Встреча

Анна Викторовна устало смотрела на свое отражение в зеркале. Время было собираться к званому вечеру с последующим спиритическим сеансом в ее исполнении. Званый вечер также устраивала она. Вернее, она вместе с дядей. Но собираться никак не хотелось… Устала… Как же она устала… Больше четырех лет уже прошло с тех пор, как она приняла предложение Варфоломеева и вместе с дядей переехала жить в Петербург. Что полковник сказал тогда ее родителям, она не знала и знать не хотела. Но отпустили они ее в Петербург безропотно. И в столице она поселилась с дядей, срочно вызванному по этому поводу обратно. Тогда… Тогда ей было очень тяжело. И дяде за мягкую, ненавязчивую помощь и поддержку она была очень благодарна. Без него она, наверное, не справилась бы. Столько всего навалилось тогда… Предложение Варфоломеева Анна приняла примерно через месяц после появления у нее духа князя. После нескольких неудавшихся попыток узнать что-то о Штольмане от духов и после здравых, как ей тогда казалось, размышлений она пришла к выводу, что полковник прав и что Якова надо искать в Петербурге. Если он конечно еще жив. А в то, что он жив она заставляла себя верить неукоснительно. Иначе и быть невозможно. По приезду на нее сразу навалилась столичная жизнь. Хорошо, с жильем им тогда помог полковник – именно он снимал для них довольно большую квартиру в одном из лучших районов Петербурга. Снимал конечно не бесплатно, о чем он не преминул напомнить спустя месяц после ее приезда. Спасибо, хоть месяц дал, чтобы немного освоится. Договор с полковником был прост: он снимает им с дядей квартиру, дает возможность им организовать спиритический салон, чему несказанно обрадовался дядюшка, и негласно платит ей жалование за услуги медиума, которые она обязуется оказывать ему или по его просьбе в любое время суток. Такая договоренность полностью устраивала Анну, потому что давала ей возможность не только находиться в Петербурге, но и получив доступ как к светской жизни столицы, так и к полицейской (хоть и немного), потихоньку наводить справки о Штольмане. Полковник предупредил, что в силу сложившихся после затонской комбинации обстоятельств, делать это надо очень и очень осторожно. И что стоит запастись терпением… Запастись терпением… Как легко это тогда говорилось и как трудно выполнялось. За первый год жизни и работы в Петербурге она не узнала практически ничего. И не только о том, где Штольман, но и о нем вообще. Тот первый год прошел в каком-то безумном круговороте событий, встреч и эмоций. Иногда ее надежды почти обретали уверенность, но чаще она падала в пропасть отчаяния. И все это на фоне нескончаемых светских раутов, публичных и тайных спиритических сеансов, внезапно свалившейся популярности и публичности. Тогда ей очень помог дядя. При всех своих недостатках, расцветших в столице буйным цветом, он по-прежнему оставался для нее самым близким и родным человеком, который всегда выслушает и поддержит. Именно он был ее путеводителем по светской жизни Петербурга, именно он утирал ее слезы отчаяния, не давая погибнуть окончательно, именно он умерял ее порывы, когда ей удавалось добыть какие-то крохи информации. С помощью дяди и при негласной, но весьма ощутимой протекции Варфоломеева, Анна очень быстро стала известным и популярным медиумом. Некий ореол таинственности помноженный на ее красоту и ум сделали ее желанным гостем во многих салонах. На балах, где ей приходилось бывать, у нее обычно не было отбоя от поклонников. А ее тайная встреча с самой императрицей, произошедшая примерно после трех лет проживания в Петербурге, и не оставшаяся незамеченной в свете, возвела ее на олимп светского общества столицы. За эти четыре года она стала другой. Ей пришлось повзрослеть. Научится улыбаться, когда хочется реветь в голос, поддерживать разговор, когда хочется забиться в угол и никого не слышать, сдержанно кокетничать, когда хочется дать пощечину. Она многое положила в жертву своим поискам. Но них самих за это время продвинулась крайне мало. Единственное, что она теперь знала наверняка, что Штольман жив. Но вот почему от него нет никаких вестей, нет никакой информации, где он, оставалось для нее загадкой. Варфоломеев на ее вопросы отвечал уклончиво либо не отвечал вовсе. А обрывки получаемых сплетен ничего не проясняли. Как же она устала… Устала быть сильной, устала быть светской дамой, устала пребывать в неизвестности. Что она только не передумала за эти четыре года. Сначала была сумасшедшая надежда, что по ее приезде в Петербург все быстро разъяснится, она найдет своего Штольмана и они вместе вернутся домой. Спустя некоторое время надежда сменилась таким же сумасшедшим отчаянием, что она никогда его не найдет и вообще жив ли он еще. Потом появилось несколько сплетен – якобы Штольмана видели там, а потом там, и еще где-то. Осторожные проверки подтверждали – да был, жив-здоров, но уже нету и где не знаем. Появилась уверенность, что Яков жив. Но почему тогда не дает о себе знать? И оказалось, что эта неизвестность ничем не легче предыдущей. Каких только мыслей Анна не передумала на этот счет. От того, что Штольман томится в застенках казематов, до того, что он ее разлюбил, забыл, да и вообще было ли в нем это чувство. Ее собственная любовь металась из крайности в крайность, временами сжигая ее сердце, а временами сковывая его льдом. Но ничего не бывает вечным, и в особенности такие эмоции на пределе чувств. Время, нет не лечит, но притупляет, затягивает рану тонкой плёночкой, создающей иллюзию покоя. И уже некоторое время Анна почти наслаждалась этой иллюзией. Она так устала ждать и надеяться, так устала искать ответы, так устала гореть… Сейчас, спустя более четырех лет поисков, ей уже казалось, что Штольман – это прошло, как проходит тяжелая болезнь. Что она наверное его уже не любит. Что может быть сможет полюбить кого-нибудь другого, кто не исчезнет без следов и ответов. Может быть… Анна смотрела на себя в зеркало и видела молодую, красивую, уверенную в себе женщину. Женщину, через многое прошедшую, но не сломленную. Женщину, умудренную не по годам, сдержанную и приветливую одновременно. И лишь где-то там в глубине голубых глаз еще плескалась затаенная боль, в которой она не хотела признаваться даже себе. Эту боль могли увидеть очень немногие, даже не увидеть – почувствовать. И только если бы сами захотели это сделать. Эту боль видел ее дядя, видел отец, а вот мама… Ох, мама… Она так обрадовалась, когда в ее жизни появился Михаил… Михаил Алексеевич Вяземский был приятным молодым человеком лет тридцати с небольшим, умным, симпатичным, с достатком. Был он выходцем из давней дворянской семьи, но имел и купеческие корни, принесшие ему как-то в наследство солидный капитал. Образование свое получил в Европе, где и жил до недавнего времени. На родину его принудили вернуться какие-то семейные обстоятельства, о которых распространятся он не любил. Анна познакомилась с Михаилом примерно полгода назад. Он выгодно отличался от большинства молодых людей, пытающихся ухаживать за ней, тактом, терпением и ненавязчивостью. А еще он был упорен, даже упрям, справедливо полагая, что вода камень точит. Анне этот мужчина все больше и больше нравился. Нет она его не любила, она надеялась, что пока не любила. Но по крайней мере он был ей сейчас очень симпатичен. Марию Тимофеевну и даже Виктора Ивановича при встрече Михаил совершенно очаровал. И только любимый дядюшка относился к нему казалось с прохладцей, не показывая впрочем этого при личном общении. Анне чудилось, что Петр Иванович не слишком одобрял этого ее поклонника и их сближение, однако при прямых вопросах дядя на удивление предпочитал отмалчиваться или уходить от ответа. Потому Анна махнула на это рукой, посчитав дядюшкиной причудой. Между тем, Михаил Алексеевич становился все более частым гостем на вечерах и сеансах Анны. Он вовсю поддерживал ее увлечение спиритизмом и в последнее время старался не пропускать ни одного ее сеанса. Все чаще он приглашал ее на прогулки. Иногда дарил цветы и небольшие безделицы. Молодой человек вовсю ухаживал, но как-то мягко и ненавязчиво, и Анна эти ухаживания постепенно начала принимать. И сейчас ей уже казалось, что может быть… В свете же уже вовсю обсуждали их возможную помолвку. Анна знала об этих слухах. И про себя была с ними согласна. Она знала, что если Михаил сделает ей предложение, она согласится. Просто она так устала ждать… Бой часов вывел Анну из задумчивого состояния. Она встрепенулась и снова посмотрела в зеркало. Да. Устала. Но об этом знает только она. Скоро конец сезона и можно будет на некоторое время поехать к родителям, вот там и отдохнет. С Варфоломеевым она этот вопрос уже обговорила. Дядя хочет поехать в Европу. Она же с удовольствием проведет время в Затонске. Но это потом. А сейчас… Сейчас нужно привести себя в порядок. Скоро гости начнут собираться. Михаил наверное сегодня приедет. Дядя еще какую-то ни то графиню, ни то княгиню пригласил. И Анна занялась тем, чем занимается каждая светская дама в преддверии гостей – вечерним туалетом.