По венам

На улице Джонсон чуть выдыхает закидывая руку на плечо Фелпса. Он неразборчиво что-то говорит, но Трэвис не может разобрать эту паутину слов. Блондин разворачивает Ларри за плечи лицом к лицу. Смуглой рукой он касается покрасневшего от алкоголя лица. Янтарные глаза встречаются с глазами Трэвиса. Он аккуратно гладит рукой лицо парня, убирая волосы за ухо. Ларри прикрывает глаза, отдаваясь мягкости горячих рук. Фелпс загребает Джонсона в свои объятия. Придерживает за талию, прижимает к себе. Патлатый прерывисто дышит, прижимаясь к блондину. Опять дыхание на двоих, Ларри слушает тяжелые удары сердца. - Ларри, ты в порядке? - спрашивает блондин, заглядывая через глаза, кажется, в душу. - Да, - коротко отвечает парень, краем кофты убирая выступившие слезы. Ларри сверлит взглядом асфальт, словно проделывает дыру. Трэвис хватает его холодную ладонь и тащит за собой: - Такси, поехали. Я тебя отвезу, у меня ещё дела, - Фелпс быстро кидает водителю адрес - Хорошо, - но Трэвис видит, что не очень хорошо, потому что брови сдвинулись к переносице, а глаза опять блестят. - Врешь мне, что случилось? - город будто замер в ночной пучине, ни одной машине на шоссе, только мигающие огоньки говорили о жизни города. Лёгкий джаз доносился из радио, прерывался яркими голосами ведущих. - Все хорошо, - хмурится парень, сильнее вглядываясь в ночные огни. - Я ещё раз спрошу, что случилось? - начинает злиться Трэвис, он сжимает руку до побелевших костяшек, но мысленно не разрешает себе трогать парня. - Хватит, мы почти приехали. Я домой, - замечая знакомый двор, тянется к ручке патлатый. - Ты опять? - устало улыбается Трэвис, хватая за плечо парня, - я иду с тобой. Спасибо, пока, - бросает он водителю. - У тебя дела, а я взрослый человек, - пыхтит Ларри и складывает руки на груди. - Боже, идём? - любуясь разрушенными зданиями, бурчит Фелпс. Джонсон заходит в квартирку, пропуская гостя вперёд. Особо ничего не изменилось: кровать все ещё холодная, рисунки все ещё валяются, тут все ещё холодно. Холодно не в плане температуры. Холодно от одиночества и самокопания. Квартира полностью рисует образ самого парня: она уютная, но холодная, хлама тут много, как в голове самого Джонсона. В их «отношениях» нормальные разговоры не являлись чём-то нужным, но они ушли от времён школы, а Ларри хочет говорить. - Трэвис, давай поговорим, мы же ничего не знаем друг о друге, - вдруг выдаёт Джонсон, щёлкая чайником. Мелкие пузырьки заметались в воде. - Ну, давай, - хватает толстовку на полу Трэвис, - холодно, - с этими словами он накидывает тёплую вещь. - Давай по вопросу, - две кружки прекрасно пахнут бархатистой нитью персика и вишни. - Хорошо. Вопросы шли банальные от «любимый цвет?» до «первый поцелуй..» Переходить тонкую грань никто не решался, доверие сейчас походило на натянутый канат, а сами парни акробаты, которые неуверенно шагают. Заглядывать в голову Ларри Трэвис просто боялся. Слишком запутанные лабиринты, которые все равно приводят к тупику. Что скрывали янтарные глаза не ясно, но ясно, что можно утонуть, как в болоте. - Фи, скучные вопросы. Давай веселее, - скалится Джонсон, грея руки о чашку. - Ладно, какие эмоции.., - запнулся блондин, - ты испытал, изменив мне? - Вину, сильную. Боль неизбежного, а главное осознание собственной тупости, - без сарказма, честно ответил парень, делая большой глоток чая. - Ясно, - ответ вполне устроил, - ты. - Почему у нас все никак у людей? Мы не можем быть обычной гей-парой? - отводит взгляд от карих глазах от стыда, а может от страха Ларри. Страх ответа болезненно спутывает мысли. - А мы обычные? Я торгую наркотой, ты время от времени выкидываешь какую-то хуйню, - Трэвис осознал свои слова, прикусил язык, он знал, что заболевание больная тема, - мы слишком никто друг другу для отношений, но слишком кто для расставания. Что сморозил? Ладно, - Ларри тяжело дышит, нервы явно сдают, но показывать он на будет, гордость удавкой затягивается на шее. - Понял, - Ларри следит за разводами, покачивая чашку, - ты? - Ларри, все хорошо? - понимаю, какую дичь он сказал, переспрашивает Трэвис. - Да, все хорошо, Трэвис. Я прекрасно. Задай вопрос, я иду спать, - бубнит Джонсон и продолжает пить чай. - Ларри, я прошу тебя, не ври мне. Ответь честно, - Фелпс хватает руки Джонсона, сжимая, - чего ты сам хочешь? Семью, блять? - Нет, я хочу нормальные отношения, здоровую поддержку, когда вы живете на одной волне, когда готовы слушать друг друга постоянно. Но мы это мы, ничего не изменить, - обреченно вздыхает Ларри и ставит чашку в раковину, - будешь уходить - закрой дверь крепче, не будет уходить - значит, запри дверь. - Понял. Фелпс шумно выдыхает, скидывая толстовку на пол, уходить не хочется, но, кажется, все зашло в огромную пустыню, которая тянет парней вниз. Трэвис просто должен перестать зависеть от Ларри, как от наркотика. Но Ларри всей своей дурманящей красотой захватывает каждый уголок памяти. *воспоминания* Джонсон и Фелпс опять ругаются, собирая вокруг себя всю школу. Их драки похожи на войну. Ларри перехватывает руку блондина, скидывая того на землю. Фелпс зло шипит, пытается скинуть с себя патлатого. Он бьет в солнечное сплетение, Ларри тяжело дышит, в глазах темнеет. Но драка только началась. Трэвис касается кончиками пальцев разбитой брови, замечая кровь. Ларри приходит в себя, зло косится на парня. С громким воплем «тебе пиздец» бьет Трэвиса о свою коленку, Фелпс тяжело дышит, хватая ртом воздух, нос краснеет, а кровь заполняет рот. Мерзкий привкус железа мешает соображать, но открывается второе дыхание, и Трэвис бьет четко в губу. Но Ларри даже не дернулся, победа за ним. Трэвис неловко проскальзывает в мужской туалет. Аккуратно смывает кровь с лица, полоскает рот, дышать все ещё тяжеловато. Ларри сшибает дверь ногой, а потом замыкает на ключ. - Ты проиграл, я сверху, - победно лыбится Джонсон, приближаясь походкой хищника к блондину. - Ты разбил мне, сука, нос. Ты думаешь, я хочу? - патлатый обижено дует губы и рыщет в карманах. Ключи быстро находятся, - серьёзно? Боже, иди уже сюда. Ларри хитро улыбается и подходит к парню, Трэвис прислоняется к холодной плитке школьного туалета и закусывает обветренные губы. Джонсон вжимает его в стену, зажимая руки над головой, свободной рукой поднимает за подбородок и аккуратно целует тёплые губы, Фелпс тяжелее дышит, упираясь ногой в пах патлатого. Ларри проводит языком по кадыку, немного прикусывает кожу. Шершавые от игры на гитаре руки касаются смуглого торса, немного пересчитывая рёбра, останавливается на груди. Трэвис выгибает спину от касаний эрогенной зоны. Джонсон понимает, что времени мало. Быстро приподнимает Трэвиса, прижимая спиной к стене, блондин обхватывает патлатого ногами. Ларри немного отпускает Трэвиса на раковину, но только для того, чтобы войти.. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Прерывистое воспоминание кружит в голове. Блондин не может пересилить себя, он аккуратно касается бедра Ларри, а затем чуть сжимает. Фелпс скидывает верхнюю одежду куда-то в угол, а сам прижимается к замёрзшему парню. От тепла тела Джонсон чуть расслабляется, переплетает их пальцы, продолжая погружаться в сон. Трэвис облегчено выдыхает, сильнее подминая патлатого под себя. Аккуратно целует в макушку, вдыхая запах ментола и ягод. Спокойствие быстро забирает за собой сложный разговор и даёт шанс выспаться. Фелпс решает воспользоваться чудесной идеей. Утро началось с неловкой паузы после диалога, Ларри ещё сопел, прижимая к себе край одеяла, а Трэвис не мог вытащить руку, если честно боялся разбудить. Блондин не знал с чего начать, как продолжить. Словно надо выбирать между утонуть или сгореть. И то, и другое - имеет сложный исход ситуации. Джонсон сонно трёт глаза, наконец выпуская из плена руку. Жмуря глаза, он смотрит на парня, будто изучает и предугадывает его движения. - Доброе утро? - неловко хрипит патлатый, заваливаясь на другой бок, - я ещё посплю. Вчера я прекрасно понял, не парься. Мы просто трахаемся, просто гуляем, на это все. Иди, я Эш позвоню, - прячет глаза в подушку Ларри. - Слушай... - Трэвис правда теряется в клубке мыслей, - я тебе позвоню, вообщем, - вставать так тяжело, тёплое тело рядом дало и выспаться и разгрузить мысли, но оно и загрузило мысли. Выбор комом встал в горле, отдавая эхом в ушах. - Ага. Дверь с тихим скрипом захлопнулась, а Ларри тихо всхлипнул, сильнее прижимая одеяло, которое так ярко пахло кедром и мятой. Краткое сообщение Кэмпбелл, и она уже мчится спасать друга. Слезы обжигали глаза, закрывая мутной заслонкой солнечный свет. Двигаться дальше не хотелось. Хотелось перемотать тот момент, когда оба были честны друг перед другом, когда не пытались усложнять без того запутанные «отношения». Ларри чувствовал свою вину перед Трэвисом, но не считал себя виноватым. Ведь Фелпс всегда говорил ему «Не люби до конца, не отдавай всего себя». Но Джонсон отдал, иссяк, как огонёк сигареты, которая была так нужна в один момент, но перегорела. Трэвис шагал по светлым улицам в сторону своего бара, где планировал забыть Ларри Джонсона. Но разве можно забыть эти хищные глаза? Они мигают, как два самых чистых янтаря на солнечном свете. Как можно забыть длинные волосы, которые слегка крутятся на концах? Как можно забыть яркую улыбку с острыми клыками, которые оставляли метки на шее? Ответ прост: никак. Можно закрыть воспоминания тяжелой дверью других воспоминаний, но образ тут как тут рисуется перед глазами. Эшли аккуратно проходит в квартиру, где от холода сводит зубы. Ларри сидит на балконе, просунув ноги через ограду, Эш немного медлит, а потом юрко проскальзывает на балкон, приживаясь на колени рядом. - Лар, что случилось? - она затормаживает взгляд на красных глазах, которые измученно рассматривают сигарету. - Я опять все проебал. Может мне найти кого-то другого и забыться? - сквозь зубы шепчет парень, сдерживая порыв злости. - Тебе нужна перезагрузка. Слушай, я хотела волосы красить. Давай вместе? Я планирую пряди в фиолетовый, а тебе можно концы в какой-то? - искренне улыбается девушка и гладит Джонсона по влажному лицу, - я люблю тебя, Ларри Джонсон, всем сердцем. Прошу тебя, перестань изводить себя. Ты не виноват, мы со всем справимся, а сейчас погнали за краской? - кратко целует в щеку и помогает подняться. Кэмпбелл - это хорошее настроение. Она уже покаталась в тележке, купила краску, умудрилась украсть конфету и подарить её Ларри. На улице было прохладно, но температура приятная. Джонсон даже на минуту испытал чувство эйфории, лёгкие бабочки в животе от пустоты. Проблемы временно отошли на задний план. Пока девушка замешивала осветлитель, попутно ворча на рваную перчатку. Ларри хохотал с этого, набивая рот карамельным попкорном. - Хэй, хватит ржать. Лучше надеть что-то стремное, а то заляпаешь, - Джонсон хватает на полу розовую футболку, скидывает свою толстовку, обнажая рёбра, затем накидывает футболку. - Погнали, мой великий мастер, - иронично произносит Ларри, продолжая смеяться. Смывая волосы Эш и Ларри были полностью мокрые, а кто упустит возможность побаловаться с лучшим другом? Правильно: никто. Эшли искала в шкафу Ларри что-то классное, ибо её одежда вымокла. - А погнали в гей-бар? - произносит Эш и включает фен в розетку. - Что? Зачем? - недоуменное лицо Джонсона явно смешит. - Подцепишь кого-то. А то заебали эти пиздострадания по Фелпсу. Он что последний парень на земле? - недовольно бурчит девушка, заправляя прядь лавандовых волос за ухо. - Пошли, я знаю, что нужна перезагрузка, - Кэмпбелл радостно хлопает ресницами, начиная сушить теперь уже красные волосы. Джонсон роется в своём шкафу, находя для девушки свои подростковые вещи. Парень никогда не был особо накаченным или полным, поэтому они в плане были по размеру. Толстовка бежевого цвета хорошо сочеталась с красными клетчатыми штанами, а чёрные кеды девушки были явно в тему. Ларри ещё порылся и нашёл довольно аккуратные и лёгкие цепи для девушки. Больше неформальности образу предавали нежно-фиолетовые волосы. Ларри долго искал в шкафу что-то приличное. В итоге: надел чёрную рубашку с белыми крестиками на кармане, чёрные узкие джинсы и ботинки на небольшой платформе. - Ура, мы панки, - заулыбалась Эшли, рассматривая Ларри, которые цеплял цепи на джинсы, а затем 2 на шею. - Эй, идём, - вышли из дома они под задорные комментарии какой-то бабки. Клуб выглядел ярким, слепил глаза. На входе стоял высокий охранник, которые до боли был похож на гомофоба. Постоянно кривил лицо, не прикасался к парням. Но Ларри был в предвкушении, бабочки новой волной запорхали внутри, приятные мурашки прошли по телу. Музыка мешалась с голосами людей, разливалась по каждой стенке клуба. Джонсон аккуратно придерживал за локоть Эш, двигаясь с ней к бару, стоило ему сесть, как высокий блондин с серыми глазами придвинул к нему красивый коктейль. - Уильям, очень приятно, - кокетливо улыбнулся новый знакомый, опирая голову на руку, - вас? - Давай сразу на ты. Ларри, - азарт и интерес пробудились в патлатом. - Интересный цвет волос. Художник? - поддерживал разговор Уильям, двигаясь ближе. - Да, художник. А ещё немного неформал, - Эш радостно наблюдала за парнями. - Оу, я музыкант, ты выглядишь, как моя новая муза, Ларри, - серые глаза блеснули, а потом Уильям подмигнул. - Хах, я не уверен. Во мне нет ничего такого, - но блондин провёл пальцем по родинке возле глаза. - Она похожа на полумесяц, вау. Это очень круто. Только о ней можно написать 40 песен. Разговор шёл легко, но что-то в этом блондине пугало Эшли.