Карусель судьбы

      Пятый и шестой месяцы ознаменовались установкой кондиционера в спальне, очередным вывертом аппетита и сменой настроений у омеги. Артур честно старался держать себя в руках, но несмотря на логику и здравомыслие эмоции часто побеждали. Начали отекать руки и ноги, обручальные кольца пришлось снять. Часто заезжали в гости родители.       Ох, эти летние жаркие денечки! Окна и балконные двери днем не открывали, чтобы сохранить прохладу и не запустить знойного воздуха. Артуру было тяжело дышать, появились первые признаки анемии. Живот рос не по дням, а по часам.       На ночь омега стаскивал подушку с кровати и ложился на полу возле открытого окна. Там было прохладнее. Какой бы ни был ворс у ковра, спать было жестко. Каждый раз, стараясь перевернуться с боку на бок, Артура издавал скорбный стон: «О-оу-у-уэ-эх». Словно в доме завелось привидение.       Альфы ложились на пол к омеге, пытались устроить его поудобнее на своей груди, подкладывали под Артура одеяло, но оно быстро согревалось от трех человек и липло к телу. Артур отталкивал братьев от себя, потому что становилось жарко и на полу. Все время ему хотелось пить.       Через пару-тройку таких ночей в спальне появился кондиционер. Омега перестал стонать по ночам, спал на кровати, прижавшись к своим альфам. Его успокаивал массаж отекших ног.

***

      На время каникул братья устроились на работу с гибким графиком, чтобы не оставлять омегу одного. Родители оценили такую самостоятельность молодой семьи. Ярослав занимался сметами в строительной организации, а Яромир биржевыми сводками по курсу валют для ассоциации вкладчиков Р***ского банка. Когда один возвращался с работы, другой уходил на свою работу.       — Яромир, пожалуйста, заскочи по дороге в магазин. Купи килограмм карамелек с повидлом, банку маринованных огурцов, коробок спичек, — диктовал список по телефону Ярослав.       — Хорошо. У деток новые причуды?       — Ты бы видел какие, — хохотнул Ярик. — Меня самого тошнить начинает.       Войдя в квартиру с покупками, Яр сразу направился на кухню. На кухонном столе стояла открытая банка с повидлом, из которой торчала чайная ложка. Рядом банка с огурцами, откуда весь рассол был перелит в любимую кружку омеги. Так же разворошенный пакет со сливовыми карамельками, все без фантиков и надкусанные. Горка сломанных, в чем-то липком, спичек.       Артур полулежал на кухонном диванчике, опираясь спиной на подушку. Ноги на коленях Ярика. Тот их разминал, массировал, поглаживал от икр к коленям и обратно. Сам омега в это время доставал карамельку из пакета, разворачивал фантик, надкусывал верхушку, а потом увлеченно выковыривал спичкой повидло из конфеты и отправлял в рот. Изредка запивая лакомство рассолом огурцов из своей кружки. Яра тоже стало подташнивать.       — Милый, у тебя же целая банка с повидлом. Хочешь, побольше ложку дам? — поинтересовался Яр.       — Нет, — мотнул головой Артур, — когда ешь ложкой, повидло приторное. Так вкуснее.       Братья переглянулись, но спорить не стали. Хорошо, что такие закидоны аппетита разовые. Временами даже интересно, что учудит аппетит беременного омеги в следующий раз.

***

      Седьмой и восьмой месяцы беременности заставили братьев радоваться тому, что они альфы. Глядя на бледного, вечно отекающего, с огромным тяжелым животом омегу, им хотелось плакать. Единственное, что они могли — это любыми способами облегчать беременность Артура.       Теперь омега чаще лежал в кровати. Визиты к врачу превратились в пытку. Если по дому он мог передвигаться при помощи одного брата, то в клинику они ездили втроем.       Артур разделил дни беременности на «скучные» и «нескучные». Первое — это обычные будни, когда беременность казалась каторгой. Вторые — это приезд в гости родителей, визит к врачу, разговоры с Леркой о его новом альфе, «салочки» с будущими детками. Всё, что развлекало.       В один из дней омега проснулся со странным ощущением в животе. Ему казалось, что живот теперь находится сбоку. Взглянув вниз, он увидел странный горб на животе слева. Осторожно пощупав его рукой и прислушавшись к своему телу, Артур сообразил, что под ладонью находится попка одного из детишек. Было неудобно и очень неприятно так лежать. Омега шлепнул ладонью по выпяченной попе и строго сказал:       — А ну ляг нормально, поперечный! Папа не резиновый!       Ребенок в утробе дернулся, спрятал попу, но при этом сильно ткнулся головой куда-то под легкие папочке. Артур икнул, стало больно дышать. Он взвыл:       — Ай-я-я... Ах ты ж... — пытался глотнуть воздуха и разревелся. Эмоции снова взяли вверх.       На эти вопли прибежал в спальню испуганный Яромир.       — Ты чего? Что болит? Где? — сыпал он градом вопросов.       — Они меня обижают, — съябедничал плачущий омега и показал рукой на живот.       — Как обижают? — удивился Яр.       — Бьют, пинаются, дышать не дают, — с удовольствием жалея себя, ныл Артур. — Все в вас, маленькие заразы-ы-ы....       Яромир ничего не мог придумать лучше, чем рявкнуть:       — А вот сейчас я возьму ремень и... — договорить он не успел.       Наверное, от страха взбрыкнули оба малыша, пытаясь развернуться в тесном пространстве живота. Естественно, Артур получил еще два удара маленькими головками под легкие, ему потоптались по печени, селезенке и чей-то кулачок, а может, пятка, саданул по желудку.       — У-у-у-ы-ы... Ик! А-а-а, бо... на... — заорал омега.       Яромир растерялся от кучи нахлынувших эмоций. Ему хотелось засмеяться от счастья, отшлепать малышей за первое непослушание, обнять омегу, чтобы успокаивая гладить по спине.       Прервал всю эту вакханалию вернувшийся с работы Ярослав.       — Тихо! Замерли все! Не двигаться! — оценив обстановку, он хлопнул по плечу находящего в ступоре брата. — Развели тут скандал. Неси холодный чай, два стакана и плеер.       Яр глянул недоуменно, но побежал выполнять поручение. Ярослав подошел к лежащему на кровати Артуру, положил ладони на его большой живот.       — Тихо, детки, тихо. Не обижайте папочку, спокойно укладываемся, не торопимся. Теперь ушки на макушку — отец вам музыку поставит, интересную. Вот так, молодцы! — поглаживал он живот омеги, слегка направляя ворочающихся малышей.       Потом поцеловал в щеку икающего Артура и примирительно произнес:       — Потерпи, немного осталось, родной наш. Сейчас икоту уберем, будет все хорошо.       Вернулся с заказанным Яр и стал внимательно следить за действиями брата. Вот что-что, а такому просто не научишься. Обалденный у Яромира близнец, таким гордиться приятно!       Ярик поставил стакан на стол, почти у края, и налил туда на две трети холодного чая. Затем помог аккуратно встать с кровати икающему омеге. Подвел его к столу, попросил сцепить руки за спиной, подняться на цыпочки, наклониться вперед и пить чай из стакана прямо со стола. При этом мотнул головой, прося Яра помочь ему поддержать омегу. Пить так Артуру было неудобно, но после четвертого глотка что-то дернулось в организме — икота пропала. Он с удовольствием прилег обратно на постель с помощью братьев.       Ярослав улыбнулся, глядя на родных людей. Вставил в плеер карту с детскими песенками, включил. Затем протянул один из маленьких наушников брату. Под руководством своего омеги альфы определили места на животе, где на музыку дети реагируют лучше всего. Так и сидели все рядом, пока Яр, взглянув на время, не сорвался на работу.       С того времени Артур уже знал — если класть руку на живот в том месте, где «высовывается» кроха, то он будет прятаться и «высовываться» в другом месте, как бы играя с папой в салочки. «Крох» было двое и омеге приходилось играть двумя руками. В такие моменты его альфы и родные видели сияние «новой жизни» на лице Артура. Он становился маленьким солнцем, переполненным лаской, нежностью, счастьем.