервал громкий возглас Барнс. — Захлопнитесь оба! — все взгляды устремились на женщину, которая обычно не повышала ни на кого голоса. Сейчас она была раздражена. — Сядьте, — мужчины кинули друг на друга полные ненависти взгляды и хотели сказать что-то ещё. — Я сказала: СЯДЬТЕ! — на этот раз маги послушно выполнили приказ волшебницы и сели, всё ещё настроенные на перепалку. — Мы не оставим тебя тут! — сказал Блэк и хотел сказать что-то ещё, но его прервала Джо. — Я никуда не уйду из этого дома, Сириус, — она посмотрела в его глаза. — Я остаюсь здесь не потому, что так решил Орден, а потому, что это мой дом, и я хочу остаться здесь. Этот грёбаный магазин — моя жизнь. Я провела здесь 20 лет и не собираюсь бросать его на растерзание прихвостням Тёмного Лорда. — Даже если растерзают и тебя? — подал голос Ремус, и внимание Джоан переметнулось на него. На это Джо не смогла найти ответ, поэтому промолчала, переведя взгляд куда-то в пол. — Это безумие! — крикнул Блэк. — Скажи ей, Снейп. Ты же можешь повлиять на неё! — Я тоже не в восторге от этой идеи, но Джоан права: будет слишком подозрительно, если люди, живущие на этой улице, начнут говорить про закрытие магазина. Это может навлечь лишние проблемы. — Стереть им память о магазине. Нет? — саркастично произнёс Бродяга, всплеснув руками. — Они, скорее всего, уже расспросили кого-то из местных, поэтому «Обливиэйт» бесполезен. Они же не идиоты, — объяснил Грюм. — Но должен быть другой выход, — сказала Тонкс. — Другого нет, — стараясь не закричать, сказала Джо. Наконец все рассуждения были прерваны Альбусом. — Значит решили. Джоан, — он посмотрел на волшебницу и с кивком сказал, — ты остаёшься здесь и наблюдаешь за улицей, — женщина твёрдо кивнула. Блэк хотел возразить, — Сириус, к сожалению, других вариантов пока что нет, поэтому ты, Ремус и Нимфадора, — девушка скривилась при упоминании своего имени, — отправляетесь на Гриммо, — оборотень и метаморфаг кивнули. — Артур, — он посмотрел на единственного представителя семейства Уизли, — на каникулах дети тоже отправятся туда. — Хорошо, — ответил мужчина. — Тогда предлагаю расходиться, — Сириус вышел из-за стола самым первым и сразу скрылся за одним из поворотов коридора, а через несколько секунд послышался громкий хлопок двери. Некоторые покачали головой и молча трансгрессировали, а Люпин и Тонкс, которые жили в доме Барнс, переглянулись. — Всё в порядке, я поговорю с ним, — сказал оборотень и ушёл к своему другу. — Будешь кофе? — спросила девушку Джоан, подходя к плите. — Сириус же выкинул его, — недоумённо спросила та и села за стол, предварительно уменьшив его размер. — Северус принёс мне пару банок, — ведьма достала с полки турку и положила туда несколько ложек кофе. — Ты будешь? — розововолосая кивнула в знак согласия. Джо поставила турку на плиту, зажигая огонь. Пару минут волшебницы находились в тишине, но она прервалась начавшей говорить Барнс. — Так… что у вас с Ремусом? — женщина повернула голову в сторону Доры, которая вздохнула и устало провела рукой по лицу. — Ни-че-го, — мученически протянула она. — Я подумываю над тем, чтобы сказать ему всё прямо в лицо, потому что либо он не понимает намёков, либо… — … пытается игнорировать? — усмехнулась Джо. — В точку! — метаморфаг щёлкнула пальцами и упала головой на стол. — Ты же понимаешь, что ему просто страшно? Он столько лет считал себя монстром, которого невозможно полюбить, в романтическом смысле, — добавила ведьма, — что ему чужда мысль, что он тебе нравится. Да и возраст тоже немного смущает его. — Любви возраст не помеха! — подняла палец девушка. — Тебе, может, и нет, а для него это ещё одна причина оттолкнуть тебя. Он всегда был правильным, — волшебницы помешала напиток в турке. — И что же мне делать? — Тонкс с надеждой посмотрела на собеседницу. — Ну-у, в Лютном переулке есть один травник… — Джоа-а-ан… — Ладно, прости. Я думаю, что ты должна показать ему, что ты серьёзна, что тебя не пугает наличие ликантропии и возможность быть растерзанной в одно из полнолуний, — Дора поджала губы, не зная, что ответить. Девушка понимала, что все её попытки показать Люпину серьёзность своих намерений, оборотень воспринимает как незрелость. Каждый раз, когда розововолосая начинала говорить про отношения, волшебник неумело, но быстро переводил тему или придумывал какую-то отмазку, чтобы избежать разговора. — Ну, в крайнем случае, ты можешь сказать ему всё напрямую. Думаю, это он точно игнорировать не сможет, — Тонкс кивнула головой, соглашаясь с женщиной. Барнс начала разливать кофе по чашкам, вспоминая, что похожий разговор у неё уже был. » До Рождественского бала оставалось чуть меньше двух месяцев, но многие ученики уже нашли себе пару. Даже Блэк, который был не особо заинтересован в данном мероприятии, пригласил Марлин Маккинон. Когда парни узнали об этом, то странно глянули на друга и Джо, которая в свою очередь стала спутницей слизеринца Дрейвна Хэйджа, и если Белла одобрила такой выбор подруги, то гриффиндорцы сначала очень удивились, а потом даже пытались уговорить её отказаться, но их попытки были тщетны. — Если он учится на Слизерине, это не значит, что при любом удобном случае он запустит в меня непростительное. Да и Белла сказала, что он вполне адекватный молодой человек. Спустя пару дней друзья всё же смирились с этим, и лишь Блэк, по неизвестной Джо причине, продолжал подстёгивать подругу, на что Поттер, Люпин и Петтигрю закатывали глаза со вздохом «идиот». Сейчас все Мародёры сидели в выручай-комнате и пытались подбодрить Джеймса, от приглашения на бал которого в сотый раз отказалась Лили Эванс. Мальчишки уже начали разрабатывать новый грандиозный план по завоеванию Поттером Эванс, когда их прервала Барнс. — Может, ты просто спросишь её? Зачем каждый раз устраивать подобный концерт? — Потому что все девочки мечтают, чтобы их пригласили как-то особенно, что тут непонятного? — как маленькому ребёнку объяснил Сохатый. — Не все, — подняла палец Барнс. — Ты просто неправильная девчонка, — фыркнул парень, и ему в лицо прилетела подушка. — Вообще-то, Лили не нравится, что каждый раз, когда ты к ней подходишь, ты начинаешь привлекать внимание окружающих не только к себе, но и к ней, — пыталась достучаться до друга Джоаннабет. — Ты на чьей стороне вообще? — наигранно возмутился гриффиндорец. — Ни на чьей. Просто… — Просто я уже четвёртый год не могу добиться от неё даже похода в Хогсмид. Она просто не обращает на меня внимания, а когда я подхожу к ней или пытаюсь показать, что я серьёзен, она игнорирует меня или не воспринимает всерьёз! — Может, если ты просто перестанешь вести себя как придурок и попытаешься поговорить с ней нормально, без «ХЭЙ, ЭВАНС!» на весь коридор, то она выслушает тебя? Покажи ей, что ты не просто мальчишка, что ты серьёзен, и тогда она, возможно, ответит тебе взаимностью, — Джим сделался задумчивым, явно обдумывая слова подруги. — Она права, Джеймс, — выдохнул Ремус. — С каких это пор ты на стороне любительницы змей? — скривился Блэк. — Прекрати, Сириус, — тихо, слегка дрогнувшим голосом попросила его Джоан. — А то что? Беллатрисе расскажешь или своему ненаглядному Хэйджу? — последнее слово он произнёс с явным презрением. — Бродяга… — осторожно дёрнул за рукав друга Поттер. — Причём здесь они? — Да как ты не поймёшь, что они тебя просто используют? — он подошёл к девушке и немного наклонился. — Сама подумай: зачем аристократам слизеринцам, фанатикам чистокровности, связываться с пуффендуйкой? — Белла моя подруга, а Дрейвн просто пригласил меня на бал, — начала оправдываться волшебница. — Слизеринцы ничего не делают просто так. — Да что ты заладил «слизеринцы, слизеринцы»! Как будто факультет определяет, какой ты человек. — Вообще-то… — Нет, Сириус, — вздохнула она. — Факультеты лишь помогают нам развить те способности и черты характера, которые помогут нам в будущем. Они помогают найти друзей, а не врагов. Врагов вы нашли сами, и почему-то это слизеринцы. Вот скажи мне, Сириус, — она тоже встала и посмотрела ему в глаза, — если бы я попала на Слизерин. Ты бы общался со мной так же как сейчас? — тишина. В выручай-комнате наступило гнетущее молчание, которое никто не мог нарушить. Блэк ничего не говорил, он просто не знал, что сказать, и от его молчания в душе Джоан зародилось сомнение в их дружбе. На глазах начали скапливаться слёзы, которые она поспешно вытерла рукой и с хрипотцой сказала. — Ясно, — она быстро вышла в коридор и убежала в свою гостиную, а мальчишки остались сидеть в комнате. — Бродяга… — Ремус выразительно посмотрел на друга. — Что? — Ты идиот, — сказал Джеймс.»

***

      На часах было 3 часа ночи, когда Барнс услышала скрип двери в свою комнату, а после почувствовала, как соседняя половина кровати скрипнула и прогнулась под весом севшего на неё человека. В нос женщине сразу ударил слабый запах алкоголя, а его обладатель в пару неловких, но тихих движений лёг рядом с Джоан. Ведьма не решалась повернуться и притворялась спящей, но в какой-то момент она не выдержала и легла на другой бок, всё ещё не открывая глаз. Слегка приподняв веко, она увидела задумчивое лицо Сириуса, которое смотрело в потолок. В темноте было плохо видно выражение его лица, но Барнс пригляделась и заметила мокрые дорожки на щеках, а после и красноту глаз Блэка. Сейчас мужчина выглядел очень подавленным, но, тем не менее, он был красив. Женщина не раз про себя отмечала, что волшебник, даже не смотря на все ужасы, которые подбросила ему жизнь, остался таким же привлекательным, как и тогда, когда она в него влюбилась. Этот Сириус отличался лишь парой морщин возле глаз, растительностью на лице и бесконечной печалью в глазах, периодически мелькающей в его взгляде. А так, это всё тот же бунтарь-романтик Бродяга, тот самый мальчишка, который постоянно идёт против системы, который никогда не предаст друга и не проникнется уважением к предателю; который добивается своего, даже если это кажется невозможным. — Ты же не спишь, верно? — раздался хриплый полушёпот. Блэк задал вопрос, не поворачивая лица к Джоан. — Нет, — она ответила тихо, но маг всё же услышал и задумался о своём. В комнате снова воцарилась тишина. — Я пьян. — Я заметила это. — И ничего не скажешь? — мужчина посмотрел на неё. Знала бы Джоан какой красивой сейчас является для Блэка. Да даже не только сейчас. Сириус помнит, какой красивой она была и 20 лет назад. В школе Джо не отличалась лёгкостью веса и грацией движений, коей обладало большинство её сверстниц, у неё не было длинных идеально уложенных волос, она всегда заплетала их в пучок, но она была собой. Наверное, именно это и привлекло Блэка. Имея богатую родословную, звучную фамилию и недурную внешность, Сириус часто был предметом томных вздохов девчонок, но он не был заинтересован в подобном, куда больше ему нравилось вместе с друзьями исследовать ночной Хогвартс и придумывать разные шалости над слизеринцами. И пока одни парни уже прижимали своих девушек по углам, Блэк всё с восхищением смотрел на свою подругу, а потом и ему весна ударила в сердце. На пятом курсе парень начал замечать, что рядом с Джоаннабет ведёт себя по-другому. Её общение со Снейпом и Лавгудом начинало раздражать Бродягу сильнее, чем оно было до этого, и если насчёт Ксенофилиуса, влюблённого в Пандору Присли*, можно было особо не беспокоится, то окружение в виде ненавистного им Северуса было крайне неприятным. — Ты взрослый человек, Сириус. Не мне тебе говорить, что алкоголь это плохо. — Тогда о чём бы ты могла мне сказать. — О том, что ты ведёшь себя как капризный мальчишка. — Как мальчишка, значит. — Да. — А о том, что любишь? — он внимательно начал следить за лицом ведьмы. — Мне нет нужды говорить об этом каждые пять секунд. Ты и так знаешь, что да. — А если не знаю? — волшебники, сами того не заметив, оказались практически нос к носу, но никто не хотел отдалиться. — Тогда вот тебе доказательство, — Барнс приподнялась и поцеловала Блэка, одурманенного теперь не только алкоголем, но и самой волшебницей. Рука Сириуса оказалась на затылке Джо, схватившейся за ворот его ночной рубашки, а другая прижала женщину ближе к магу. Время будто замерло, но через несколько минут Блэк выдавил из себя. — Это неправильно. Я пьян. Я… я… — Я понимаю, Сириус, — мягко улыбнулась Барнс. — Давай спать, а то завтра вам рано уходить, — волшебник кивнул и аккуратно лёг на кровать, а на его плече устроилась Джоан. «Джемс был прав… я идиот» — пронеслось в голове Бродяги, перед тем как он заснул.